Глава 21. Встреча с прошлым

Вчерашний день закончился сумбурно. Вскоре после нашего разговора с королем пришел лекарь, осмотрел Анкера, дал ему какие-то снадобья и велел помощникам унести его. После врач переключился на меня, попросил закатить глаза, высунуть язык и надуть зачем-то щеки, а потом с помощью странной длинной трубки послушал дыхание и проверил пульс. Результаты его, судя по всему, удовлетворили, потому что он не стал меня пичкать порошками, как Анкера, только дал выпить горькую микстуру с травянистым привкусом и велел отдыхать. Я растерялась, но король, который до этого слушал донесения прибывших из портала, будто имел вторую пару ушей и глаз. Потому что он отреагировал быстрее, чем я успела что-то сказать, и велел кому-то из стражников отвести меня в гостевые покои. Так я снова оказалась в незнакомой роскошной спальне. Но на этот шелковое белье не казалось мне ледяным. По сравнению с поместьем бургграфа в королевском дворце я чувствовала себя в гораздо большей безопасности. И легко уснула в широкой кровати, спрятавшись от всего мира за плотной тканью балдахина. Утром меня осторожно разбудила румяная служанка. Она принесла серебряный поднос со средствами для умывания. Приводя себя в порядок, я попыталась расспросить ее о событиях прошлой ночи, но она не смогла ответить ни на один из моих вопросов. Только сказала, что после завтрака мне следует пойти в малый зал для беседы с королем и еще какими-то господами. В груди что-то дернулось в надежде, что меня ждет встреча с родичами. И я наконец узнаю, был ли крик Гаркона на самом деле или это всего лишь моя больная фантазия. Пальцы дрожали, когда я пыталась надеть платье, но служанка ласково перехватила ткань из рук, ловко помогла мне облачиться и затянула шнуровку сзади. Закончив с нарядом, довольно красивым, но скромным и удобным, она хотела взяться за мои волосы, но я попросила не тратить на это много времени, а просто заплести косу. Скоро прическа была готова. Поймав пальцами пару непокорных прядей, я завела их за ухо, и еще раз посмотрела в зеркало. Мое отражение не могло похвастаться красотой. Обычная бледность стала еще сильнее, под глазами, несмотря на крепкий сон, залегли темные круги. Утешало только то, что на осунувшемся лице глаза казались еще больше. Впрочем, меня волновала сейчас вовсе не собственная красота, только при служанке я не хотела снимать нижнее платье, чтобы разглядеть, что под ним, и поэтому мучилась незнанием. Вчера, перед сном, я сходила помыться в маленькую ванную в соседней комнате, и обнаружила, что кожа на спине потрескалась местами до крови. Еще тогда это сильно напугало меня, но я не стала никого звать, чувствуя себя слишком усталой и неуверенной в том, что людское лечение может чем-то помочь. Сейчас я мучилась незнанием: хотелось бы узнать, не стало ли моей спине хуже. Я уже даже была не прочь показаться лекарю, но не хотела терять времени. Если мне предстоит встреча с родичами, то скорее помогут они, чем королевские целители. Поэтому я спешила. По коридору помчалась так, что сперва обогнала провожающего меня охранника. Он недоуменно вскинул брови, но тоже ускорил шаг, и в результате мы неслись по коридорам так быстро, что казалось еще немного, и сорвемся на бег. Но стоило мне переступить порог малого зала, как его вид заставил меня замедлить шаг и задержать дыхание. Свет, лившийся из широких окон, блестел на серебряных стенах, переливаясь так, будто они покрыты рыбьей чешуей. Подойдя ближе и вглядевшись, я поняла, что это мелкие стеклянные трубочки, вплотную пришитые друг к другу. На переливающихся стенах в металлических рамах висели живописные картины гор, полей и водопадов. На другом конце зала стоял маленький мраморный столик, щедро уставленный закусками и напитками. Вокруг него расположились в креслах несколько мужчин, чьи лица издали я не могла разглядеть. Сердце в очередной раз сделало кульбит в груди, а в животе неприятно засосало от волнения. Неужели это правда?