Глава 33. Из огня да в полымя

— Марусь, извини, что веду себя так, как будто это я Дуров, а не ты, — тихо раздалось в ночи между двумя телами под разными одеялами.

Маруся приоткрыла правый глаз, который ещё не спал. Птице Филину захотелось пощёлкать клювом, в то время как она пришла сюда просто поспать в тепле. Странный он всё-таки мужик.

— Ты простая, как пять копеек и люди этим пользуются, а я хоть и мерзавец, но тобой пользоваться не хочу.

— Не хочешь, как хочешь, — зевнула Маруся, швыряясь в одеяле, одетой как-то не спалось. — Я бы тобой попользовалась, да не знаю, как это делается.

Когда Филин осознал, что Маруся по привычке раздевается и собирается спать рядом голая, он всё же решил, что раз выбрал жизненное кредо мерзавца — надо идти до конца.

— Хочешь научу?

Под одеялом Маруси наступила тишина, она высунула оттуда нос, недоверчиво глядя на мужчину, который улыбался ей в интимном полумраке гостиной. В её глазах играли отблески огня, что пылал в камине за его спиной, в его же загорелись искорки озорства.

— Себя ты не стесняешься, это я уже понял, но стоит мне снять рубашку, как ты отводишь глаза. Смотри, трогай, я не против, а дальше, как получится. Я ни на чём не настаиваю, натрахался на три жизни вперёд. Если ты не захочешь, ничего не будет. Ниже пояса чур не трогать! Я как зажатую гусиную шею вспомню в твоих руках, мне прям плохо становится.

Филин засмеялся и откинул от себя одеяло, перевернулся на спину, повернув голову в её сторону. Маруся сверкала глазами и не двигалась, будто боялась, что хищная птица её заметит. Святослав осторожно взял её за руку и положил её ладонь себе на грудь.

— Можешь делать, что хочешь, а можешь не делать ничего.

Впервые мужчина в постели дал ей выбор, обычно её партнёры вели себя так, будто она им что-то должна — показать, рассказать, отсосать. Разделась — так трахайся. Филин не просил и не заставлял, он будто приглашал её в путешествие, а путешествовать Дурова любила.

Маруся робко двинулась ладонью в сторону его правого плеча, где начиналась карта из его татуировок. Не изображения, животных, не надписи на непонятном языке, а абстрактные линии и узоры, чтобы понять которые, надо было хорошенько приглядеться. Они, наверняка, что-то значили. Её ладонь медленно следовала по чернильной карте, грудь мужчины размеренно вздымалась, а на губах играла довольная улыбка.

— Под твоими татуировками шрамы, откуда они?

— Мы не настолько близки, чтобы я об этом рассказывал, — усмехнулся Филин.

Он поймал её ладошку в районе своего живота, поднёс к губам и нежно прикоснулся к ней губами, у Маруси перехватило дыхание. Филин перевернулся со спины на живот и подложил под голову руки, тяжело вздохнув.

— Если я усну, это не потому что ты бревно, Маруся, а потому что мне пиздец как хорошо. И чтобы я больше от тебя этой херни не слышал. То, что твой муж с опилками в башке и пытался их в твою насыпать, не значит, что ты должна с ними теперь таскаться по жизни до самой пенсии.

— Семья моего первого парня сколотила состояние на лесозаготовках, опилки у меня от него, немножко от его старшего брата, — прыснула от смеха Маруся.

— Тянет тебя прям к дятлам, Маруся, а ты ведь ни фига не полено.

Филин от души посмеялся над собственной шуткой, уткнувшись лбом в подушку. Девушка хихикнула позади него. Она вылезла из под одеяла и он почувствовал на себе её тяжесть, Маруся села на него и продолжала гладить ладонями по спине. Её нежные руки, которые никогда не знали тяжёлой работы, мягко касались его кожи, он прикрыл глаза, наслаждаясь её ласками. Его понемногу одолевала сонная дрёма, как вдруг Маруся вырвала его оттуда одним поцелуем, затем вторым. Она продвигалась поцелуями вверх по позвоночнику от лопаток до шеи. Её волосы двигались вверх вместе с ней и щекотались, иногда он чувствовал, как её соски касаются его кожи. На каждое касание он отвечал вздохом. Когда Маруся начала целовать его в шею, прижавшись всем телом к нему, он глухо застонал, стискивая зубы. Пора брать тёлочку за рога.

