Глава 14. Барашка на заклание

— Да, любовь моя, она под присмотром. Чуть не умерла, дура, раньше времени! Не успели последние документы сделать, хорошо, что выжила. Скоро всё закончится и она уедет, далеко и надолго! — раздавался голос Арсения из его кабинета. — Шлюха подзаборная, всё никак не могу забыть, как она ублюдка нагуляла! Вот ведь мразина! Она ноги раздвигала, а я со всем разбирался!

Маруся, стоя за дверью в одной пижаме, которая судя по запаху была надета на ней уже неделю, навострила уши и слушала дальше. Сеня никогда не разговаривал с ней таким тоном, никогда не раздражался, никогда её не обзывал. Для него она была всегда «лапушка», «зайка», «белочка», «малышка».

Они были вместе пять лет, и теперь, прогоняя за минуту, все их разговоры с мужем, Маруся, которая впервые за долгое время была почти в твёрдом уме, осознала, что все эти годы Сеня разговаривал с ней как с глупым ребенком. Только вот она выросла.

— Да, любовь моя, с документами почти покончено, все её активы переданы тебе, малышка. Она нищая, я занимаюсь тем, чтобы подобрать для неё какое-нибудь спецучреждение, например, в Уссурийске, откуда она уже никогда не сбежит. Скоро отметим мой развод и нашу помолвку!

Маруся, хоть и была Дурова, смекалкой её природа наделила сполна, а не только красивой кукольной внешностью, которой завидовала ее младшая сестра. Если Маруся пошла лицом и телом в бабушку-балерину, гены которой угадывались и в рыжей красавице матери Маруси, то Фрося была копией отца — низкая и приземистая, нос картошкой, блеклые светлые волосы, которые постоянно казались сальными.

Сестренка постоянно кидала завистливые взгляды в сторону старшей сестры, а также кидала миллионы на пластику, чтобы добиться красоты хотя бы таким путем. Получилось даже очень неплохо, но закомплексованная Фрося даже при приятной внешности продолжала кидать злобные взгляды в сторону сестры. Марусе же было до их разницы глубоко фиолетово.

Фрося осталась её единственной роднёй, родители отца давно умерли, потому как он был поздним и единственным ребенком. У него был только один двоюродный брат, с которым он не поддерживал отношений. После смерти родителей, Маруся крепко сжимала ручку младшей сестры в одной руке, а сильную и надежную ладонь мужа в другой. Только Сеня в это время второй рукой явно мял чьи-то сиськи.

— Блядь, как же меня раздражает её голос! — тем временем продолжал вещать любимый муж. — Хорошо, что мы больше его не услышим, малышка.

Его воркование перешло на шепот, а затем на звуки хлюпанья, полустоны и хрипы. Сеня занимался со своей любовницей сексом по телефону, у Маруси с мужем ничего не было больше года. О других своих партнерах, которые её мозг под сильнодействующими таблетками не помнил, она предпочитала не думать. Её бабушка пережила блокаду, а танцевала на сцене так, что её жизнь зрителям казалась со стороны сахарной ватой, Маруся тоже переживет и не растает. Дурова развернулась и неслышно пошла в сторону кухни, очень надеясь, что ножи от сумасшедшей в этом доме не прячут.

*****

Маруся тихо юркнула за дверь спальни, закрыв за собой дверь на замок. Постояв несколько минут в темноте, слушая мерное похрапывание спящего на кровати человека, пока её глаза привыкали к темноте и она смогла ориентироваться. Покрепче стиснув ручку ножа в руке она подкралась к постели, вымерила четкость своих движений в голове и резко включила свет ночника, запрыгнув сверху на свою жертву. Холодная сталь коснулась сонной артерии женщины предпенсионного возраста, её рот оказался зажат ладонью Маруси.

Женщина пыталась кричать, но очень быстро осознала всю свою беспомощность — на ней сверху сидела её сумасшедшая подопечная, с бешеными глазами и ножом в руке.

— Доброй ночи, Вера Степанна, как спаслось? — прошипела Маруся. — Если плохо, я могу сделать сон вечным и крепким. Мне не нужна ваша жизнь, а вам, судя по всему, нужны деньги, которые вы берёте у моего мужа, чтобы пичкать меня таблетками. У меня они есть и я буду платить больше. Готовы меня слушать?!

Вера Степанна быстро оценила свои перспективы не дожить до пенсии, сказала «да», моргнув своими веками.

Договорившись с нечистой на руку сиделкой, Маруся сунула ей в карман браслет, который покрывал все её подачки от Сени. Маруся пообещала столько же, когда сделает своё дело. В обязанности Веры входило держать сумасшедшую, по словам Сени, жену на успокоительных.