… Звук моих шагов по натертому воском паркету казался настолько громким, что бил по ушам. Сердце уже знало ответ, но глаза боялись поверить. Мне потребовалось еще несколько мгновений, чтобы убедиться — да, это действительно они. Первым я увидела дядьку Бойда. Он сидел по правую руку от короля, как всегда пряча хитрую улыбку в пышных красно-рыжих усах. Рядом с ним, спиной ко мне, сидели два могучих воина со светлыми, будто полупрозрачными волосами. Мне не нужно было ждать, когда они обернуться, чтобы узнать близнецов Квинта и Венедима — самых юных и отважных воинов Первого Тритоната. Мой взгляд пробежал по их бледным макушкам и замер на сидящем вполоборота мужчине со слишком хорошо знакомыми мне чертами. Идеально вылепленный подбородок, высокие скулы, длинный широкий нос с четко очерченными крыльями. Густые, темно-красные, как родимении, брови с высоким дерзким углом. А под ними глаза. Глаза, которые невозможно забыть. В них всегда светятся лукавые искорки, даже если речь идет о самых серьезных вещах. По его лицу никогда не скажешь, что он сделает в следующую минуту — нахмурится или подарит белозубую улыбку, от которой задрожит сердце. На свете был только один русал с таким лицом. Гаркон. Мой несчастливый возлюбленный. Колокольчики в его волосах мягко звякнули, когда он повернул голову на звук моих шагов. И на одну маленькую вечность все вокруг будто исчезло. Остался только его взгляд, полный любви и страха. Я не знала, чего он больше боялся — того, что со мной стало за время нашей разлуки, или того… чем стала я сама. Но знала, что и сама боюсь смотреть ему в глаза, не чувствуя себя той маленькой русалочкой, что когда-то при каждой встрече бросалась ему в объятия. Он справился с собой первым. Встал, широко раскрыл руки, и мир будто снова обрел четкость. Я смогла только всхлипнуть «Гаркон!» на бегу, прежде чем рухнула в его объятия и спрятала заплаканное лицо на широкой груди. — Тихо-тихо, Непоседа, все хорошо, не плачь — шептал он мне на ухо, нежно гладя по волосам. Но от детского прозвища, произнесенного любимым голосом, только сильнее хотелось рыдать. Из меня одновременно уходило напряжение последних недель, и просыпалось чувство вины за то, как быстро я поверила в его смерть и попыталась забыть. Гаркон дал мне немного времени, чтобы успокоиться, а потом подвел к одному из кресел и бережно усадил. Я отерла руками мокрые щеки, откашлялась и обратилась к королю: — Ваше Величество, простите меня за эту сцену, — мой голос звучал уже твердо, хотя мне все еще было не по себе. В и без того сложный клубок чувств примешивался стыд за то, что я повела себя, как маленькая девочка. — Что вы, Селина, как я могу осуждать вас, зная, в какой неприятной ситуации вы оказались, — король говорил мягко и сочувственно, — Впору мне извиняться, что мои незаконопослушные подданные заставили вас так много пережить. К счастью, благодаря вмешательству Королевской канцелярии, ситуацию удалось вовремя разрешить. Он перевел взгляд на дядьку Бойда, тот кивнул в такт словам короля. Чувствовалось, что они уже успели между собой многое обсудить и прийти к согласию. Решив, что выспрошу все подробности у дядьки наедине, я задала вопрос о том, что меня сейчас беспокоило больше: — Ваше Величество, а как себя чувствует господин Анкер? С ним все в порядке? Король с улыбкой ответил: — Господин Анкер идет на поправку. Его здоровье находится вне опасности. Я