16. Исар

День выдался тяжёлым. Исар работал над проектом мебельного гарнитура, который хотел пустить на поток, и никак не мог придумать оперативного способа вырезать одну из деталей. Уж очень форма сложная… Но если вырезать руками, то цена всего гарнитура взлетала на порядок.

Поломав голову полдня, к ужину он решил пока отложить этот вопрос и пойти проветриться. На небе уже торчали две луны, освещая дорогу в город. Когда Исару надо было пройтись, он ходил по ней. Вокруг его завода лес стоял стеной, а ходить в потёмках между деревьями… Байч-Харах вон любитель, а Исар с той памятной охоты вообще не очень жаждал контакта с природой.

Он в очередной раз проверил телефон и тут же обругал себя сквозь зубы. Чего он всё ещё ждал? Ясно же, что она не напишет.

После разговора с Байч-Харахом Исар было приободрился – может, ему и правда повезло найти женщину, которая не обращает внимания на уродство. Только вот, похоже, она не обращала внимания на всего Исара. Функцию свою исполнила, как договаривались, и до свидания.

На следующий день после разговора Исар сунулся в Дом целителей, но там царило столпотворение, у Хотон-хон из-за демонёнка поотменялись пациенты, все жаловались, кричали, целители бегали, как наскипидаренные… В общем, Исар решил, что рады ему там не будут в любом случае. Поэтому занялся другими делами в столице, а в последний день уже купленный комплект украшений отправил с посыльным. Весь вечер после этого проверял телефон, но жена даже спасибо не сказала, не то что встретиться не предложила. И Исар уехал к себе несолоно хлебавши.

Умом он понимал, конечно, что ловить ему тут нечего. У девицы столичная жизнь, какие-то неведомые ему интересы, она на короткой ноге с Хотон-хон, да ещё умеет подать себя в обществе. Не говоря уже о впечатляющих внешних данных. Она вышла за него, чтобы избавиться от бремени. Естественно, она не хотела вешать на себя новое. Ей не нужен муж.

Это была очень странная мысль. До сих пор Исар полагал, что любая незамужняя женщина всегда стремится замуж. Она может долго выбирать или набивать себе цену, но конечная цель всегда одна: перевесить свои проблемы на мужчину.

Однако в случае с Арай всё обстояло ровно наоборот: Исар сам был для неё проблемой, которую она не хотела на себя взваливать.

Исар снова глянул на телефон и подумал, не позвонить ли Байч-Хараху, спросить, что он думает о такой ситуации. Вряд ли же его жена считала его проблемой? Но и он не волок её на себе. Как-то же у них получалось не быть друг для друга препятствием. Исару это казалось каким-то чудом из сказки. Его жена всегда была для него препятствием, и она не упускала возможности напомнить, что он для неё – тоже. У всех знакомых ему мужчин ситуация была такая же, разве что некоторые умудрялись перевалить основной груз раздражения на жену, а сами наслаждались жизнью, в то время как другие, наоборот, сами оказывались под гнётом, позволяя своим жёнам жить в своё удовольствие. Но, так или иначе, этот груз незримо присутствовал в любой семье.

В первом браке, как Исар теперь понимал, он в основном свалил бремя несчастья на жену. Ему тогда жилось легко, он не забивал себе голову её проблемами. Теперь же, похоже, семейная гиря перешла ему. Жена жила, как ей нравилось – среди чужих мужчин, занятая, востребованная. А он тут один в глуши и никому не нужный.

Исар догулялся до того, что вконец испортил себе настроение, и пошёл спать. К счастью, заснул быстро – сказывалась дневная усталость. И он был благодарен за то, что не пришлось полночи пережёвывать своё несчастье. Завтра надо тоже устать посильнее…

Внезапно его разбудил телефонный звонок.

Исар подскочил, вырванный из глубокого сна, и не сразу понял, что происходит. Ему никто никогда не звонил ночью – клиенты и поставщики решали свои дела в рабочее время, а больше у Исара никого и не было.

Звонила Арай. С трудом сфокусировавшись достаточно, чтобы принять вызов, Исар буркнул в трубку что-то хриплое.

Арай рыдала и бормотала что-то невнятное про какую-то аренду и какой-то сундук. Исар некоторое время слушал молча, просто пытаясь проснуться.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил он наконец.