Первым делом, когда Маруся вошла в свою спальню, где ноги мужа давно не было, он спал на первом этаже, она нашла свой телефон, которым долго не пользовалась, поставила на зарядку и хотела принять ванную. В голове она составила план: первым делом — узнать про своё имущество, вторым — выяснить, кто любовница мужа, к которой перешли все активы Маруси. Она не иначе, как первая красавица двух столиц или какая-то известная актриса, раз Арсений столько ей заплатил.

Маруся долго стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение — спутанные волосы, несвежая одежда, так и выглядят люди с ментальными проблемами. Она помыла только тело, надела чистое нижнее белье и ту же самую пижаму. Для всех остальных всё должно было быть по-прежнему — Дурова под контролем.

*****

Маруся в удовлетворении всех своих потребностей рассчитывала на других людей. Она не умела готовить, стирать, убираться, для этого были горничные. Её вопросы с документами решал семейный юрист, которому теперь веры не было, денежные вопросы были в ведении Сени. Она нашла в интернете ближайшего юриста, но у неё встал вопрос — как ему заплатить? Денег на её счетах было ровно по нулям. Все переводы на какие-то счета, без имени владельца. У неё остались только украшения, которые надежно хранились в сейфе, код от него муж, видимо, от неё не узнал.

Она достала оттуда кольцо, которое больше всего ей не нравилось из подарков мужа, нашла место, где его можно было продать и когда там ей озвучили сумму в три раза меньше, чем оно стоило, у Маруси всё шире начали открываться глаза на несправедливость жизни.

Заплатив юристу, Маруся стала ждать звонка, Вера Степановна строго соблюдала их договоренности — помалкивала и вела себя как обычно. Муж брезгливо следил за поведением жены, заходя в её комнату раз в день. Маруся делала вид, что спала.

— Вера Степанна, переоденьте её и помойте! От неё воняет!

Утром, в день второго визита к юристу, Марусе было позволено помыться полностью.

— То есть как это у меня ничего нет?! — заголосила в кабинете у юриста Маруся.

— Так это, Маруся Ивановна, вы оформили передачу всего своего имущества, счетов и долей, третьему лицу.

— Какому третьему лицу?! — вытаращила глаза Маруся.

— По документам пока непонятно, это фирмы, которые принадлежат непонятно кому, — задумчиво сказала Екатерина Артамоновна, перелистывая бумаги. — У меня есть однокурсник, он работает в УБЭП, я попробую с ним связаться, он сможет выяснить.

— Как мне вернуть всё обратно?!

— Я, боюсь, что никак, — покачала головой Екатерина. — Сделки чисты, я не могла найти к чему придраться, однако, исходя из того, что вы рассказали, если начнёте качать свои права, документы о вашем ментальном здоровье тут же всплывут и вас закроют в больнице. Вы будете под опекой мужа.

— И что мне делать?!

— Бегите! Соберите деньги, какие сможете, и бегите, разводитесь. Других безопасных вариантов у меня для вас нет. Все остальные юристы вам даже бежать не предложат, Маруся, просто высосут из вас оставшиеся деньги. Вы не вернёте своё имущество, это я вам как законопослушный гражданин говорю.

Маруся поверила гражданке Сафоновой, по-тихому, вернулась домой, пока муж был на работе. Собрала свои оставшиеся украшения, немного вещей, фотоальбомы, где хранились все фотографии родителей и других предков семьи, отправились к единственному человеку, который у неё остался — к сестрёнке. Поехала она на машине, своём любимом жёлтом спорткаре, который пылился под чехлом в гараже. Пусть он ей не принадлежит, она решила продлить удовольствие ещё на один день.

— Фрося, он меня обокрал!

Сестрёнка чуть не упала от удивления, увидев в дверях своей квартиры в центре Марусю. Она внимательно выслушала её, нервно подливая чай.

— Ты давно проверяла свои ЕГРН выписки на госуслугах? — спросила уже прошаренная в таких бюрократических делах Маруся. — Может, Сеня и тебя уже облапошил! Фрося, нам надо что-то делать! Почему ты мне не помогла, ты же видела в каком я состоянии?

— Вот именно, видела, — криво улыбнулась Фрося. — Ты меня не узнавала, а твой муж говорил, что у тебя глюки.

— Я не сумасшедшая! Я не знаю, что делать, Фрося! Может, обратиться к журналистам? Они помогут.

— К журналистам? — дёрнула головой Фрося. — Я н-не знаю, Марусь, надо подумать. Давай поесть закажем? Ты что будешь?

— Цианид! — прошептала Маруся, падая лицом в подушку на диване.

Через полчаса ей позвонил муж, позвал на серьёзный разговор, вспомнил, блин, её номер. Маруся была не пальцем делана, согласилась на встречу в людном месте, где её в смирительную рубашку без шума не закатать. Фрося же сослалась на неотложные дела, отказалась сопровождать сестру. Маруся от своей младшенькой прыти в помощи и не ожидала — она всегда была амёбой.

В ресторане Сеня, кроткий как ягнёнок, наконец, показал своё истинное лицо — помойного шакала.