Глава 10. Последний шанс

Услышав, как повернулся ключ в замочной скважине, я заскрипела зубами. Конрад втолкнул меня в комнату и быстро ее запер, лишив даже возможности попрощаться с Ирмой. Я начала нервно мерить шагами комнату. Ходьба помогала мне думать, хотя я пока и не видела выхода из сложившейся ситуации. Мерзкий Орлан отобрал у меня медальон, а вместе с ним возможность позвать Анкера на помощь. Впрочем, даже успей я уколоть палец и активировать артефакт, он все равно не смог бы моментально вернуться. Вот если бы я могла как-то потянуть время… Увы, через час здесь будет карета. У меня всего шестьдесят минут, чтобы придумать, как поступить. Первым делом нужно все-таки попытаться известить Анкера. Ирма остается здесь, а Анна должна мне просьбу. Есть шанс, что им удастся раздобыть медальон. Но нужно как-то передать им информацию… Точно! Я замерла посреди комнаты, приободренная новой мыслью. А затем быстро направилась к шкафу, в который сложила покупки из города. Среди дамских мелочей нашла кусочек бумаги и карандаш, которые мне любезно продала модистка вместе с дамским бельем. Не зная местных рун, я не могла написать записку, но к счастью, у меня был талант к рисованию. Поэтому я по памяти изобразила медальон и женский палец, дотрагивающийся до острой грани звезды. И главное — каплю крови, сорвавшуюся с кончика. Получилось довольно неплохо, думаю, Ирма поймет, что я от нее хочу. Осталось только как-то передать девушке рисунок. Спрятать в комнате? В вещах? Не факт, что она найдет. Надеяться, что я успею ее увидеть? А если не выйдет? Мысли беспокойными птицами носились в голове, и я сама снова начала метаться из угла в угол. Еще несколько раз прокрутив все в голове, я все же решилась пока оставить записку при себе. Не верю, что Ирма не сделает все возможное, чтобы попрощаться, да и вряд ли ей запретят. Что делать со всем остальным, и как избежать судьбы любовницы бургграфа, я не имела ни малейшего представления. Пока. Придется действовать по обстоятельствам, надеясь, что мне вновь удастся избежать неприятностей. А когда вернется Анкер, он поспешит мне на выручку… Надеюсь, что поспешит. И не опоздает. В размышлениях я провела отведенный час, который тянулся мучительно медленно, но все же закончился раньше, чем мне бы того хотелось. От шума отпираемого замка, я вздрогнула всем телом. В комнату вошел Конрад и, окинув меня холодным взглядом, велел: — Выходите. Карета бургграфа уже ждет. Я медленно вышла и последовала за Конрадом по коридору. Тук. Тук. Тук. Стучали каблучки туфель по деревянному полу. Каждый шаг давался с трудом. Спускаясь по лестнице, я с такой силой вцепилась в перила, что костяшки пальцев побелели. Конрад оглянулся и замедлил спуск. — Госпожа Селина, вам нужно собраться, — неожиданно тепло обратился он ко мне. — Не теряйте присутствия духа, а я доложу обо всем произошедшем господину Анкеру, когда он вернется. Я резко, с шумным присвистом, вдохнула воздух, потрясенная его словами. Но тут же собралась и решила воспользоваться подвернувшимся шансом. Протянула вперед кулак, в котором сжимала бумажку с рисунком, и развернула, с мольбой глядя в лицо Конрада. — Конрад, прошу вас, передайте это Ирме. Я буду вам безмерно благодарна. И господин Анкер тоже. Старый слуга слегка нахмурил брови и кивнул. Спрятав бумажку в карман, он проскрипел: — И все же нам надо поторопиться. Карета ждет, господин Орлан будет сердиться, если вы задержитесь. Я только кивнула, молча продолжив спускаться. Каблуки все так же громко стучали по деревянным ступенькам, но их звук уже не так пугал меня. Слова Конрада придали мне сил, а переданная записка подарила