Глава 17. Новая дилемма

Протяжный звериный вой заставил меня нервно дернуться и обернуться. В темноте я зацепилась ногой о толстый древесный корень и, стараясь удержать равновесие, замахала руками. Преодолев ограду первое время бежала без оглядки. Но скоро ряд деревьев становился все плотнее, вынуждая замедлить шаг. Домашние туфельки были довольно удобными, но сейчас мне больше пригодились бы сапоги. В них было бы гораздо проще ступать по мягкому покрову из мха и древесных иголок, который пружинил и проминался под ногами. Первое время меня гнал вперед страх погони. Потом его сменил восторг от осознания, что впервые за несколько недель я оказалась на свободе. И я пробиралась, не обращая внимание на ползающих по ногам жучков, холод и темноту. А потом будто очнулась, одновременно увидела и услышала: чернеющие в лунном полумраке силуэты ветвей, скрипучее покрикивание птиц, зловещий шелест листвы на ветру. Тут и раздался этот длинный заунывный вой. От него мое сердце забилось так сильно, что казалось оно стучит не в груди, а прямо в голове, рядом с ушами. Такой оно издавало грохот. Я мигом поняла, что совершенно безоружная забрела в лесную чащу, не зная, кто в ней живет. И не имею ни малейшего представления, в какую сторону иду. Каким-то внутренним чутьем я чувствовала в каком направлении находится море, но не знала, сколько часов, а может быть, и дней предстоит до него идти. Первое инстинктивное желание было бежать без раздумий вперед, куда глаза глядят, только бы подальше от жуткого воя и поместья, оставленного за спиной. Но я собрала волю в кулак и застыла на месте, собираясь с мыслями. Постаралась вспомнить, с какой стороны мы подъезжали к дому бургграфа, где я перелезла через ограду, и в каком направлении сначала бежала, а потом шла. Возможно, темнота и страх сыграли со мной злую шутку, заставив плутать, но я решила доверять своим ощущениям. Все равно мне не на кого было положиться, кроме себя. По недолгим размышлениям выходило, что дорога должна была находиться где-то правее. И выбор по сути у меня был простой — идти глубже, рискуя быть растерзанной когтями диких зверей, или выбраться из леса, упрощая поиски возможным преследователям. Над головой раздалось глухое уханье неведомой птицы, заставив меня поторопиться с решением. И я выбрала путь в сторону дороги. Я, конечно, постараюсь сохранить и жизнь, и свободу, но рисковать второй все-таки разумнее, чем первой. Следующие пару часов мне оставалось только уповать, что в книге судьбы последняя запись обо мне не обрывается здесь, в темной чащобе. С каждым часом становилось все холоднее, а лунный свет еле пробивался сквозь ветви деревьев, запутавшихся кронами друг в друге. Лес продолжал пугать меня то шорохом за спиной, то треском ветки сбоку. Изредка снова слышался вой, заставляющий бежать по спине каплю пота, хотя ночь была слишком холодной, чтобы взопреть. Когда ряд деревьев стал реже, я сначала боялась поверить, что мне удалось выбраться из леса. Но вскоре убедилась, что промежутки между стволами действительно стали шире и идти, не спотыкаясь о корни, легче. В первый момент, оказавшись на открытом пространстве, я даже затормозила от неожиданности. Но почувствовав ровную твердую землю под ногами, побежала, подхватив юбку повыше. Мокрая от ночной росы трава хлестала по и без того ледяным ногам. Но несмотря на холод и усталость, мне хотелось расхохотаться. Я сбежала, не заблудилась в лесу и меня никто не съел. Впору праздновать победу! Мой душевный подъем продлился недолго. Довольно быстро вернулась усталость, навалилась на спину и плечи, заставила отяжелеть ступни. Я снова перешла на шаг, стараясь идти порезвее, но когда, наконец, под подошвой туфелек зашуршал гравий дороги, уже еле волочила ноги. Сил на быструю ходьбу не осталось, и некоторое время я просто неспешно брела вперед, понимая, что если остановлюсь передохнуть, то просто свалюсь без сил. К счастью, мне снова повезло, и прежде чем я окончательно выдохлась, впереди что-то тускло засияло. Это оказался высокий фонарь со стеклянной башенкой, внутри которой дрожал маленький огонек. В отличие от магических шаров, он светился довольно слабо, но его сияния хватало, чтобы обрисовать силуэты невысоких домишек, отгородившихся от дороги невысокими изгородями. Ночь постепенно