В ответ рыдания усилились. Похоже, как это свойственно женщинам, она и сама не понимала.

– Ты можешь хотя бы внятно объяснить, что случилось? – Исар начал раздражаться.

– У м-меня ук-крали… – промямлила она, шмыгая носом в трубку.

– Что у тебя украли? – Исар закатил глаза. Вечно эти бабы сами всё теряют, а потом валят на соседок.

– Всё.

– В смысле – всё? – не понял Исар.

– Вообще всё, – доходчиво пояснила она. – Всё, что ты дарил. И всё остальное тоже.

Исар на секунду озаботился.

– Ты в полицию звонила?

– Нет, – хныкнула Арай. – Я боюсь.

– Чего? – не понял Исар.

– Они меня нашли для отца.

Исар почувствовал, что у него нет сил вразумлять эту дуру. Но тут ему пришла в голову другая мысль: уж не потому ли Арай не хочет идти в полицию, что на самом деле ничего у неё не крали? Может, она просто пытается его развести ещё на десяток подарков?

Он сжал зубы в бешенстве. Вот, значит, как. Да если бы она толком благодарила хоть за подарки, он бы её завалил золотом. Он и так собирался ей что-нибудь присмотреть на ближайшей ярмарке. Но она не захотела по-хорошему. Ну что ж, решила строить из себя бесполезную истеричку – её право. Исар-то знал, что она не такая, что она может быть умной и расчётливой, когда захочет. Значит, он сам пойдёт в полицию и выведет стерву на чистую воду.

– Я сейчас приеду, – решил Исар, окончательно проснувшийся от бушевавшей в нём злости. – Пришли мне координаты, где тебя искать.

Ничего больше не слушая, он повесил трубку и принялся нервными рывками натягивать штаны.

Координаты, по крайней мере, она прислала без посторонней помощи. А то Исар как представил, как будет рыдающей дуре диктовать по телефону, куда нажать и что выбрать, так у него сразу перед глазами всё краснело. Он даже унгуц поднял в воздух таким рывком, что самому чуть плохо не стало. Пришлось немного отдышаться и успокоиться, а то неровён час разобьёшься.

Судя по координатам, жила Арай на низкой стороне, у реки, поблизости от новомодного парка, о котором в своё время жужжали все странники. Исар усмехнулся. Могла бы ведь выбрать жильё поближе к Дому целителей, но нет, надо было выпендриться.

Впрочем, квартал, в котором стояла метка, мыслей о роскоши не навевал. Полуразваленный саман, залатанный рассохшимся деревом… По левую руку виднелась башенка общежития для учеников художников, как будто собранная из лоскутов. Правее, у самой реки бок о бок толпились бывшие рыбацкие хибары. Когда Исар учился в столице вместе с Байч-Харахом, здесь жили студенты победнее, у которых не было денег на нормальные дома.

Исар до последнего ожидал увидеть жемчужину в этой куче дранки, но чуда не случилось. Из-за выщербленной и растрескавшейся, криво сколоченной деревянной двери слышались всхлипы.

– Арай?

Исар толкнул дверь и вошёл.

Он оказался сразу в комнате, без прихожей. Посреди стояла небольшая печь с плитой. Перед ней, у окна, колченогий стол, подпёртый несколькими чурбачками, и вертящийся стул с отломанной спинкой, а рядом такой древний холодильник, что Исар только в музее такие и видел. По другую сторону от печки, прямо на земляном полу – клеёнка, на ней несколько дифжир. Сбоку от изголовья дверь – надо думать, в удобства. Саму Арай он увидел за печкой. Она сидела на земле у стены рядом с сундуком. Слева от сундука в свете дешёвой рыжеватой лампочки темнела пустая яма.

Исар некоторое время просто стоял и обомлевал. Это же если они пойдут в полицию, все узнают, как он жену содержит. Вот позорище-то будет.

– Почему ты мне не сказала, что ты живёшь в таких условиях?

И почему он сам не спросил? Что он вообще знал о её финансовом положении? Она работала в Доме целителей – разве ей не платили?

Арай шмыгнула носом и пожала плечами.

– А зачем?

Исар снова закипел.

– Зачем?! Может быть, чтобы не выставлять меня нищим жмотом перед всей столицей?!

Она вся сжалась и придвинулась ближе к своему сундуку.