надежду. Спустившись, я увидела в полумраке женскую фигуру в алом платье. На секунду мне показалось, что это Ирма, но девушка сделала шаг, свет озарил ее лицо, и я увидела, что это Анна. Она молчала и просто смотрела на меня. Одними губами я прошептала ей: «Помоги Ирме», и прошла мимо к выходу, не отставая от Конрада. Карета уже стояла у входа, посверкивая позолоченными колесами и вензелями на корпусе. Сидевший на козлах кучер в ливрее, увидев нас, ловко спрыгнул вниз и распахнул передо мной дверь. Я забралась внутрь, и буквально через мгновение мы тронулись. Глядя, как карета увозит меня от знакомой двери с рисунком пера и лилии я почувствовала, что что-то навсегда закончилось, а впереди меня ждет только пугающая неизвестность. Я отвернулась от окна, сложила руки на коленях и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Даже если Ирма прочитает мою записку, а Анна решится ей помочь, как бы быстро им не удалось достать медальон, уповать на спасение Анкера — полное безумие. Он не успеет. Никак не успеет. Поэтому я могу рассчитывать только на собственные силы. И никакого другого оружия, кроме разума, у меня нет. Поэтому сейчас моя главная задача — совладать с собой, чтобы мыслить быстро и бесстрастно. Мне ничего не известно про бургграфа: его возраст, пристрастия и характер окутаны тайной. Придется выяснять все на месте. У каждого есть слабости, и если быть внимательной, я смогу их заметить и воспользоваться ими. Надеюсь. Успокоившись, я вернулась взглядом к проносившимся за окном улицам. Свернув направо, мы выехали на набережную. Запах соли стал сильнее, а за ритмичным стуком копыт по мощеной мостовой стал слышен шум набегающих на песок волн. Тоска снова схватила меня за сердце, заставив ссутулиться на сиденье. Родной дом совсем рядом… А я несусь на встречу с очередным охотником за удовольствиями. Захотелось распахнуть дверь и выпрыгнуть на ходу. Я привстала, рука сама потянулась к дверце, во рту пересохло, а сердце забилось быстрее. Я бы выпрыгнула в этот момент, если бы карета не сделала резкий поворот влево, заставив меня крепко приложиться плечом о стенку. Поэтому я только тихонько взвыла от резкой боли, и упустила драгоценные секунды близости к воде. За окном уже мелькали низенькие дома, а моя решимость куда-то испарилась. И все же я собралась, встала, пошире расставив ноги, одной рукой оперлась в потолок, а другой дернула ручку дверцы… только чтобы обнаружить, что она заперта. Из глаз сами собой брызнули слезы разочарования, и я обессиленно рухнула обратно на обитое бархатом сиденье. Размазав по щекам влагу, закусила губу и снова уставилась в окно. За стеклом пролетели последние дома и исчезли, сменившись равниной, с изредка мелькавшими силуэтами деревьев. Я обхватила себя за плечи и прислонилась щекой к раме. Я попробовала. Да, пусть не получилось, я попробовала. Пока ты не сдался, надежда всегда есть. А я никогда не сдамся. По телу разлилось ровное тепло. Пусть все складывается не так, как бы мне хотелось, и на каждом шагу судьба вставляет палки в колеса. На свете есть одно существо, которому я полностью доверяю, и в котором не сомневаюсь. Я сама. По ощущениям мы ехали уже не один час, когда, наконец, солнце закатилось за горизонт. Живот бурчал, в горле пересохло, но к счастью в карету кто-то заботливо положил корзинку с простой снедью и бутылью с водой. Немного утолив голод и жажду, я снова уставилась в окно. Силуэты деревьев стали мелькать все чаще и чаще, постепенно слившись в одну темную зазубренную линию. Вечер перетек в ночь, глаза начинали слипаться, но я только терла их, продолжая вглядываться в серо-черное мельтешение теней за стеклом. Дорога