передавала права утру, еще не начало светать, но ночной мрак уже сменился сероватым сумраком. Проходя мимо изгородей, я потревожила чью-то собаку, и тишину разразил заливистый лай. Но окна дома остались темными — то ли хозяева крепко спали, то ли привыкли к брехастости своего пса. Поэтому я продолжила идти прямо, ориентируясь на свет все чаще встречающихся по пути фонарей, пока не вышла на небольшую площадь — центр то ли крупной деревни, то ли небольшого городка, в который я попала. Здесь здания были выше и стояли вплотную друг к другу, а под ногами лежал не гравий, а булыжная мостовая, делающая каждый следующий шаг для уставших ступней все более невыносимым. Я была почти готова сдаться и просто сесть там, где стояла, когда увидела, что чуть дальше в одном из домов горит свет, а фонарь рядом светит как будто ярче, чем остальные, подзывая тем самым подойти ближе. Вдруг где-то недалеко раздался грохот копыт по брусчатой мостовой. Испугавшись, что это за мной скачет стража бургграфа, я тут же нырнула в узкую щель между домами, спрятавшись за высокую деревянную бочку для дождевой воды. Копыта процокали мимо, а потом остановились. Осторожно выглянув, я увидела, как у того самого дома с приветливо светящимися окнами спешивается всадник. Свет фонаря упал на его лицо и мне показалось, что это… Анкер! Я стояла довольно далеко и могла обознаться, но в душе затрепетала крылышками надежда. Вдруг, это все-таки он? Приехал за мной? Пока я только наблюдала, не решаясь покинуть свое укрытие, высокая худощавая фигура мужчины привязала коня за поводья к специальному столбику и вернулась на крыльцо. Еще мгновение, и он скрылся за дверью. Тогда я все же решилась последовать за ним, чтобы убедиться точно, тот ли это, кого я так хотела бы сейчас встретить, или нет. Спустя несколько мгновений я была на крыльце. Тяжелая деревянная дверь не захотела открыться от простого толчка, пришлось навалиться на нее всем телом. В результате, когда она с громким хлопком распахнулась, я практически влетела внутрь. И почувствовала, что все взгляды сидящих внутри скрестились на мне. Мои глаза забегали, перепрыгивая с одного лица на другое. Тусклый свет газовых светильников падал сверху, рисуя сидящим за круглыми деревянными столами жесткие темные провалы вместо глаз. Но среди жутковатых в полумраке физиономий не было ни одной, хотя бы отдаленно похожей на Анкера. Похвастаться длинными темными волосами мог только мужчина за высокой стойкой, разливающий пиво по мутным стаканам, но даже издалека и в потемках было ясно, что лицо у него слишком круглое, а рост невысокий. — Ты чего застыла на пороге? Заходи давай, я тебя уже битый час дожидаюсь! Высокий женский голос раздался где-то рядом, я перевела взгляд и увидела высокую девушку в мужском костюме. Незнакомка смотрела сощурившись из-под нахмуренных бровей. Я только открыла рот возразить, что меня с кем-то спутали, но она резко схватила меня за руку и потащила за собой. От неожиданности я сделала несколько шагов следом, оглянулась, как реагируют окружающие, и поняла, что большинство уже отвернулись и потеряли к нам интерес. Поэтому не стала громко возмущаться, снова привлекая к себе внимания. Мне оно было совершенно не нужно. Девушка не выглядела опасной, а сил куда-то бежать у меня уже не было. Как и безопасного места, в которое стоило бы стремиться. — Давай, садись, и рассказывай все. Мы остановились в самом углу, где приткнулся к стене небольшой столик. На нем стояли наполовину пустой стакан пива и тарелка с парой куриных ножек. — Прошу прощения, но вы меня с кем-то спутали. — Ни с кем я тебя не путала, просто пожалела дурочку, решила увести, пока кто другой не подошел. Ты садиться будешь? А то тебя потряхивает. Если начнешь падать, предупреждаю, ловить не буду. Я послушно опустилась на потрепанный стул. — Спасибо. — Пока особо не за что говорить спасибо. Рассказывай давай, что здесь забыла. Если ты еще не заметила, это место не для девиц. — Да уж, это заметно с первого взгляда. Но ты тоже не мужчина. Вроде бы… В ответ на мою шутку девушка широко ухмыльнулась, обнажая ровный ряд верхних зубов c двумя острыми, как у хищного зверя, клыками. — А ты глазастая. Меня зовут Флинн, и местные ко мне не суются. Но это потому, что уже пару раз пробовали… сунуться. Хочешь