Мужчина под Марусей шустро перевернулся и она почувствовала, его напряжение в паху, на котором она теперь сидела. В отличие от Филина, она была абсолютно голая. Его ладони по-хозяйски обняли её за бёдра, двинулись вверх до талии, затем по спине до лопаток. Она смотрела ему в глаза и не могла отвести взгляд, на неё никогда никто так не смотрел. Будто она самое сладкое лакомство в лучшей кондитерской.

Филин слегка надавил ей на спину, Маруся намёк поняла, упав на него всем телом и поцеловала его в губы. Их первый поцелуй не ради притворства. Теперь инициатива принадлежала ему. Его губы настойчиво требовали отдачи, горячий язык будто обжигал её изнутри. Она застонала, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

Маруся оказалась на спине, а мужчина сверху. Он целовал её, не давая передышки. В отличие от других мужчин, с которыми она ложилась в постель, Филин не позволил себе ни облапать её руками за грудь, ни засунуть пальцы между ног, будто осторожничал. Он оторвался от неё и тихо сказал:

— Ты охуенная, Маруся, и я тебя очень хочу. Закрой глаза и ни о чём не думай. Тебе не нужно ничего делать, просто отдайся мне.

Она медленно выдохнула и прикрыла веки, отдаваясь не мужчине, а ощущениям, которые он ей дарил. Вместо рук её тело исследовали его губы. Временами его щетина царапала ей кожу и по телу пробегали мурашки, иногда ей было щекотно и она хихикала. Давно не девственница знала, что будет после поцелуев, но всё равно вскрикнула от неожиданности, когда он вошёл в неё и начал медленно двигаться.

— Если что-то не так — скажи, если всё нравится — просто лежи и получай удовольствие, — прошептал он ей на ухо.

Маруся обняла его покрепче за спину, прижалась к его плечу щекой и тяжело вздохнула, может, быть бревнышком, которое хорошо катают не так уж и плохо. Она чувствовала как мышцы на его спине напряглись до самого предела, его бёдра двигались всё быстрее и жёстче, временами сбавляя темп для разнообразия. Маруся всё шире улыбалась, изредка постанывая, кажется, у неё получалось отдаваться, а у него отлично получалось брать. Она забыла о своих зудящих ожогах от крапивы, об укусе бешеной птицы. Мужчина заставил её забыть.

Только в конце она поняла, что Филин сильно сдерживался в своих животных желаниях. Он издал победный рык, делая несколько финальных движений и Маруся же издала предсмертный писк, почувствовав всю тяжесть его тела будто прямо в себе самой.

Самую её нелюбимую часть секса, Филин пропустил. Вопросов из серии «Ну как тебе? Ты кончила?», она от него так и не услышала. Он лёг на спину, уложила её себе на взмокшую от пота грудь и прижал к себе. По его лицу блуждала довольная улыбка.

— Мне было очень хорошо и приятно, — тихо сказала Маруся.

— Я за тебя очень рад, за себя так ещё больше, — улыбнулся Филин, поцеловав её в макушку.

— Мы же предохранялись, да? — вдруг встрепенулась женщина.

— Блядь, Маруся, об этом надо думать до, а не после!

— Что, не предохранялись?! Я как-то отвлеклась…

— Отвлеклась, она, блядь! — вздохнул Филин, прикрывая глаза рукой. — Честно, Марусь, мне прям страшно тебя в большой мир выпускать, если что. Тебя не убьют, так сразу обрюхатят.

— Выпускать в большой мир? Я тебе цыплёнок что ли из инкубатора? — фыркнула Маруся. — Я была замужем пять лет, привыкла не думать об этом. Хотя надо было, наверное. Муж-то мой корабль любви и верности на левый борт опрокинул. Я если что здорова, моё обручальное кольцо оплатило мне все анализы, а то Фроська скачет по парням без разбора с шестнадцати лет. Я боялась, что заразила меня чем-то, через общую постельную принадлежность.

— Это ты про мужа? — хмыкнул Филин.