– Никто же не видел…

– Да мало ли кто к тебе зайдёт! Любая твоя подруга меня так ославит, что не отмыться!

– У меня нет подруг, – отмахнулась Арай.

– Да ты с Хотон-хон трёшься каждый день! Думаешь, она бы промолчала, если б это увидела?!

– Какое ей дело до моей жизни? Ей своих проблем хватает. К тому же она знает, что я тебе не настоящая жена.

– Как это не настоящая? – прошептал Исар. Он даже голос потерял на мгновение. – Обряд был проведён как положено. Ты что, на самом деле за кем-то другим замужем?

Арай глянула на него, как на психа, и выражение её лица не смягчили даже заплаканные глаза.

– Ты о чём вообще? Ты мне одолжение сделал, чтобы отец не смог меня из программы забрать. Я тебе отплатить за это ничем не могу. Ты просил сходить с тобой на встречу – я сходила. С какой стати я буду тебе что-то рассказывать о том, как я живу?

Ах, значит, мы такие самостоятельные.

– А выдернуть меня в столицу посреди ночи, значит, не зазорно?

Арай смотрела на него секунду молча, потом встала.

– Я не просила тебя приезжать посреди ночи.

Исар был вынужден признать, что действительно не просила, но о чём она просила на самом деле, он так и не понял сквозь рыдания.

– Чего ты тогда хочешь от меня? – вздохнул он.

– Завтра утром можешь сходить со мной в Дом целителей и подписать бумаги, чтобы мне дали место в общежитии?

Исар чуть не задохнулся от ярости и тут же заметил, что Арай не смотрит ему в лицо, а, скорее всего, разглядывает его уши.

– В общежитии?! – рявкнул он. – Ты там с чужими мужиками жить собралась да ещё моего разрешения спрашиваешь?!

– Там… отдельная комната, – промямлила Арай с обречённым видом. Потом её как будто осенило: – И отдельный душ! А сейчас я в общем моюсь!

– В общем с кем? – прошипел Исар, холодея.

– Со всеми, – пожала плечами Арай. – На первом этаже душевые общие. И раздевалка. И эти лаборанты вечно лезут в мой шкафчик, а там замок – гвоздём открыть можно. Я сначала думала там драгоценности хранить, но поняла, что это ещё хуже, чем здесь.

У Исара заболели щёки от того, как сильно он оскалился.

– Так если ты там такая общественная, что же у любовников своих не взяла денег на жильё поприличнее?

Арай помолчала, глядя в пол, потом решительно вытерла лицо рукавами.

– Прости, – внезапно сказала она. Исар даже оскал отпустил от растерянности. – Что ты хочешь, чтобы я сделала сейчас?

Исар перевёл дыхание. Кажется или ему всё-таки удалось столкнуть бремя супружеской жизни на её сторону?

– Собирай вещи и пошли на постоялый двор. Там переночуем, а завтра куплю тебе дом нормальный, – проворчал Исар, ещё не отошедший от своей злости.

Арай не двинулась с места, и он снова начал кипеть.

– Что я буду тебе за это должна? – спросила она.

– В смысле – что должна? – рыкнул Исар. – Что ты можешь мне быть должна?

– Я-я подписывала договор, – проговорила она сквозь новую порцию слёз. – Если я брошу обучение, придётся выплатить неустойку. Большую.

– При чём тут твой договор? Ты не можешь оставаться в этой хибаре!

– При том! Сейчас ты купишь мне дом, а потом запретишь из него выходить! Хотон-хон сказала, что тебе нужна жена, которая бы занималась своими делами и к тебе не лезла, но ведь она ошиблась, да? Тебе нужна жена, которая бы вообще ничем не занималась! Сидела бы неподвижно в ожидании, пока ты снизойдёшь её навестить!

Исар возмутился было, но тут его как холодной водой окатило: и правда, ему же поставили условие для этого брака. Он мог жениться на Арай только потому, что обещал не мешать ей жить её жизнью.

– То есть, тебе нравится эта халупа? – сплюнул он, расстроенный, что его уличили в несоблюдении уговора.