кивнула с облегчением, а он бросил на меня задумчивый взгляд и уточнил: — Хотите его увидеть? Это можно устроить чуть позже. Я посмотрела на родичей. Гаркон стал хмурым, как морская черепаха, а дядька недоуменно приподнял брови. Только двоюродные братья остались, как всегда, невозмутимы. Но мой ответ не зависел от их мнения, а шел от сердца. — Да, хочу. На этот раз улыбка короля была такой широкой, будто ему только что подарили еще одно королевство с богатой казной. Но он ловко свернул тему беседы. Дальнейший завтрак прошел за светской бессмысленной болтовней, уже хорошо знакомой мне по поместью бургграфа. Единственное, что я вынесла из этого разговора — то, что мы с родичами пробудем гостями в королевском замке еще как минимум пару дней. Когда мы вышли из малого зала, Гаркон первым делом спросил: — Кто такой Анкер? Я смотрела, как уходят по коридору вперед дядька с братьями, и тянула с ответом, не зная, что сказать. Не потому что хотела соврать, а потому что не знала, какую правду выбрать. Мой спаситель? Не совсем друг, но и не совсем любовник? Управляющий борделем, каким-то образом связанный с королем? — Человек, который многое сделал, чтобы я не пострадала, — произнеся это, я невольно поморщилась, — Забери меня шторм, как по-идиотски звучит… Гарки, я не знаю, как лучше объяснить. Видимо, нужно рассказать всю историю… Лицо Гаркона всегда было переменчивого, как море. Вот и сейчас настороженность в его взгляде испарилась мгновенно, тут же сменившись сочувствием. — Непоседа, ты же знаешь, что все можешь мне рассказать. Я всегда выслушаю тебя и никогда не буду осуждать. Даже если мне что-то не понравится, — его голос был мягок и бережен, так же, как и прикосновение руки, обвившей мою талию. Прижавшись к нему сбоку, я закрыла глаза и глубоко вдохнула, слушая тихий перезвон колокольчиков в его волосах. Знакомый с детства звук, родной запах и тепло крепкого тела, дарили мне чувства спокойствия и защищенности. Я знала, что Гаркон меня не осудит, и не хотела рассказывать подробности только потому, что знала — когда он все узнает, мне будет так же больно, как и ему. — Да, конечно, все расскажу. Только давай пойдем куда-то, где мы сможем спокойно обо всем поговорить. Он на мгновение задумался. — Выбор не так велик. Не знаю, где твои покои, мои недалеко, но по пути я видел дверь в оранжерею. Она не выглядела многолюдной. Хочешь, пойдем туда? — Да, давай. В длинном узком зале прятался зеленый сад. У стен пышно цвели кустарники, гибкие лианы обвивали стоящие в нишах мраморные статуи, высокие деревья пытались дотянуться до стеклянного потолка, не доставая до него ветвями совсем чуть-чуть. Между зелеными зарослями проглядывали аккуратно присыпанные песком дорожки. По одной их них мы и пошли с Гарконом, пока тропинка не привела нас на небольшую площадку с маленьким фонтаном и скамейкой, уткнувшейся спинкой в густые кусты. Место выглядело довольно уединенным — именно таким, как мы и искали. Гаркон первым опустился на деревянное сиденье скамейки и качнул головой, приглашая меня присесть рядом. Разговор предстоял непростой, но я не стала медлить и оттягивать его. Не стала и отводить взгляд, смело вложила свою руку в ладонь Гаркона и, глядя ему в глаза, подробно рассказала все с самого начала, не упуская ни одной подробности. Про длинное плавание на корабле в одной каюте с капитаном Скаллом, когда я первые ночи не могла сомкнуть глаз, боясь, что он в любой момент может передумать меня продавать. Про торги, на которых я думала, что мне улыбнулась удача, но она прошла мимо. И все же, как потом выяснилось, мне повезло, что меня купил именно Анкер и я попала в «Перо и лилию». Про тот вечер, конечно, тоже все