большую часть времени шла по прямой, только изредка делая повороты, мерное покачивание кареты из стороны в сторону убаюкивало все сильнее. Совсем скоро сон все-таки одолел бы меня, но тут однообразная картинка за окном неожиданно начала обретать краски, хотя до рассвета точно еще было далеко. Поворот, оказавшийся последним, открыл мне источник света. Вокруг длинного и высокого здания горели десятки, если не сотни магических шаров. Их сияние начиналось с подъездной аллеи и усиливалось, чем ближе мы подъезжали к поместью. Несколько шаров зависли в воздухе высоко над фонтаном, подсвечивая взлетающие вверх струи воды теплым розовым и желтым светом. За ними располагался дворец бургграфа. Он напоминал огромный праздничный торт, на который искусный кондитер не пожалел кремовых украшений и разноцветной посыпки. И, пожалуй… переборщил. Невысокие ступени входа делились на две изогнутые лестницы, упирающиеся в круглое стеклянное сооружение. Их перила продолжались в ограду, опоясывающую все здание. Каждые полметра на ней сияли волшебные сферы. За стеклянным строением росло вверх главное здание, так же ярко освещенное магическими шарами, вделанными прямо в стены. Они перемежали стройные ряды окон с завитушками каменных украшений. Венчал композицию медный купол, усыпанный по кругу магическими шарами так, будто на него надели драгоценное ожерелье. Когда я вышла из кареты, опираясь на руку кучера, нам навстречу вышел немолодой слуга в длинном темном плаще. Седые бакенбарды, нос картошкой, усталые глаза — он выглядел довольно дружелюбно, а в руках держал масляный фонарь, как будто света магических шаров вокруг было недостаточно. — Добро пожаловать в поместье бургграфа, госпожа. Меня зовут Джеймс, я дворецкий Его Сиятельства. — произнес мужчина низким голосом, в котором не звучало ни радости, ни недовольства, только сухое вежливое приветствие. Я также формально с ним поздоровалась и последовала по ступенькам вверх. Поднявшись по лестнице, он неожиданно для меня повернул налево. Мы шли, пока не закончился ряд подсвеченных шарами окон и впереди не зазиял высокий провал арки. Здесь мой провожатый остановился и подождал, пока я не нагоню его. — Держитесь поближе, госпожа. Если позволите, я предложу вам свою руку. Нам придется пройти темный участок, как бы вы не споткнулись. Темнота внутри арки пугала, поэтому я не стала отказываться и крепко обхватила ладонью локоть слуги, чувствуя под пальцами плотную шерсть его сюртука. — А куда вы меня ведете, Джеймс? Почему мы не вошли в поместье через главный вход? — на последних словах я стушевалась, озаренная догадкой, что девицу для утех велено провести в дом тайком и спрятать подальше. — Мы идем в западное крыло с отдельным входом. Попасть в него быстрее и удобнее, пройдя здесь. Кроме того, Его Сиятельство с супругой уже спят, не хотелось бы их беспокоить. — С супругой?! Джеймс обернулся, нахмурив густые седые брови. — Ну да, с Ее Сиятельством. Что вас так удивило, госпожа? — Ничего-о-о. Я просто не знала, что Его Сиятельство будет здесь с супругой. — Так они же новобрачные! Не прошло и пары недель, как справили свадьбу. Странно было бы расставаться им в медовый месяц. — Вы правы. Простите за странные вопросы. Видимо, после долгой дороги у меня путаются мысли. Взгляд слуги был недоверчивым, но он вежливо улыбнулся и сделал вид, что поверил моей отговорке. Тем временем, я немного собралась с мыслями и решила порадоваться хотя бы тому, что бургграф уже изволил отправиться спать с молодой женой. А, значит, у меня впереди целая ночь. Чем дальше оттягивается наша встреча, тем выше мои шансы избежать… близкого знакомства. А вместе