– Эту халупу я могла себе позволить за те драгоценности, что унаследовала от матери, – дрожащим, но громким голосом ответила Арай. – Я всё посчитала. На шесть лет обучения как раз хватало. Если бы отец меня не нашёл, мне не пришлось бы выходить замуж. И я понимаю, что ты отдал за меня много денег и теперь не можешь жениться на другой. Я должна тебе за это. Я спросила, – её голос начал срываться на визг, – чем могу быть полезна. И старалась быть полезна! Я не просила у тебя больше ничего! Только подпись на общагу хотела попросить, и то не успела оба раза! Ты сам мне надарил подарков – прислал с посыльным прямо в ординаторскую в обед, когда там полно народа, все видели… Я здесь почти год живу и никто меня не трогал, думали, у меня нет ничего. Теперь, выходит, аренду мне платить нечем, общагу ты мне не даёшь, в полицию я пойти не могу, чтобы тебя не выставлять на смех, я даже дотацию получить не могу, потому что её дают только если семья нищая, а я не могу доказать, что ты мне не настоящая семья! Так зачем мне всё это вообще? В золотой клетке я могла и дома сидеть! И сдохнуть там!!!

Исар чувствовал возмущение. Она ещё будет его подарками попрекать! Но ведь она действительно ни о чём не просила. Если подумать, она и выкуп за себя платить не просила. Исар мог запросто отправить Медведя гулять с его требованиями, потому что в семьях с гласными именами за женщин не платили. Это была его инициатива. Он увидел красивую девушку и не удержался от того, чтобы покрасоваться. Он женился ради статуса, но понадеялся на большее. Надарил драгоценностей, даже не подумав, где она будет их хранить. Но она улыбалась ему… тогда, перед встречей. Это всё было показное?

– Тогда зачем ты мне позвонила?

Её лицо смялось, как скомканный лист, и тут же намокло – всё целиком, с носа капало на потрёпанный диль.

– Поговорить, – выдавила она и громко всхлипнула. – Я… Ты был в столице. Я видела твой унгуц. Но не зашёл. Я знаю, я тебя обидела. – Следующий выдох вышел из неё с голосом, и дальше она только шептала: – Я просто хотела знать, что ты возьмёшь трубку. У меня никого нет. Никто со мной не разговаривает.

Исар вдруг почувствовал себя таким дураком. Его обидела эта девчонка – без гроша в кармане, без дома, без семьи и даже, судя по всему, без подруг. Он как-то автоматически решил, что раз она общается с Хотон-хон, значит, они подруги, они где-то на равных… Но Байч-Харах же столько раз ему объяснял: его жена с половиной Муданга общается, причём в любое время суток. Это не так, как у обычных женщин – муж да клуб. Арай для неё просто одна из многих.

Это насколько же он сам жалок, что не смог переступить через неуклюжую фразу и сбежал, поджав хвост? И сидел потом, ждал, что она рассыплется в благодарностях за вещи, которых она не просила. Она ведь даже уродом его не назвала. Не выказала неприязни. Не брезговала его касаться. А он так боялся услышать ещё что-нибудь обидное, что носа не показал из норы.

Он вспомнил, как жаловался на неё Байч-Хараху. И ответный снисходительный взгляд. Байч-Харах смог устроить свою жизнь так, что супружество ему вообще не бремя, а радость. Исар на этом фоне выглядел законченным неудачником. Ему на блюдечке поднесли и салфеточку подоткнули, и то умудрился мимо рта пронести.

Он ещё раз окинул взглядом раздолбанную халупу и рыдающую женщину, которая не видела от его присутствия в её жизни никакой пользы. Нет, оставить это так он не мог.

– Я предлагаю новую сделку, – сказал он и откашлялся. – Обучение своё продолжишь. И разговаривать будем, сколько хочешь. Хоть про уши, хоть про кишки. Но дом я тебе всё-таки куплю.

***

Когда Исар постучался к жене наутро, она уже проснулась, хотя выглядела так, как будто была готова ещё пару суток проспать. Помятая, растрёпанная, в поспешно натянутой одежде, она всё равно оставалась такой красивой, что Исару пришлось отвести взгляд, чтобы сдержать в узде свои порывы.

На столике в номере лежал пакет, и Арай схватила его, застыв в ожидании. В пакете лежали пирожки – очевидно, вчерашние. Стенки пакета покрывал конденсат, пирожки отволгли и выглядели не очень-то аппетитно.

– Составишь мне компанию за завтраком? – осторожно спросил он, надеясь, что это не вызовет новой бури.