рассказала. Щеки горели от стыда, но я не стала утаивать и придумывать оправданий. Лицо Гаркона застыло, а губы сложились в тонкую нить, но он только кивнул и крепче сжал мою руку, словно безмолвно прося продолжать. Правда, про вечер и танец я сказала вскользь, упомянув только медальон, подаренный Анкером. А вот то, как меня продали в дом бургграфа, как мне там жилось и почему не удалось бежать, рассказала подробно. — Я знаю, что это отродье осьминога взяли люди короля. Ты не представляешь, как мне жаль, что я не успел добраться до него первым, — прошипел Гаркон, яростно сверкая глазами. — Шторм с ним, с бургграфом, в любом случае он получит по заслугам. Насколько я поняла, он замешан в чем-то серьезном… Мне по сути он никак не успел навредить. — Ты это называешь «никак»? Непоседа, видела бы ты свое лицо! А, точнее, его выражение. Да я готов разорвать его на тысячу маленьких бургграфов только за то, как изменился твой взгляд! — Не один бургграф виноват в том, что мое лицо потеряло беззаботность, Гарки. Если честно, я больше виню пиратов. Тех мерзавцев, которые подстерегли нас на острове. А сильнее всего я ненавижу того, кто спустил тетеву. Я же поверила в то, что ты мертв. Первое время не могла, не хотела, а потом отчаялась и поверила, — мой голос задрожал, а щекам стало холодно от слез, — И себя я тоже ненавижу за это. Радость от того, что ты жив, отравляет чувство вины за то… что я так быстро забыла тебя. Слова признания дались с трудом. Но сказать их было все равно легче, чем смотреть на то, как Гаркон пытается спрятать боль в глазах за теплой успокаивающей улыбкой. Конечно, он нашел десяток доводов, почему я не должна мучиться совестью. Обещал, что мы справимся с произошедшим, оставив горькие минуты в воспоминаниях. — В конце концов, я должен был быть осторожнее и предусмотрительнее. Если бы меня не застали врасплох, тебе не пришлось бы ничего из этого пережить. Так не вини только себя. Я и представить не могу, как страшно и тяжело тебе пришлось здесь одной среди враждебных людей, — он сделал паузу, отведя взгляд в сторону, — И я прекрасно понимаю, как тебе хотелось, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. И не твоя вина, что это оказался не я. Вопрос только в том, хочешь ли ты все еще, чтобы мы были вместе. Я не знала, что ему ответить. Как я могла перечеркнуть все, что нас связывало? Как я могла отказаться от него? Ради чего? Или, вернее, кого? Анкер не обещал ничего, кроме того, что спасет меня. Да, он сдержал слово. Но я не знала причин, почему он так поступил, и что его связывает с королем — наши отношения могли быть частью какого-то большого замысла, непостижимого мне. Мне стоило забыть обо всем, что между нами было. Я должна была сказать Гаркону, что хочу быть только с ним. Я ведь правда любила его. И именно поэтому не смогла соврать. Стреле, выпущенной пиратом, не удалось оборвать жизнь Гаркона, но почему-то она смогла оборвать мою любовь. Мы еще какое-то время посидели в оранжерее в молчании. Это был один из тех случаев, когда отсутствие ответа само становится ответом. Тишина давила все сильнее, и Гаркон не выдержал первый: — Думаю, у нас еще будет не одна возможность поговорить. А родичи наверняка уже волнуются. Дядька, уверен, тоже хотел бы тебя обнять и расспросить. Я с радостью ухватилась за возможность оттянуть неприятное решение. И мы покинули оранжерею с одинаково мягкими улыбками на лицах, как будто между нами никогда и не было никаких недомолвок. Покои, в которых поселили русалов, представляли собой несколько комнат. Родичи ждали нас в небольшой, но уютной гостиной. Я не отказала себе в удовольствии взвизгнуть, как девчонка, когда дядька Бойд сжал меня в крепких