— Ага, как его ещё назвать? Так мы предохранялись или нет? Так хорошо было, что я не заметила.

— Да, Маруся, я за этим строго слежу. Но тебе бы надо тоже за этим следить.

Девушка выдохнула с облегчением, устроилась поудобнее рядом и спокойно уснула в объятиях мужчины.

*****

Утром Святослав долго не мог заставить себя выбраться из-под тёплого одеяла и оторваться от горячей женщины, тело которой будто пылало жаром всю ночь вместо потухшего камина. Он позволил себе пройтись ладонями по спящему рядом телу, Маруся так крепко спала, что этого не заметила. Он прикоснулся напоследок губами к её обнажённому плечу и всё-таки выбрался в утренний холод. Контрастный душ, затем завтрак, который принесли прямо в домик. Зная Марусю и её обычное время пробуждения, он не стал её будить, но когда он допивал кофе, уже одетый, он услышал шум воды — соня проснулась раньше обычного.

Маруся зевая вышла из ванной, обёрнутая в полотенце. Она улыбнулась, увидев его и протянула к нему руки, чтобы обнять. Полотенце соскользнуло вниз и Филин прижал к себе обнажённую нудистку, которая поцеловала его в губы.

— Доброе утро, Маруся, как спалось?

— Лучше, чем обычно, — широко улыбнулась девушка, поправляя ему галстук. — Зачем ты так одеваешься в деревне?

— Потому что я так привык. Завтракай, отсыпайся дальше, я приду за тобой к обеду. Мне нужно решить пару дел.

— Я хочу с тобой пойти, — надула губы Маруся.

— Если ты пойдёшь со мной, вместо дел, я буду спасать тебя, ты же обязательно найдёшь приключений на свою красивую попку. Посиди, пожалуйста, в безопасности. Будешь хорошо себя вести, потом кое-куда поедем, поможешь мне — будешь моим засланным шпионом.

Маруся нахмурила свои бровки, решая, стоит ли в это ввязываться. Филин её согласия пока не спрашивал. Он чмокнул её несколько раз в губы на прощание и уже вышел за дверь, но передумал.

Обнажённая девушка только хотела укусить свежую булочку, которая манила её своим запахом, как вдруг на маленькую кухню ворвался мужчина с горящими от возбуждения глазами, взвалил её на плечо и понёс в гостиную. Он слегка шлёпнул её по голой заднице перед тем, как поставить на ноги.

— Хочу тебя, Дурова. Привыкай к новому режиму сна, бодрствования и секса не по расписанию, — сказал Филин, снимая с себя пиджак. — Ходи голой сколько влезет, но помни — у всего есть последствия!

Маруся звонко рассмеялась, не любила она расписания, последствия тоже.

Семьдесят два часа спустя

Пробуждение было медленно, будто его кто-то бил молотком по лбу, всё сильнее и сильнее. Тяжёлые веки никак не хотели открываться, а в ушах стоял звон колоколов. Когда Филин понял, что это не они, а звук полицейской сирены, глаза открылись одним махом. Яркий свет чуть не выжег сетчатку, виски заныли от боли. Последнее, что он помнил, это Маруся, в красивом платье у него в объятиях, они танцевали, но там, где он проснулся, не было ни Маруси, ни звуков музыки. Только чей-то тихий плач.

Филин резко поднял туловище и у него закружилась голова. Замутнённым взглядом он попытался оглядеться вокруг, но ничего толком не разглядел. Он был по пояс обнажён, лежал в каком-то смутно знакомом ему помещении. Продрав окончательно глаза, картина стала яснее. В большой гостиной у стены, пристёгнутая наручниками к батарее тихо скулила Надя, на опухшем лице которой отпечатались следы побоев. Звук полицейских сирен становился всё громче, Филин, шатаясь, поднялся с дивана, на котором непонятно как оказался, сделал шаг и резко затормозил. У его ног распластался муж Ласточки, Филин насчитал в нём три огнестрельных ранения в область груди. Святослав себя сразу же оправдал — ему хватило бы и одного. Убийца — дворецкий.

Когда за его спиной защёлкивались наручники, в голове у Филина эхом раздавался голос Быстрицкого:

«Я же тебе говорил, Булат, предавший однажды, будет предавать всю свою жизнь»