Арай глянула на пирожки, пожала плечами и убрала пакет в сумку, которую повесила на плечо. Судя по тому, как ей пришлось перекоситься, чтобы с этой сумкой балансировать, набита она была кирпичами, не иначе.

– Что у тебя там?

– Учебники, – пожала Арай плечом, свободным от сумки.

Исар нахмурился. Даже когда он учился, большая часть учебных материалов была электронной и интерактивной.

– Ты учишься по бумажным книгам? —спросил он, придерживая дверь.

Арай коротко мотнула головой и прошла мимо него.

– В Доме целителей есть планшеты, но их нельзя выносить. А книжки читаю дома.

Исар поморщился. Тоже хорош: надарил ей того, что ему самому было нужно – драгоценностей, чтобы демонстрировала его благополучие. А о том, что у неё из техники один древний замызганный телефон, даже не подумал.

– Зачем тогда ты их с собой носишь?

– Они на муданжском, а электронные материалы в основном на всеобщем. Мне надо как-то… ну, соотносить, что есть что.

Они зашли в обеденный зал постоялого двора и сели на подушки к столику из светлого дерева. Над столиком было круглое витражное окно, и солнечный свет падал на столешницу цветными пятнами. Исар подозвал подавальщика и начал было заказывать мясо и рыбу, но Арай попросила себе лепёшку с чомой и зеленью.

– Ты не хочешь мяса? – удивился Исар. Учитывая её бедственное финансовое положение, он полагал, что Арай нечасто могла себе позволить нормальную еду.

– Не могу с утра сразу тяжёлую еду, – пояснила она. – Мне надо сначала проснуться. – Она повернулась к подавальщику. – И можно мне кофе, только пожиже развести? Знаете, как земляне пьют?

Тот скривился и собрался сказать что-то неодобрительное, но Исар постучал костяшками пальцев по столу, и когда подавальщик обернулся к нему, скривил губы в характерной гримасе: дай моей женщине, что она хочет, чтобы она не ела мне мозг. Подавальщик кивнул с кислой миной и ушёл.

– А чаю ты не хочешь? – уточнил Исар, которому тоже не очень нравилась идея разбавленного кофе.

– Если только без жира, – Арай поморщилась. – Но они с первого раза никогда не приносят без жира, а некоторые и со второго. И за всё потом платить.

– С чего это? – удивился Исар. – Их же ошибка.

Арай тихо фыркнула.

– Это когда посетитель – большой и страшный мужчина с платиновым карманом, то ошибка их. А с девчонкой никто не будет считаться. Женщины же сами не знают, чего хотят, так зачем их слушать внимательно?

Исар хотел было возразить, что иная женщина такой скандал устроит – всё нутро высосет, но решил не подавать идей. Вместо этого он открыл а телефоне карту выставленных на продажу домов.

– Тебе лучше поближе к Дому целителей, так ведь? Или хочешь рядом с парком?

Арай пожала плечами.

– Мне всё равно. Тут везде недалеко.

Исар установил фильтр “заселиться немедленно” и пролистал результаты.

– Ладно, тогда после завтрака пойдём, посмотришь, что тебе больше нравится.

Она замотала головой.

– После завтрака я на учёбу. Раньше семи не смогу.

– Да ладно, что тебе, один день нельзя пропустить? – нахмурился Исар. – Я объясню, что у тебя серьёзная причина…

– Пропустить-то можно, только я потом сдохну нагонять, – нервно хихикнула Арай. – Последние дни Хотон-хон была занята с демонёнком, а другие целители по-муданжски говорят плохо, лекции на двух языках вперемешку, я и так ничего не понимаю. А если сегодня пропущу, придётся гистологию самой читать, а она только на всеобщем есть.

– А ты всеобщий-то знаешь? – уточнил Исар. Что-то ему подсказывало, что девочка из глубинки, которую отец собирался продать за инвестиции, вряд ли регулярно ходила в хороший клуб.

– Ну так, – скисла Арай.

– Хочешь, я тебе поперевожу? – внезапно для себя предложил Исар. Его собственный всеобщий когда-то был неплох, правда, он давным-давно им не пользовался, но недавно заметил, что всё ещё помнит достаточно для понимания.

Арай улыбнулась, как будто ей стало забавно.

– Ты там вряд ли что-то поймёшь.