тюленьих объятьях. — Ну и пришлось нам помотаться по суше, чтобы найти тебя! — Как вам вообще это удалось? — О, было непросто. Сначала пришлось прочесать половину прибрежных городов. К счастью, тебя видел на торге воин из Третьего Тритоната. Потом он же нашел твою записку на столбе объявлений. Но пока доложил об этом, пока мы приплыли… Ты уже испарилась из этого заведения… как оно называлось? — переспросил дядька у близнецов, — А, да, точно, «Перо и лилия». Так вот, по разговорам слуг мы поняли, что тебя уже там нет. Поэтому поймали одну из местных девиц и расспросили. Она, кстати, сказала, что вы были вроде как подружками. Ирма ее звали. Помнишь такую? Я кивнула и поторопила дядьку: — Да-да, рассказывай, что дальше. Надеюсь, вы ее не обидели? Мы правда с ней сдружились. Кстати, что с ней стало дальше? Она вернулась в дом утех? — Не-е-ет, она оттуда как раз собиралась сбежать, когда мы ее встретили. Она сначала испугалась ужасно, близнецы умеют навести ужас. Но потом нам с Гарконом удалось ее успокоить, и она рассказала, как тебя продали бургграфу, кто он такой и в какой стороне находятся его владения. Мы ее, наоборот, поблагодарили, Гаркон даже жемчуга отсыпал. Кстати, она нас тоже не оставила без подарка, узнаешь? Дядька достал из кармана что-то, блеснувшее на солнце серебром, и протянул мне. На его ладони я увидела тот самый медальон в форме звезды, который мне подарил Анкера. Я тут же схватила украшение и прижала к груди. — Ох, Ирма такая умница! Я верила, что она не бросит меня в беде, но все равно волновалась, удастся ли ей достать звезду. Только когда Анкер меня нашел поняла, что у нее все получилось. Спасибо, что не обидели мою подругу. Жемчуг ей точно пригодится. — Ну, чувствовалось, что девушка хорошо тебя знает. Зачем нам ее обижать, она и так нас боялась… И путь довольно толково объяснила, мы по пути только раз свернули не туда и то, это оказалось даже кстати. Подслушали в деревне, что из поместья бургграфа похитили знатную гостью, но тот вернул ее обратно. Один из слуг хвастался. Ну, мы его взяли вечерком и окончательно развязали ему язык. Узнали все про входы-выходы в поместье, где стража стоит… Я не выдержала и перебила: — Это мне более-менее понятно, лучше расскажи, как с людьми короля встретились в поместье! И о чем с самим королем разговаривали. Что он вам рассказал, о чем вы с ним договорились. Дядька нахмурился от моей невежливости, но видимо, слишком рад был меня видеть, чтобы отчитывать, поэтому только покряхтел недовольно, и ответил: — Встретились весело, скажем так. Мы успели насадить пару стражников на трезубцы, когда появился долговязый. Ловкий парнишка, редко кому удается вывернуться из-под моего удара. А тем более докричаться до чего-то разумного в драке. И все же ему удалось нас убедить, что ты в безопасности, и уговорить на мирную встречу. Там нас, конечно, король встретил любезно, чуть не облизал с ног до головы. Как я понял, ему страсть как охота разжиться новыми союзниками. Все мозги мне проел своим предложением о долгосрочном сотрудничестве. Так что договорились просто: он отдает тебя живую и невредимую, а там уже дату официального посольства обговорим. — И ты так легко согласился на это? Тебя всерьез заинтересовало его предложение? — я не стала скрывать удивления в голосе. — Почему бы и нет? Я могу обещать, что угодно. Все равно нас здесь никто не вспомнит через месяц. Дядька усмехнулся в густые усы, а у меня внутри все похолодело. Я знала о печати безмолвия. И легко выдавала свой секрет всем, встретившимся мне на пути. Мысль, что меня забудут, стоит людям не видеть меня несколько недель, дарила надежду на побег. Но раньше я не сильно задумывалась о том, что