с тем, придумать, как выбраться отсюда. Джеймс остановился, и я вынырнула из раздумий, вернувшись в реальный мир. Оказалось, мы уже дошли до входа в западное крыло. Мужчина осторожно высвободил из моей ладони локоть и с силой потянул тяжелую дубовую дверь. Внутри ярко горели свечи, освещая прихожую, обшитую темно-красными тканевыми обоями с золотыми узорами. Я позволила ему снять с себя плащ, продолжая оглядываться по сторонам. Взгляд скользнул по роскошной позолоченной кушетке и переместился на высокое зеркало в широкой золотой раме с завитушками. В отражении я видела свое бледное лицо и обескровленные, сжатые губы. Увидь меня бургграф сейчас, вряд ли бы он заинтересовался. К сожалению, моя привлекательность зависит не только от внешнего вида. Повесив мой плащ на вешалку, Джеймс пригладил седые волосы, и обернулся, выжидательно уставившись на меня. Сообразив, что нужно еще добраться до своей комнаты, я последовала за ним дальше. За поворотом скрывалась широкая деревянная лестница, так же покрытая красным бархатистым покрытием, как и пол прихожей. Оно мягко пружинило под ногами, пока я поднималась по ступенькам вслед за Джеймсом. Поднявшись, мы прошли мимо небольшого зала с длинным диваном и огромным роялем. Около третьей по счету двери слуга замер, дожидаясь меня, а затем распахнул дверь, пропуская вперед. — Ваши покои, госпожа Селина, — торжественно заявил он. Я ожидала увидеть небольшую комнату с кроватью, может быть, чуть больше моей спальни в доме утех. Но вместо этого оказалась в просторном помещении, в котором нашлось место ансамблю из нескольких стульев и кофейного столика, широкому дивану у камина, и огромной кровати с балдахином. — Госпожа не голодна? — снова напомнил о себе, подав голос, Джеймс. Задумавшись на секунду, я ответила: — Голодна, но если честно, я больше устала. Пожалуй, предпочту пойти спать и дождаться завтрака. — Тогда позвольте пожелать вам доброй ночи. Если что-то понадобится, вы всегда можете позвать служанку с помощи сонетки, — он указал на длинную ленту, подвешенную рядом с кроватью, — Она соединена со специальным колокольчиком внизу. Дерните за нее, и ваша камеристка тут же услышит. Вам в услужении назначили Кэти. — Спасибо, — я доброжелательно улыбнулась, — если что-то понадобится, я обязательно позову. И доброй ночи, Джеймс. — Доброй ночи, — церемонно поклонился он и, наконец, оставил меня одну. Наедине со своими мыслями и огромной кроватью. Я не стала звать служанку, чтобы раздеться. Не хотелось никого видеть, единственным желанием было забраться под одеяло и не думать ни о чем до утра. Так я и поступила. Стоило закрыть глаза, как усталость дала о себе знать. Всю ночь мне снилась полная чепуха: как мы едем в огромной карете с Ирмой и Анной, я вижу море, выпрыгиваю на ходу, но меня хватает за подол кучер. Он оборачивается и я понимаю, что это Орлан Грум. Он что-то гневно кричит, платье с треском рвется, и я медленно-медленно лечу вниз. Морская вода переливается бликами, манит нырнуть в глубину, но не приближается. Кажется, я услышала голос Анкера, зовущий меня из глубин, судорожно дернулась, и… проснулась. В щель между тяжелыми бархатными портьерами из окна пробивался лучик света, прочертив на полу светлую линию. Я с наслаждением повернулась на упругом матрасе и обняла подушку, желая продлить мгновения неожиданного спокойствия и оттянуть встречу с бургграфом. Но голод выгнал меня из постели и заставил потянуться к вышитой цветами ленте. Дернув несколько раз сонетку, я выбралась из-под одеяла, сладко потянулась и распахнула шторы у окна. Оглядев спальню при дневном свете, я с удивлением обнаружила двери, которые не