познакомиться с кем-то из них поближе? Я помотала головой. — Нет, совсем не хочу. Новых знакомств я не ищу. — А что тогда ищешь? Помявшись немного, я все же призналась. — Мне показалось, что сюда вошел знакомый… Может, ты видела? Худой, высокий, с длинными темными волосами. У него еще взгляд обычно такой колючий, холодный. — Чернявых тут достаточно, но такого не видела, — протянула Флинн, опершись локтями об стол и устроив подбородок на скрещенных пальцах. Несколько мгновений она задумчиво смотрела куда-то мне за плечо, а потом добавила, — Может, прошел быстро и наверх ушел. — А что там, наверху? — Комнаты на ночь. И приятная компания. Девушка смотрела изучающе, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Мало ли возможностей у Анкера в «Пере и лилии» было. Вряд ли бы он поехал так далеко ради подобного развлечения. — Туда можно подняться? — С ума сошла! Хочешь, чтобы тебя приняли за шлюху и затащили в койку? Или местные девицы отделали как конкурентку? — Флинн звучала серьезно, но в углах ее рта притаилась усмешка, — Сиди тут и лишний раз не высовывайся. Может, спустится еще. — А тебе никуда не нужно? Я постеснялась расспрашивать девушку, что привело ее ночью в такое место. Судя по обстановке и ее одежде, вряд ли она зарабатывала на жизнь шитьем или крестьянским трудом. Но узнать о планах своей неожиданной союзницы было бы неплохо. — Пока не нужно. Я тут кое-кого жду. Так что можешь посидеть со мной. Кстати… ты, небось, голодная? Мой взгляд метнулся к давно остывшим куриным ножкам на тарелке. Выглядели они не сказать что бы аппетитно, но я готова была наброситься на них без раздумий. С силой отведя глаза от еды, я покачала головой. — Обойдусь. Ты и так уже достаточно мне помогла. Денег у меня сейчас с собой нет, но ты не думай, я найду чем отплатить позже… Флинн хрипло рассмеялась. — Решила поиграть в стесняшку? Забудь, я не обеднею, если ты доешь мой ужин. И уж купить стакан пива девице в беде мне не в тягость. Знаешь ли, иногда приятно побыть доброй. Особенно, если это почти ничего не стоит. Она подвинула тарелку в мою сторону, и на этот раз я не стала отказываться. Вместо этого молча впилась зубами в мясо, сдерживаясь, чтобы не грызть его слишком быстро и жадно. Девушка тем временем встала, одним ловким движением вынырнув из-за стола, и двинулась в сторону стойки. Я следила за ее перемещением одним глазом, периодически отвлекаясь от куриных ножек, но голод брал свое. Поэтому легкий стук, с которым она поставила мутный стакан пива на стол, заставил меня вздрогнуть. — На, запей, всухомятку лопать вредно, — голос звучал грубо, но Флинн улыбалась. — Спасибо, — я вежливо поблагодарила и тут же сделала большой глоток. Пиво приятно похолодило горло, а я поняла, что за последние часы настолько привыкла к жажде, что уже и не замечала, насколько она сильна. Напиток был терпким, с легкой горечью, но пился легко и приятно. От жадности я сразу выпила треть стакана и почувствовала, что слегка захмелела. По телу разлилось приятное тепло, а на душе стало спокойнее, показалось, что тусклый свет вокруг делает обстановку не столько мрачной, сколько интимной, позволяя чувствовать себя вдали от других гостей в безопасном уединении. В голове мягко перекатывались мысли. Как мне повезло пробраться через темный страшный лес целой и невредимой. Добраться до этого городка и до этой забегаловки. Встретить не очередных грубых мужланов, а девушку, готовую поддержать и выручить. Где-то на задворках сознания появилась мысль: «а зачем ей это?», но Флинн так добродушно улыбалась, подперев голову кулаком, что мне тут же стало стыдно за свою подозрительность. Насытив жадный голод, я обгладывала последнюю ножку неторопливо, и уже больше пила, чем ела. Усталость навалилась резко. Я добралась сюда совсем без сил, но страх помогал держаться и дальше. А сейчас, разомлев от сытости и тепла, я почувствовала, что глаза начинают слипаться. Пытаясь отогнать сонливость, потерла их и часто заморгала, но каждое движение ресниц давалось все тяжелее и тяжелее. Опершись локтями на стол, я обеими руками закрыла рот, широко зевая. Подбородок уютно уткнулся в прижатые друг к другу ладони. И я замерла, уже не находя сил поднять отяжелевшую голову. Перед тем, как провалиться в сон, успела услышать, как скрипнули по