Глава 6. Перья Филина уходят с молотка

Сергей Александрович взял опеку над Булатом. Тот чувствовал себя как переходящий, никому ненужный приз — снова переехал из одного чужого дома в другой. Везде он был будто приживалой, но те, с кем он жил до этого его хотя бы любили. Тётя Дания, видя его дерзкий характер, сильно за него переживала, очень жалела, всем своим материнским сердцем. Она часто гладила его по тёмным волосам и смахивала слезу, ругая мать Булата, свою родную сестру.

Когда Дания апа узнала, что он гуляет с Надей, дочкой зоотехника, она немного поругалась на племянника, вспоминая свою мать и отца, что они бы не одобрили. Они не верила в браки между людьми разной веры. В то время Булат об этом даже не задумывался, потому как веры у него по сути и не было.

На ворчания тёти у Булата был ответ — мать Нади переехала вслед за вторым мужем в их деревню и приняла ислам, если что у Булата был такой вариант и для Нади, если вдруг они бы решили связать себя узами брака. Спустя годы Филин как вчера слышал в голове добрый голос тёти Дании: «Татарочку тебе надо, Булатик, такие детки красивые будут», но в молодые годы Булат представлял женой только Надю.

Образ матери у Булата в голове сложился в виде черт любимой тёти Дании — самоотверженная мать, в меру строгая, заботливая, немного похожа на курочку-наседку, а как она пекла эчпочмаки по воскресеньям! За последние из них между братьями шла драка, хотя тётя пекла их на всю ораву, но каждый из её сыновей отдавал свой последний треугольник самой мелкой сестрёнке Гуле или чуть старшей Альфие, стоило им только посмотреть на братьев просящим взглядом.

После похорон семьи, когда Сергей оформил все документы и лично объявил Маркеловым, что ферма теперь под его контролем, они сразу уехали из деревни, только их и видели.

— Зачем вы это сделали? Их напугали! — спросил его Булат.

— Затем, чтобы они боялись. Меня боялись, а про мальчика, у которого они отняли любимых людей, они забыли, — одними губами слегка улыбнулся Сергей. — Потом, когда ты им напомнишь о себе, мне будет интересно увидеть ещё больший страх в их глазах.

Морж сказал это так, что у Булата всё внутри сжалось. Сергей убивал, это точно, пусть об этом лишь шептались мужики в деревне, а их сыновья передавали эти сплетни из девяностых своим друзьям. Булат точно знал, что то, что Морж топил людей подо льдом — правда. Пусть доказательств никаких, но этот холодок по спине и волосы на затылке, которые вставали дыбом, стоило ему строго посмотреть на Булата. Так смотрел хищник, который пробовал кровь на вкус. И этот хищник теперь в одном загоне с ягнёнком.

В деревне Булат прожил до конца лета. Первое время после похорон он стыдливо прятал слёзы в глазах, пока не получил от Моржа оплеуху.

«Твои слёзы — это слабость, а за слабость тебя убьют слишком быстро»

Булат стискивал зубы и терпел, научился прятать не только слёзы, но и самого себя, чтобы выжить не только в мире людей, где он был никому не нужен, но и рядом с Моржом, который не прощал ошибок своим людям. Булата он считал своим. По прошествии лет, он так и не смог ответить на вопрос: хорошо это или плохо?

*****

С годами Филин стал тщеславным мужчиной, но при этом достаточно умным, прекрасно понимая, что это чревато последствиями и надо бы с ним бороться. Сергей Саныч в молодые годы Филина поговаривал:

«Тщеславие сгубило больше людей, чем войны, из-за которых они начинались. Ещё вреднее тщеславие для тех, кто вертит темными делами. В тюрьмах сидят либо глупые, либо тщеславные. Вторые это те, кто захотел повертеть перед носом у правосудия своими достижениями, а в итоге повертели только их, на детородном органе прокурора».

Святослав внимал всему, что говорит Быстрицкий, впитывал как губка, и всё ему в жизни пригодилось. Он был всё ещё на свободе и жив, значит мудрость Моржа была реальной мудростью, а не брюзжанием криминального авторитета в отставке.

*****

Птичка Филин опять залетел на огонёк светской тусовки. На этот раз богачи прикрылись благотворительностью, чтобы повеселиться и посорить деньгами бедным в рожу. Однако, тщеславие сыграло с ними в злую шутку, организаторы устроили аукцион холостяков, выставиться на который самым главным холостякам на этом вечере не давала гордыня. Быть проданным было ниже их большого достоинства. Хотя сами они покупали женщин на постоянной основе, чтобы удовлетворить желания своих маленьких мужских достоинств.

Филин же активно работал над собой, искореняя эго, и пришёл сюда повеселиться, выставив себя на продажу. Авось личная жизнь сложится. Ненадолго, пусть и дырявым пасьянсом.