Исар почувствовал, что его чувству собственного достоинства брошен вызов, который невозможно спустить на тормозах. Девчонка из глубинки будет судить о том, что он понимает или не понимает! Он молча протянул к ней руку ладонью вверх и замер в ожидании.

Арай улыбнулась шире и полезла в свою сумку. Достала большеформатную и толстую пластиковую книгу в мягкой обложке с обтрёпанными уголками.

– Где закладка.

Исар открыл книгу в том месте, где торчала жёлтая липкая бумажка.

“В корковой зоне располагаются канальцы нефронов и мальпигиевы тельца. На схеме видны более светлые мозговые лучи, состоящие из совокупности собирательных канальцев.”

Исар просмотрел страницу до конца. Артериальный клубочек, эндотелий, внешний и внутренний листки…

– Что это?.. – ошарашенно произнёс Исар и, заслышав какой-то звук, поднял взгляд.

Арай тихо покатывалась со смеху, прижав кулак к губам. Исар пролистал книгу вперёд-назад в надежде, что жена просто нарочно подсунула ему самую безумную страницу, но другие разделы тоже пестрели совершенно незнакомыми словами и изображениями, аналогов которым Исар в своей памяти не находил.

– Что это такое? – снова спросил он, ожидая, что розыгрыш сейчас раскроется.

– Строение почки, – невинно сообщила Арай, хлопая глазками. Кажется, эта ситуация доставляла ей массу удовольствия.

Исар съел в своей жизни немало почек. В основном бараньих, но бывало и разнообразнее. Что в них есть какие-то сосуды, он, конечно, замечал. Но… нефроны… тельца?..

– Видел я почки, нет в них ничего такого!

Арай рассмеялась в голос. Смех у неё был приятный, переливчатый, правда, Исар бы предпочёл не быть его объектом.

– Это под микроскопом, – наконец выговорила она. – Ой, не могу, видел бы ты своё лицо сейчас!

Исар поджал губы и захлопнул книгу. Арай тут же перестала смеяться и замерла.

– Ой, прости, я не хотела тебя обидеть! Ты просто так вытаращился забавно…

Исар сглотнул. Он не будет обижаться на девчонку. Хватит одного раза. В конце концов, он успешный состоятельный человек, и её мнение о его внешности ничего не меняет.

Арай заёрзала, протянула руку и робко погладила его по костяшкам пальцев.

– Прости-прости. Я знаю, что нельзя о внешности говорить, но иногда забываю. Я не нарочно!

Она явно нервничала, и Исар почувствовал себя совсем уж глупо.

– Да ладно, ты ничего такого не сказала, – постарался он изобразить непринуждённость. – Кстати… очень заметно, что глаз искусственный?

Арай всмотрелась ему в лицо.

– А-а… который у тебя искусственный?

– То есть как? – Исар моргнул. Разве не видно?

– Ну, я не очень в курсе подробностей твоей операции, – пояснила Арай. – Мы в то время проходили печень, и на пациентов с глазами я как-то не обращала внимание.

Тут уже Исар не удержался и прыснул. К счастью, тут им принесли завтрак, так что его смешок прошёл незамеченным.

– Как на это можно не обратить внимания? – спросил он, заворачивая нежную ягнятину в лепёшку вместе с соленьями и сыром. – Как ты вообще выдерживаешь на всё это смотреть там каждый день?

Арай уже откусила от лепёшки с чомой и запила своим разбавленным кофе и некоторое время задумчиво жевала.

– Нас когда отбирали в программу, мы месяц мыли трупы.

– Что? – Исар был уверен, что ослышался.

– Ну, – Арай махнула рукой для убедительности, – когда умирает человек, его же моют и переодевают для похорон, так? Обычно это семья делает, но Хотон-хон договорилась со Старейшинами, чтобы нас, кандидатов, приглашали на эту работу. Семья-то не очень хочет таким заниматься обычно.

Исару самому пришлось в своё время готовить к похоронам тело отца, и это было одним из самых неприятных воспоминаний в его жизни, но отец умер дома в своей постели, да и мучился недолго, и в целом Исар считал, что ему повезло. У других, он знал, бывало похуже…

– Но они… нормально выглядели?.. – уточнил Исар, сам не зная, зачем.

– По-всякому, – бодро ответила Арай, откусывая ещё кусок. – Одному лошадь копытом голову проломила. Другого волки порвали на части. Утопленник был, помню. Ещё женщина была, при пожаре погибла – задохнулась, но подгорела немного.