полу ножки стула напротив. А потом темнота за закрытыми веками увлекла меня за собой. Когда я вынырнула из сна, не сразу поняла, где нахожусь. Сознание будто затянуло туманной дымкой, и я просто лежала на кровати, пытаясь прийти в себя. Мягкая подушка под головой, упругий матрас и большое теплое одеяло в шелковом пододеяльнике напоминали об обстановке в поместье бургграфа. И на какую-то долю мгновения мне показалось, что побег и встреча с Флинн всего лишь части странного сновидения. Я присела на кровати и прижала одеяло к груди, оглядываясь по сторонам. Глаза постепенно привыкали к ночному полумраку, и темные силуэты мебели становились более четкими. Так же неспешно возвращались воспоминания о недавних событиях, а вместе с ними — и ясность мыслей. Нет, это не могло быть сном. Я прекрасно все помнила. Отчаяние от того, как долго мне не удавалось набросить веревку на изгородь. Страшный вой незнакомого зверя в лесу. Полупустой городишко и всадника, издали похожего на Анкера. Тусклый свет злачной забегаловки, в которой оказалась. Светловолосую грубоватую Флинн. Нашу беседу, ужин и то, как я уснула за столом. Где же я теперь? Как здесь оказалась? И куда делась моя новая знакомая? В поисках ответов я попыталась встать с кровати и меня тут же качнуло. Голова закружилась, пришлось опереться о резной столбик кровати, чтобы не упасть. Несмотря на легкую тошноту и слабость, я упрямо сделала несколько нетвердых шагов в сторону окна. Убывающая луна освещала хорошо знакомый мне парк с извилистыми дорожками и высокими живыми изгородями. Я прислонилась к стеклу так близко, что оно запотело от моего дыхания. Не в силах поверить своим глазам даже потрясла головой, но картина не изменилась. Внизу, в мягком лунном свете расстилался тот самый парк, который я изучила, как свои пять пальцев, перед побегом из поместья бургграфа. Глаза начало жечь. Как бы я не старалась, сколько бы препятствий не преодолела, а страхов не перетерпела — все оказалось бессмысленно. А я слаба настолько, что даже не знаю, хватит ли мне сил добраться обратно до кровати. Я сидела у окна, чувствуя себя самой глупой, наивной и несчастной русалкой на всем свете. По щекам текли слезы, но я даже не пыталась вытереть их, просто продолжала смотреть в окно и часто моргать. И когда за спиной раздался скрип открывающейся двери и тяжелые мужские шаги, не стала оборачиваться. Только сморгнула слезы, узнавая высокий пронзительный голос: — Проснулась, значит. Я не стала отвечать. — А ты сегодня неразговорчива, дорогая, — в голосе бургграфа звучали издевательские нотки. Я все так же молчала, и он продолжил после небольшой паузы: — Впрочем, и я больше не готов потакать твоим капризам. Игры кончились. Либо ты ведешь себя смирно и поешь свои песенки, когда попросят, либо отправляешься на морское дно… Удивление заставило меня обернуться, чтобы увидеть блеснувшую на лице бургграфа усмешку, когда он закончил фразу: –…кормом для рыб. Лунного света из окна было достаточно, чтобы увидеть, как черты лица бургграфа исказила ярость. Я должна была испугаться, но внутри меня не было ни страха, ни боли. Будто все чувства я уже потратила за эти дни, и в груди остались только равнодушие и горечь. Поэтому я только молча кивнула, подтверждая, что поняла его слова. И ни словом, ни жестом не выказала сопротивления, когда он велел мне следовать за ним. Меня шатало, пока я брела по коридору, но бургграф ни разу не оглянулся, пока мы не вошли в уже знакомую комнату. Только тогда он мазнул по мне злым взглядом и велел: — Пой. Я схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть, и завела уже ненавистный мотив. Мужчина снова отвернулся от меня и начал раздеваться. На секунду что-то всколыхнулось в пустоте, поселившейся внутри меня, и я подумала, что если он сейчас кинется на меня, я все же предпочту вернуться в море, даже если для этого придется умереть. Но бургграф сбросил одежду и ушел в глубину спальни. Я не стала ни вслушиваться, ни вглядываться, что там происходит. Довела мелодию до конца, и все так же пошатываясь побрела обратно. Мне не было никакого дела, хватило ли моего пения бургграфу или нет. Проделав обратный путь до комнаты, я упала в кровать, натянула до подбородка одеяло и молча уставилась в потолок, не в силах ни разрыдаться, ни уснуть.