Глава 19. Я не такая!

Филин подъехал к серому зданию в сдержанном стиле модерн со служебного входа. У главного входа черными муравьями медленно ползали те, кто провожал в последний путь кого-то из близких. Ритуальный бизнес приносил Филину стабильный и ощутимый доход, с каждым годом всё больше. Цены на квадратные метры в Москве только росли, особенно, на кладбищах.

Филина встретил Жорик, они прошлись по зеленому саду, который рос вокруг крематория. Когда-то на этом месте были помещичьи яблоневые сады, теперь — вотчина Филина.

— Рассказывай, Жора, — вздохнул Филин, закуривая сигарету.

Георгий Иваныч Жирков — крупный мужик около пятидесяти лет, в кепке таксиста, с загорелым лицом, испещренном глубокими, но редкими морщинами, начал чётко и ясно обрисовывать ситуацию.

Потому Филину он и нравился, никакой воды — только факты. Жорик работал с Филином уже больше десяти лет, он был главный Чистильщик столицы. К нему можно было обратиться, чтобы вычистить места преступлений, через официальных лиц, а можно было неофициально попросить сделать так, чтобы трупы после перестрелки к официальным лицам под роспись никогда не попали.

— Наш Альбертик по неопытности попал в бабьи сети, — вздохнул Жорик. — Познакомился с девчонкой, встречались, Шуры-муры все дела. Она попросилась к нему на работу, мол никогда не была в крематории. Он её провёл как-то ночью, она явно что-то разнюхивает. Неизвестно, что он ей успел выболтать. Ты, Филин, не жести с пацаном, он же зеленый ещё совсем. Это его первая девушка. Наказывать его за то, что не знает, где баба правду говорит, а где врёт, как дышит, всё равно что ребенка несмышленого. Все мужики на баб падкие.

Альберт и так уже был наказан, в самом начале своей жизни — родовая травма, ДЦП. Он ходил, чуть прихрамывая, хорошо управлялся правой рукой, но левая работала с трудом, а его лицо иногда искажалось от нервного тика. В современным мире приятная внешность значила много, даже слишком много. Красивым мужчинам и женщинам будто был обеспечен билет в счастье, половину из которого они оплачивали своим лицом. Филин смотрел совсем на другие качества человека, как его учил Морж:

«Занимаясь самыми безнравственными делами, работай с самыми нравственными людьми. Теми, кто знает, что такое совесть, именно она не позволит им тебя предать. Работай с теми, кто знает цену предательства, и за неё продаться точно не готов. Потому что уже её заплатил сполна. Давай людям шанс в жизни, которого им никто никогда не давал, а то и вовсе отобрал. Тогда дари им справедливость, а не деньги и они будут с тобой до самого конца»

Филин не сразу научился разбираться в людях, даже при хороших вводных данных по части проницательности, которые в нём увидел Морж. Его предавали, обманывали, кидали на деньги, зато он получал бесценные уроки и отдавал долги сполна. Сейчас на него работали только самые надежные люди, многим из них он дал возможность жить как человек и прилично зарабатывать. Например, Жорику, у которого после тюрьмы со статьей о предумышленном были только две дороги — спиться или сделать ещё одну ходку. Он отсидел свой срок, отдал долг обществу, но оно его так и не приняло. Филин помог ему в трудный момент его жизни, и Жора был ему благодарен по гроб этой самой жизни.

В крематории не было камер, по крайней мере, тех, о которых знал персонал. Ни к чему там были лишние глаза, достаточно было ушей. Филин внимательно просмотрел свои личные записи с камер и тяжело вздохнул, обращаясь к Жорику.

— За девкой слежку организую, пока ничего не делайте. Посмотрим, чья крыска эта Лариска. Альберту ничего не говори. Парень всего лишь хотел немного любви, а кто-то этим воспользовался.

Когда Филин выходил из здания внутри него была напряжена, казалось, каждая клетка тела, предчувствуя азартное противостояние. С кем? Пока не ясно. Хотел суеты? Получил. Желания Филина сбывались слишком быстро.

Святослав заглянул в телефон — по списку ещё одно дело, встреча с Ласточкой, которая теперь под крылом Филина.

*****

Пока Надя осматривалась в доме, где Филин обычно прятал тех, кого не должны были найти, он осматривал её. Нежно-голубое платье до колен, открытые плечи, тонкая цепочка на шее и маленькая подвеска-капля в ложбинке между ключиц. Филин тяжело вздохнул, всё-таки некоторые женщины умеют создавать сексуальность не раздеваясь, маленькими акцентами расставляя капканы для мужчин. Взмах ресниц, интимное касание мочки уха, поворот шеи, вздох — и вот ты уже готов.