заметила прошлой ночью. За ними пряталась небольшая комната с высокими зеркалами и рядом манекенов, одетых в пышные дорогие наряды. Рука сама собой потянулась разгладить кружевную отделку на одном из платьев. — Госпожа желает примерить этот наряд? — раздался сзади мелодичный голосок. Я обернулась и увидела невысокую курносую служанку в белом чепчике, из которого выбивались мелкие русые кудряшки. — Доброе утро. Кэти, да? — я вспомнила имя, которое вчера назвал Джеймс, — Я бы с удовольствием примерила этот наряд, но для начала было бы здорово умыться. Девушка кивнула с улыбкой и сказала, что ванная в соседних покоях, чем несказанно меня обрадовала. Мне очень хотелось искупаться целиком, только я постеснялась сразу в этом признаться. По пути я выяснила, что проспала все утро, но завтрака еще не было, так как Его Сиятельство с супругой любили поспать до полудня. Поэтому у меня есть время спокойно привести себя в порядок и выбрать наряд на свой вкус. Из щебетания девушки я узнала, что вся одежда в гардеробной принадлежит мне, и можно выбрать любое платье, главное только, чтобы оно подошло по размеру. В ванной я постаралась вытянуть из девушки хоть что-то о бургграфе, его характере и привычках, но Кэти не смогла мне рассказать ничего толкового. При упоминании Его Сиятельства на ее лице появлялось восторженное выражение, а язык отнимался. Из чего я решила, что тот довольно молод и хорош собой. Что, впрочем, меня не сильно утешало. Стоило подумать о мужской красоте, перед глазами вставало лицо Анкера с узким подбородком, острыми скулами и холодными, как озерная вода, голубыми глазами. «Мы еще увидимся. Обязательно», — мысленно пообещала я самой себе. Покончив с купанием и примеркой, мы прошли длинный коридор, увешанный портретами в золотых рамах, спустились по лестнице и перешли в главное крыло здания. Для завтрака я выбрала светлое платье с высоким круглым вырезом и длинными рукавами. Самое скромное и закрытое из тех, что были в гардеробной. И стоило мне шагнуть в обеденную залу, я поняла, что поступила верно. Тот взгляд бургграфа запомнится мне на всю жизнь. Длинный, накрытый белоснежной скатертью стол, разрезал зал пополам. Вокруг стояли всего три стула, два из которых были заняты. И сейчас мужчина, сидящий во главе стола, уставился на меня так, как не смотрел никто и никогда. В его глазах читалась безумная, шальная надежда. Они искрились невероятной радостью, хотя где-то на дне притаилась тревога, которую выдавали подрагивающие уголки губ, сложившихся в вежливую улыбку. Бургграф действительно был довольно молод, я не дала бы ему тридцати лет, и хорош собой. Стало понятно, почему Кэти так реагировала на мои расспросы. Я видела много таких мужчин — на картинках, в книгах с волшебными историями, которые мы тайком читали в детстве. Светлые волнистые волосы, примятые золотым обручем, крепкий подбородок с мужественной ямочкой посредине, четко очерченные губы. Лицо рыцаря или принца. И сейчас этот удивительный красавец влюбленно смотрел на меня. От неожиданности я застыла, беззастенчиво разглядывая бургграфа, пока его голос не разорвал тишину. — Дорогая, я так рад видеть вас! Прошу, присаживайтесь, и давайте наконец познакомимся! Его голос оказался неожиданно высоким и звонким, с манерными интонациями. Не мальчишеским, а несколько… женским. Стоило ему прозвучать и волшебный плен мужской красоты ослабел. Я отвела ногу в сторону и слегка склонилась, изображая реверанс, а после прошла к пустовавшему стулу. И оказалась лицом к лицу с миловидной дамой, судя по всему, супругой бургграфа. Она тоже была светловолоса и весьма красива, но не так, как ее избранник, будто бы