меня забудет и Анкер. Нет, эта мысль мелькала несколько раз, но в начале нашего знакомства. И тогда не казалась страшной. Да, в тот вечер с сиреневым переливом заката и вкусом персикового вина на губах, было жаль, что он останется только в моих воспоминаниях. И оттого он вызывал такую щемящую нежность в груди. Но в последнюю ночь в поместье бургграфа, оказавшись на самом дне отчаяния, я забыла обо всем. В том числе и о старом заклятье. Никто не знает, что произошло на самом деле. Но всем маленьким русалочкам в детстве рассказывают одну сказку. О том, как однажды морская богиня влюбилась в прекрасного принца и подарила ему все свои песни. Несколько месяцев они были счастливы, пока юноша не встретил на балу принцессу из другого королевства. День за днем он все меньше проводил времени с бывшей возлюбленной, пока ее терпение не лопнуло. Проведя неделю в полном одиночестве, морская богиня поняла, что принц разлюбил ее. Нет, она не стала мстить ни ему, ни его новой пассии. Но обида на сердце осталась и она пожелала, чтобы никто — ни он сам, ни его друзья, раньше окружавшие ее вниманием — никогда больше не смогли о ней вспомнить. Чтобы они забыли о подводном царстве и его обитателях. А если и станет им когда-нибудь горько на душе, не смогли понять от чего. Может быть, эта история действительно произошла давным-давно. Возможно и то, что сказку просто выдумали. Но вот уже долгие сотни, если не тысячи лет, печать забвения не давала сбоев. Обитатели суши могли видеть нас, разговаривать, даже узнать секрет существования подводного царства и записать его. Только длилось это недолго — пока они продолжали видеть и общаться с русалами. А стоило пройти нескольким неделям, и воспоминания об этом стирались или подменялись другими. Записи о русалах же просто исчезали, будто их никогда и не было. Наше знакомство с Анкером было обречено с самого начала. Я принадлежала другому мужчине и другому миру. Оставалось только признать это… и попрощаться с ним. Мне удалось сохранить самообладание, так что ни родичи, ни Гаркон не заметили, как изменилось мое настроение. До вечера мы обсуждали мои злоключения и предстоящее возвращение, запланированное на следующий день. Так пролетело время до прихода слуги, который пришел, чтобы проводить меня навестить Анкера. Чувствуя, как в очередной раз холодеют ладони от волнения, я пожалела, что сделана из плоти и крови, а не безразличного ко всему камня. Впрочем, сейчас я, как никогда, была похожа на гальку на берегу — беспомощную перед силой играющих с ней волн. Покои Анкера оказались в другом крыле, но долгая дорога по роскошно обставленным коридорам и галереям не расстраивала меня. Я хотела его увидеть и убедиться, что он в порядке. И одновременно была бы рада избежать этой встречи и не говорить того, что следовало. Этому дню хватило бы и одного разбитого сердца, но мне предстояло расколоть еще два — Анкера и свое. Говорят, перед смертью не наплаваешься, но все же, оказавшись перед заветными дверями, я на мгновение замешкалась, прежде чем войти. Анкер сидел на кровати, откинувшись на подложенную под спину подушке. Темные волосы, обычно зачесанные в гладкий хвост, разметались по белоснежной наволочке. Его лицо казалось серым от бледности, резкие скулы стали еще острее, но взгляд оставался пронзительным. Увидев меня, он тут же начал подниматься, но я остановила его жестом. — Не вставай, побереги силы, ты нехорошо выглядишь. — Я осторожно подошла к кровати и села на краешек. — Как ты себя чувствуешь? Я беспокоилась, хотя лекарь сказал, что все не так страшно… — Бывало и хуже, — ответил он уверенно и улыбнулся, — Даже удивительно, что лекарь догадался тебя успокоить. Меня он, наоборот, любит