— Здесь очень хорошая планировка. Почему моя квартира не подходит? — спросила Надежда, перемещаясь по небольшому дому из кухни в гостиную.

— Потому что её легко вычислить, через твою подругу риелтора, — усмехнулся Филин, пожирая глазами её зад, когда она нагнулась поправить подушки.

— И когда мне сюда ехать?

— Когда припекать начнёт, или заранее, как сама решишь. Ключи я тебе дал. По твоему мужу уже дал отмашку — ищут, копают. Он скоро приедет?

— Не знаю, он не сообщал. Даже не звонит, — пожала плечами Надя.

— С тобой всегда ездит водитель, ты ему доверяешь?

— Муж ему платит, чтобы за мной следить, я плачу сверху и разрешаю в рабочее время заниматься своими делами на моей машине, — усмехнулась Надя. — Я ему верю, благодаря Коле, муж себя сдерживает, когда мы едем в машине с какого-то мероприятия, где я по его мнению вела себя недостаточно хорошо.

Ласточка нервно поправила цепочку шее и отошла к окну, любуясь на сад во дворе, густые кусты и деревья перед окнами пропускали мало света, зато не давали подсматривать за жильцами, плюс на всех окнах были плотные шторы.

Хищник неслышно подошёл к своей жертве, Надя ощутила его присутствие за спиной слишком поздно — тепло его дыхания обожгло ей кожу на плече. Незнакомый мужской запах защекотал в носу, она судорожно вздохнула, когда его руки сомкнулись на её талии. Филин прижал её к себе спиной и наклонился к шее, чтобы, наконец, поцеловать. Спустя двадцать лет, он всё ещё этого жаждал, будто это незакрытый гештальт.

— Нет! — резко вскрикнула Надя, вырываясь.

Она обернулась, её ладони упёрлись в его грудь, но её глаза точно говорили «да». Филин усмехнулся той самой ухмылкой, от которой у женщин в его объятиях только ярче загорался огонь желания в глазах. Он поймал её за запястья и притянул к себе ближе.

Ласточка пыталась оттолкнуть Филина, но его губы всё равно нашли её. Секунда борьбы и сопротивление птички в силках ослабло. Филин отпустил её запястья и обнял, прижимая к своему телу. В гостиной есть диван, у него в кармане пиджака презервативы — он готов был идти до конца.

Надя же начала тормозить — прервала поцелуй отстранилась, дёрнулась, почти вырвалась, но Филин снова схватил её за запястья. Сопротивление — самая любимая женская прелюдия.

— Пусти… — прошептала Ласточка, глядя куда-то в сторону, будто боялась посмотреть ему в глаза.

— Почему? Ты ведь хочешь этого, и я хочу.

Он скользнул своей щекой по её, добрался губами до виска и прижался к нему горячими губами. Надя снова попыталась его оттолкнуть, но вместо этого получила поцелуй в губы. Филин был слишком настойчив — целовал её снова и снова, а его руки заскользили по её телу. Её дыхание сбилось, она прикрыла глаза, явно наслаждаясь тем, что между ними происходило, но всё равно пыталась отстраниться, а в следующее мгновение позволила прижать себя к стене, отвечая на поцелуй.

Филин опустил ладонь на её бедро, залезая под подол платья, стоило ему добраться до её трусиков, как она на широко открыла глаза, ударила его по руке и отскочила в сторону.

— Я не могу! Не надо! Стой! — почти выкрикнула она, её глаза блеснули огнём.

— И что тебя останавливает?

— Я не хочу стать такой же как он, я не буду изменять мужу!

Филин расхохотался, насмешливо глядя на растерянную Надю.

— Вы, женщины, такие смешные — «не хочу быть как он»! Так не будь! Просто наслаждайся моментом! Он тебе уже изменил, Надя — потыкался членом в другую бабу и заделал ребёнка, тебе уже нечего ему хранить. Какая тут верность? Расслабься и получай удовольствие!

Ласточка чуть не плача, закусила губу, схватила свою сумочку со столика и ринулась в коридор. Филин подошёл к окну и оперся ладонями о подоконник, наблюдая, как Надя спешно садится в авто, водитель даже не успел открыть дверь.

— Я всё равно трахну тебя, Ласточка, — пообещал себе Филин. — В память о старой любви.

Будучи честным с самим собой, Святослав не понимал зачем ему это? Может, затем, чтобы показать ей, что она потеряла? Будучи ещё честнее, Булат точно знал, если бы они остались вместе, то никогда бы он не стал Филином, великим и ужасным.