Исар неуверенно глянул на лепёшку с мясом у себя в руке.

– И как… ты это вытерпела?

– Ну как, – Арай прихлебнула кофе. – Стошнило раз двадцать, потом привыкла.

Исар отложил еду и немного подышал.

– И ты хочешь этим заниматься всю жизнь? Ради чего?

Арай опустила лепёшку, которую собиралась откусить, и посмотрела ему прямо в лицо.

– Ради того, чтобы никто не мог мне указать на моё место.

Исар нахмурился, не обрадовавшись напоминанию, что его жена хочет жизни отдельно от него.

– Но разве нельзя было выбрать что-то… поприятнее?

Арай пожала плечами и прожевала ещё кусок лепёшки.

– Если бы на Муданге были образовательные программы по законничеству или там, не знаю, – она указала на Исара раскрытой ладонью, – столярному делу, и меня туда были готовы взять, я бы, может, выбрала что-то из этого. Но в целительстве уже есть женщины. Люди уже привыкли к мысли, что женщина может это делать. И когда у человека жизнь на кону, он не так разборчив. А в других областях было бы труднее доказать, что я на что-то гожусь.

Исар вспомнил бескомпромиссную манеру Хотон-хон, да и второй земной целительницы, под стать ей. Когда Байч-Харах убедил его лечь на лечение, он уже не раз слышал о чудесах, которые творили земляне, в том числе женщины. Поведение Хотон-хон казалось противоестественным, но он и не думал ослушаться её категоричных приказов. Он верил её прогнозам. И, выйдя из Дома целителей, он сам стал ходячим доказательством её внушительных возможностей. Значит, его Арай станет такой же?

Он представил себе Арай, размашистой неженственной походкой врывающуюся в палату и тоном, не терпящим возражений, назначающую какие-то странные процедуры. Представил себе санитаров, вытягивающихся по струнке при её приближении. Пациентов, послушно задерживающих дыхание в сканере.

Эта девчонка, сбежавшая от отца, чтобы не стать заложницей в деловом партнёрстве, доверившаяся чужим людям, обещавшим дать ей всего лишь знания, а вовсе не золотые горы, спавшая на клеёнке на холодной земле… Как так вышло, что она оказалась его женой? И что ему делать, когда она станет новой Хотон-хон? Вспомнит ли она вообще, что у неё в глуши на лесопилке есть какой-то муж, ради которого иногда надо изображать образцовую жену? Какое место будет Исар занимать в её мире?

Какое место Байч-Харах занимает в мире своей жены и как он его отвоевал?

– А… – Исар заговорил раньше, чем придумал, что сказать, и в итоге произнёс что-то ни к селу, ни к городу: – какие мужчины тебе нравятся?

Арай задумчиво дожевала свою лепёшку.

– Да мне вообще мужчины не очень нравятся, – призналась она наконец. – Только и ждёшь всё время не подката, так издёвки. Но хуже всего красивые пациенты.

– Почему? – удивился Исар, но сердце у него забилось быстрее.

– А они думают, раз они красивые, то все должны вокруг них выпрыгивать и только ими заниматься. Что у меня дел поинтереснее нет, чем сидеть выслушивать какие-то тупые байки. К счастью, Хотон-хон разрешает особо надоедливым ставить ректальный градусник. После этого обычно делают вид, что меня не знают, – она мстительно усмехнулась.

Исар поинтересовался, что такое ректальный градусник, и похолодел. Мало того, что его жена на работе таким занимается с красивыми мужчинами, так ещё и в качестве наказания.

– Вообще есть правила, – опомнилась Арай. – Мы не можем использовать свои знания и навыки во вред. Но, знаешь… Всё равно с целителем лучше не ссориться. В мелочах иногда можно так жизнь испортить…

– А… среди коллег? – неловко перевёл тему Исар. Вопрос, на какое место он может рассчитывать в жизни жены, навис над ним, как грядущая лавина над горной тропкой.

– А, они меня все ненавидят, – отмахнулась Арай.

– Это ещё почему? – вскинулся Исар, почуяв возможность на что-то повлиять. – И земные целители тоже?