запугивать, чтобы лежал смирно. Но все и правда не так паршиво. А вот твой вид меня беспокоит. Под нахмуренным взглядом Анкера я пожала плечами, постаравшись принять беззаботный вид. — Со мной все в порядке, просто переволновалась и утомилась. Не переживай. Я и так доставила тебе столько волнений… Анкер нахмурился еще сильнее, так, что брови почти сошлись на переносице. — Ты что, оправдываешься? Кажется, это я здесь должен извиняться, что обещал прийти на выручку и так задержался. Селина, знала бы ты, как я испугался, когда нашел тебя в поместье, ты была сама не своя. А потом этот морглотов бургграф… Но можешь не беспокоиться, теперь тебе больше ничего не грозит. — Я знаю, — ответила, чувствуя, как по губам скользит грустная улыбка, — Мы говорили с королем, и он обещал нам помощь. — Нам?.. — Да, об этом я и пришла поговорить. Нет, подожди, не только за этим. Во-первых, я хотела тебя поблагодарить. Ты столько для меня сделал… — мой голос задрожал. Анкер покачал головой, будто пытаясь выбросить из нее все мысли, и взял меня за руку. Его ладонь была шершавой и горячей, твердой и надежной. Ее не хотелось отпускать, но все же я осторожно высвободила пальцы под удивленным и расстроенным взглядом. — Я тебя чем-то обидел или разочаровал? Дело в моем промедлении? — с каждым вопросом его взгляд становился все пристальнее, — Морглот побери, неужели ты расстроилась из-за того, что я не сказал, что служу королю? Селина, я не мог сразу объяснить тебе все… — Да служи ты хоть морскому дьяволу, мне было бы все равно! — я не смогла сдержаться и чуть не перешла на крик, но стихла, глядя, как он огорчается все сильнее, — Дело не в тебе. Это я принадлежу другому миру и должна вернуться обратно. — Должна? — переспросил Анкер, медленно проговаривая это слово, словно пробуя на вкус, — Ты хочешь вернуться в море? — Да, меня ждут родичи. Они уже здесь, и король разрешил нам завтра вернуться обратно. — Ты хочешь вернуться в море? — повторил, будто не расслышав моего ответа, Анкер. — Да, мне нужно вернуться. Я не могу здесь остаться. Поэтому я пришла поблагодарить тебя… и попрощаться, — я старалась говорить уверенно и твердо, но в конце фразы голос сбился почти на шепот. Анкер буравил взглядом точку где-то за моим правым плечом и молчал. Я тоже не знала, что сказать. Наконец, он резко кивнул и сказал: — Хорошо, ты пришла попрощаться, так давай сделаем это. Мне жаль, что на суше тебе встретилось столько неприятностей. Но я рад, что благодаря им встретились и мы. Он снова смотрел прямо на меня и взгляд его был ясным, а огорчение исчезло с лица, будто его никогда и не было. А у меня по спине пробежал холодок от формального тона. — Я тоже рада, что мы встретились, — я постаралась вложить в эти слова остатки тепла, что остались у меня в груди, — Не думай, что мне безразлично все, что ты для меня сделал… — Оставь благодарности и извинения. Ты ничем мне не обязана, — перебил Анкер, — Давай обойдемся без обмена любезностями. — Хорошо, — я согласилась, огорошенная тем, как быстро его тон приобрел холодность, — Но я все же хотела кое-что еще сказать… — Прости, я все же нехорошо себя чувствую, — снова перебил он, прикрыв глаза и откинувшись на подушку, словно без сил, — Если это может потерпеть, давай продолжим разговор позже. — Да, конечно, — тихо ответила, кивнув, — Думаю, завтра мы еще увидимся. Я поднялась с кровати, чтобы уйти, но потом вспомнила о медальоне. Анкер все еще лежал с закрытыми глазами, будто меня в этой комнате уже не было. Я расстегнула цепочку на шее и положила украшение на то место, где сидела до этого, а потом быстро вышла. Слуга проводил меня до моих покоев и я была благодарна, что он шел впереди не