Каких-то три года назад, Филин не входил в это общество кривых зеркал и прямых носов. Хотя все его знали, шушукались за спиной, обращались за помощью, если припекало под задом, но его всё же обходили стороной. Будто птичка Филин приносил несчастье. Он был одиночкой, но иногда у него появлялись люди, которых он мог назвать друзьями.

В последние годы Филин наблюдал великий исход своих близких людей из страны. Его хорошим другом был сутенер, который держал лучшие бордели в двух столицах и парочке больших городов России. Три года назад он продал все свои заведения, стал примерным семьянином и укатил на ПМЖ в Дубаи. Ещё один близкий друг с женой и ее детьми вернулся под флаг турецкого берега, отбитая подруга тоже свалила с мужем и детьми заграницу. Филин мог бы перечислять их ещё и ещё, но махнул бокал виски и немного повеселел. Вон, Морозов, почти друг, никуда не собирался, всё застраивал Москву своими величественными зданиями. Неужели пришёл выставить себя на аукцион?

Рядом с ним за столом сидела его девушка — Мария, ресторатор, успешная молодая женщина, с неудачным браком за плечами и ребенком от мужа-изменника. У Севера два неудачных брака, первая жена официально погибла вместе с двумя детьми в пожаре. И так холодный от природы Морозов будто застыл после этой трагедии, через одиннадцать лет женился на девушке в два раза его младше. За ним по пятам шла слава Черного вдовца, который убил свою жену и детей, а за второй женой тянулся шлейф репутации Черной вдовы.

Филин наблюдал недолгий брак Морозова почти вблизи. Этот кусок льда будто начал оттаивать, казалось, был влюблен в свою «фиктивную» жену, а потом они развелись. Он дал ей свободу, а себе вернул статус холостяка и начал замерзать снова. Его бывшая жена тоже уехала, и только Филин знал куда, совсем недалеко.

В глазах Севера иногда мелькал немой вопрос, особенно, когда он позволял себе немного выпить, но за три года он так и не позволил себе задать этот вопрос Филину. К нему часто обращались, чтобы он нашёл что-то или кого-то. Святослав усмехался, глядя как Морозов мучается. Людям вообще нравится страдать, как заметил Филимонов, и чем больше этих страданий, тем их жизнь имеет больший смысл. Всё как Достоевский завещал. Мало кто умел идти по жизни без груза прошлого, ошибок, чужого мнения и своего эго, разве что он сам.

Филин махнул еще бокал виски и разрешил себе немного расслабиться, послав всех, кто хотел пожать ему сегодня руку.

С тех пор, как его карманы неприлично потяжелели, желающих с ним пообщаться и набиться в друзья стало слишком много. Он пофлиртовал с несколькими девушками, потанцевал с ними в парах, набивая себе цену. В аукционе он выходил третьим номером.

Когда два не самых лучших холостяка ушли с молотка, на сцену вышел Филин, в костюмчике, что идеально сидел по фигуре, улыбнулся аплодирующим ему женщинам и подмигнул, взявшись за микрофон.

— Дамы, прежде чем, вы отдадите свои финансы за меня, хочу показать вам все свои таланты.

— Раздевайся! — выкрикнули из толпы и раздался смех.

— Так вы же ещё даже не заплатили! — усмехнулся Филин. — А я ещё даже не спел.

Святослав заранее договорился с ведущим и тот вставил его музыкальный номер в программу вечера, от природы у него был красивый чуть хрипловатый голос, которым он умело управлял. Иногда пел в караоке и барах, чтобы излить душу хотя бы так. В остальное время все его чувства были под надежным замком.

Дамы сбили ладошки в кровь, аплодируя Святославу, даже Север выдавил из себя жидкие хлопки и скупую ухмылку, в то время как его девушка Маша, улыбалась во все зубы. Умел всё-таки Филин нравиться женщинам.

Битва за него была грандиозной по масштабам желающих поужинать с ним в одном из лучших ресторанов столицы. Номера участниц взлетали вверх, как и акции Филина в глазах женского пола. В конце осталось лишь трое желающих. Леди, которая недавно отжала у мужа бизнес после развода и резко стала бизнес-леди. Престарелая светская львица Наталья Борисовна, мать топ-менеджера крупнейшей газовой компании, которую Филин давно знал, и с которой ему было всегда приятно пообщаться, ибо она была прекрасной собутыльницей и знала море пошлых анекдотов. Внутренне, он болел за эту престарелую барышню.

Третью участницу он не видел со сцены, она пряталась в задних рядах. Она и выиграла аукцион, когда Филин спустился со сцены, направляясь к женщине, с которой, возможно, проведет ночь после ресторана, как-нибудь на днях, его глаза непроизвольно расширились. Святослав улыбнулся девушке, которая робко смотрела на него, кусая губу.

— Маруся, по паспорту, Дурова, ну привет!