– Нет, целители нормальные, – мотнула головой она. – Они, правда, меня считают ребёнком. Едой иногда угощают или отправляют спать пораньше… ну такое. Всегда предлагают помощь, но с вопросами я всё равно всегда хожу к Хотон-хон, потому что она по-муданжски может объяснить. Ну Яна-хон тоже более-менее.

– Кто же тогда?..

– Другие студенты. Понимаешь, я учусь лучше, чем они. Им западло, вот и надеются меня как-нибудь выжать.

– Так я с ними поговорю по-мужски, – предложил Исар. – Чтобы видели, что у тебя теперь муж есть.

Арай скривилась.

– Они только больше обрадовались, когда я замуж вышла. Надеются, что ты меня заберёшь из программы.

Она сказала это беззаботно, но тут же опустила голову и глянула на Исара исподлобья, как будто подсматривая его реакцию.

Он опять представил себе Арай в роли всемогущей целительницы, перед которой будущие поколения студентов будут ползать на брюхе. Это – против того, чтобы сплетничать с соседскими гадюками в клубе. Да если подумать, Арай ведь в историю войдёт как первая муданжская целительница. Конечно, была ещё та повитуха, подруга Хотон-хон, но она всё же повитуха, а не полноценный целитель.

Исар не был дураком и понимал, что угрозы вряд ли заставят других студентов уважать Арай больше. Скорее уж наведут на мысль, что её успех – тоже результат угроз или взяток. Исар чувствовал себя не у дел. Что он мог ей дать, кроме комфортной жизни и необходимых инструментов для учёбы?

– Ты… как будет время, – прозапинался он, – можешь нарисовать те украшения, что у тебя от матери были? Я бы поспрашивал ювелиров.

Она нахмурилась, вспомнив о неприятном, но кивнула.

– Спасибо.

– Если я чем-то могу помочь, ты говори, – неловко попросил он.

Арай бездумно поводила подушечками пальцев по тыльной стороне его ладони, и Исар порадовался, что не подключён к пишущей машинке, меряющей сердцебиение.

– Ты… – настал её черёд запинаться, – сегодня вернёшься? Или останешься пока в столице?

Исар прикинул. Дома дел было море, а чем он мог быть полезен жене – он так и не придумал.

– А что?

– Ну, – она смутилась и убрала руку. – Я просто подумала… Может, в парке погуляем? Вечером?

Исар прикинул. Парк был новомодным развлечением и там собирались богатые сплетники.

– Чтобы нас видели вместе? – уточнил он.

Арай как-то поникла.

– Ну, и это тоже. Или… Или лучше, может, я пошью тебе? Я начала немножко, но времени нет совсем… Я неплохо шью.

О таком приятном бонусе брака, как дарёная одежда, Исар и думать забыл. Но от того, что и так уставшая Арай после учёбы будет корпеть над шитьём, его шансы занять в её мире хоть сколько-то значительное место не повысятся.

– А сама ты чего больше хочешь?

– Погулять, – призналась Арай. – Но… Ты для меня столько делаешь, а я для тебя совсем ничего…

– Я тоже люблю погулять после работы, – заметил Исар. – Наверное, вернусь домой сегодня ночью, а завтра вечером снова прилечу, когда ты освободишься. Тут всего-то час лёту. А у меня там, – добавил он, заметив озабоченное лицо Арай, – всего один трактир, и тот паршивый, глухомань.

– Хорошо, – она улыбнулась и схватилась за сумку. – Ну, я тогда пойду? Мне пора уже.

– Я тебя провожу, – решил Исар, бросил деньги на стол и отобрал у неё сумку. Килограммов пять там было, не меньше. Он окинул хрупкую, маленькую Арай новым взглядом. – Нечего тебе такие тяжести таскать.

– Хотон-хон говорит, мне надо становиться сильнее, – вздохнула Арай, выходя из трактира. – А то непрямой массаж сердца только пяткой делать могу.

Исар подумал, что был бы не прочь получить от неё какой-нибудь массаж. Тем более, сердца. И что, наверное, целителю и в самом деле надо быть сильнее, они же там вывихи вправляют и всё такое… И ещё, что когда в юности Байч-Харах показывал ему боевые приёмы и упражнения для укрепления рук, им приходилось довольно много друг друга трогать.

– Хочешь, я тебя потренирую? – предложил он в шутку, и только заметив воодушевление в её лице, осознал, что она собралась согласиться всерьёз.