оборачиваясь. У меня уже не было сил держать лицо. За последние недели я тысячу раз представляла, как родичи найдут меня, Гаркон окажется жив, и мы отправимся домой. Но представить, что я буду делать это с тяжелым сердцем, я не могла. Словно в насмешку следующее утро было ясным и безоблачным. Наспех позавтракав мы отправились тронный зал на официальное прощание с королем и теми немногочисленными придворными, кому он раскрыл тайну нашего существования. Не знаю, беспокоила ли дядьку совесть, когда он давал пустые обещания отправить обратно посольство русалов. Мои мысли занимала только высокая худощавая фигура в темном камзоле, застывшая справа от трона. На лице Анкера как всегда застыла равнодушная маска, а голубые глаза были холодны, как озерная вода. Его взгляд лишь на мгновение задержался на моем лице, но этого хватило, чтобы у меня в груди что-то оборвалось с жалобным звоном. Я перестала вслушиваться в официальные формулировки, которыми обменивались королевский двор и отряд русалов. Просто стояла, вцепившись изо всех сил в руку Гаркона, и держалась изо всех сил, чтобы не заплакать. Остатки самообладания ушли на то, чтобы присесть в женском поклоне и подарить королю на прощание вежливую улыбку. Только по окончании церемонии, выйдя на широкий двор, я смогла сделать глубокий вдох. Казалось, что все время до этого я и не дышала. Во дворе нас уже ждали. На облучке белоснежной кареты с позолоченными колесами сидел долговязый кучер. В ней я поеду до ближайшего морского городка. Рядом с каретой топталась четверка вороных лошадей для русалов. Гаркон открыл дверцу и протянул руку, чтобы помочь мне залезть внутрь: — Подождите, — одно короткое слово заставило меня замереть. Я оглянулась и увидела, как Анкер быстро спускается по последним ступеням лестницы. Его лицо оставалось таким же спокойным, каким было в тронном зале, но в глазах появился какой-то бешеный огонек. Гаркон быстро оттер меня плечом к себе за спину, прикрывая собой и спросил: — С чего вдруг? Простите, кто вы такой? Анкер удивленно приподнял одну бровь. — Точно, мы же еще не знакомы. Предполагаю, что вы господин Гаркон. Меня зовут Анкер, думаю, вы тоже обо мне слышали, — в его голосе звучала горькая усмешка, — Глава Королевской Канцелярии. Плечи Гаркона расслабились, но он продолжал держать меня за спиной. — О, да, я знаю, кто вы. Приятно познакомиться. Но в чем причина задержки? У Королевской Канцелярии есть к нам какие-то вопросы? Почувствовав в этих словах едва заметный, но все же ощутимый вызов, я не выдержала и вышла вперед, вмешиваясь в беседу. — Гарки, не надо меня защищать, господин Анкер не желает ничего дурного, уверена. Когда я назвала жениха детским прозвищем, у Анкера дернулся краешек рта. Так быстро, что никто, кроме меня, наверное, и не заметил. Но мне от этого снова стало больно, может быть, даже сильнее, чем в тронном зале, когда он скользнул по мне равнодушным взглядом. — Я просто хотел вернуть госпоже Селине вещь, которую она забыла, — медленно произнес он. Я удивленно вскинула брови. — Вещь, которую я забыла? — Да, вы оставили у меня в комнате, когда заходили проведать мое здоровье и попрощаться, — ровно ответил Анкер, доставая из кармана камзола слишком хорошо знакомый мне медальон. Вложив его в мою руку, он слегка склонил голову в поклоне, развернулся и ушел, не пожелав даже удачного пути. — Что это такое? — вопрос Гаркона заставил меня отмереть. — Ничего важного, просто безделушка, — ответила я, забираясь в карету. И только оказавшись в салоне одна, позволила слезам побежать по щекам. Никогда и ничего мне не хотелось так сильно, даже сбежать от бургграфа, как сжать сейчас эту проклятую звезду и проколоть ей палец.