нарисованный по всем правилам гармонии. Круглое лицо и пышные губы делали ее внешность несколько простоватой, хотя взгляд миндалевидных глаз с длинными ресницами был пленителен. Девушка улыбнулась, когда я села напротив, и на ее щеках появились две маленькие ямочки. — Прошу простить нас, что мы не встретили вас вчера. Надеюсь, вы не подумали, что мы оттягиваем знакомство? — начал застольную беседу бургграф. — Что вы, Ваше Сиятельство! Как я могла такое предположить… — Дорогая, отбросьте условности, называйте меня просто Бернард, — перебивая меня, его голос взлетел еще на октаву выше, — А мою дражайшую супругу зовут Фиона. Она несколько стеснительна, но не меньше меня мечтала с вами познакомиться. Не сомневайтесь! Ах, надеюсь, мы скоро все станем добрыми друзьями. Он мечтательно закатил глаза, а я от этих слов впала в замешательство. Что значит «мечтала познакомиться»? Зачем супруге бургграфа водить дружбу с его любовницей? А фраза о том, что нам всем стоит подружиться звучала еще более странно и двусмысленно. Из ступора меня вывел слуга, начавший подавать блюда. Я посмотрела на стол перед собой и снова растерялась, увидев целый ряд больших и маленьких вилок с разным количеством зубьев. Подняла глаза и увидела, как Фиона, все так же мило улыбаясь, постучала пальчиком по столу, указывая на третий по счету прибор. Повторяя за девушкой, я взяла блюдо с двумя поджаристыми хлебцами, на которых лежали белоснежные яичные облака с яркими пятнами желтка посередине. Аккуратно отпилила ножом кусочек, нацепила на вилку и отправила в рот. Распробовав необычную воздушную яичницу, я чуть не застонала от удовольствия. Нежный сливочный белок, похожий на омлет, который мы ели с Анкером, просто таял на языке. А обжаренный со специями темный хлеб хрустел на зубах. Увлеченная едой, я вяло вслушивалась в звонкое журчание Бернарда. Бургграф болтал без умолку, изредка делая паузы, чтобы глотнуть разведенного с водой вина и отведать какое-нибудь блюдо. При этом он не рассказывал ничего полезного или интересного, в основном описывал, как великолепны окрестности поместья, и какие чудные прогулки втроем ждут нас впереди. Также я узнала, что Фиона обладает талантом к музицированию, и нам обязательно нужно усладить свои уши ее игрой. Собственно, после завтрака по желанию графа мы все перешли в зал, где стоял огромный белоснежный рояль. Мы с Бернардом устроились на кушетке в полуметре друг от друга, а Фиона села на маленькую скамеечку перед роялем, в задумчивости уставившись на крышку. — Радость моя, смелее! Я уже твой самый преданный поклонник, уверен, и нашей гостье твоя игра придется по вкусу, — подбодрил бургграф супругу. Я вежливо поддакнула, и Фиона, наконец, откинула крышку рояля и заиграла. Сначала робко, несмело, но скоро музыка полностью захватила ее. Признаюсь, я была впечатлена игрой девушки. Ее пальцы летали по клавишам, и рояль рассказывал историю бурных чувств, чередуя тихую задумчивость с раскатистыми патетическими взрывами. В момент очередного взлета мелодии вверх я почувствовала, что моя душа слилась с музыкальными нотами. Горло сдавило негодованием от несправедливости, которая привела меня сюда, в этот чужой роскошный зал, уведя от всего, что дорого и любимо. Но эта злость была не горячей, кипучей, как вспышка гнева. Нет, она была ледяной, как зимняя вода, колющей болью вгрызающаяся в каждую частичку тела. Когда музыка снова сорвалась вниз, замедлилась и зашептала, я была переполнена уже не негодованием, а решимостью — не дать бургграфу ни единого шанса очаровать меня или обдурить. Я вернусь в морские глубины. Вернусь. И остановить меня будет не проще, чем шторм.