Глава 7. Хорошая была драка

Большие глаза Маруси были густо накрашены чёрным цветом, что не очень шло к её внешности, веснушки на лице нещадно замазаны, от чего она с её яркими рыжими волосами казалась какой-то несуразной бледной молью. Ярко-голубое платье с блестками, слишком короткое для подобного мероприятия, выглядело нелепым. Будто она звезда из фильмов про девяностые и играла в них «ночную бабочку». Филин ещё в первую их встречу заподозрил, что одеваться со вкусом это не про Пчёлку. Её прошлое платье ядовито-зеленого цвета чуть не вызвало у него приступ эпилепсии.

— Здрасьте, Святослав, — криво улыбнулась Маруся.

— О, моё имя запомнила — уже прогресс в наших отношениях! — усмехнулся он. — Ну, что давай плати за меня и я весь твой, прямо сегодня и сейчас!

Маруся замялась, испуганно оглядываясь вокруг, к ним через толпу гостей уже пробирался распорядитель аукциона, чтобы взять плату за лот.

— У меня денег нет, прям вообще! Я на метро сюда приехала! Не могли бы вы сами за себя заплатить? Я потом отдам! — прошептала Маруся, густо покраснев.

— Ни фига себе запросы, Маруся! — присвистнул Филин. — Ещё и сам за себя платить должен?

— Мне просто надо с вами поговорить! Я не знала, что ещё сделать!

— Так говори. Давай выйдем. За «поговорить» денег не беру.

Филин приобнял девушку за талию и повёл к выходу, по дороге его остановил удар ладонью в грудь и дорогу ему перегородил человек.

— Ты куда это направился с моей женой?! — прорычал молодой мужчина по виду младше Филина.

Тёмно-русые волосы, карие глаза, он сегодня выпил больше, чем Филин, судя по уровню храбрости, который зашкаливал. Его сломанный нос вправили, а синяки под глазами, кажется, были замаскированы тоном, чтобы не светить фонарями.

— Была твоя — стала моя, — ухмыльнулся Филин и тут же с позором пропустил удар в челюсть.

Вокруг раздались женские крики и просьбы позвать охрану, у Филина зашумело в ушах от прилива крови и адреналина в ней. Он, не задумываясь, нанес ответный удар.

За спиной его соперника возникли два мужчины, похоже, его охранники. Охрана Филина в это время прохлаждалась на улице.

Святослав был один против троих, но это его только подзадорило. Филин держал себя в форме, чтобы в любой момент быть готовым ответить ударом на удар. Трое наседали на него, и не по очереди, как обычно показывают в фильмах про каратистов, а все вместе, чтобы задавить числом.

Помощь пришла откуда не ждали — Север расчехлил свои ледяные кулаки и драка закончилась слишком быстро, к разочарованию обоих. Когда они уложили туши двоих мужчин на пол ресторана, два партнера по бизнесу взглянули друг на друга и усмехнулись.

— Хорошая была драка, Север.

— Кто это, блядь, такие смелые? — кивнул тот на избитые тела.

— Не знаю, а где третий?

— Тут где-то был, — осмотрелся Север. — Он в толпу отлетел с одного удара.

Дамы и господа вокруг предпочли высыпать на улицу, срочно покурить, чтобы не мешать драчующимся. Филин посмотрел сначала на мужчин, среди которых предположительного мужа Медовой Пчёлки не было, потом оглянулся вокруг в поисках неё.

— Блядь, Маруська, ты куда опять упорхала?! — выругался он, не находя рыжую шевелюру в радиусе десяти метров.

Скандал на светском херауте Филин с Морозовым быстро замяли, даже фото не утекли в сеть, два избитых тела оказались просто наёмными телохранителями мелких конкурентов Филина. Ничего не видели, не знают, мужик заплатил деньги наличными, не назвав фамилию, велел сюда прийти, надо было забрать строптивую жёнушку домой.

— Повыходят замуж за козлов, а Филин потом по роже получает, — усмехнулся Святослав, прикуривая сигарету на улице.

Рядом стоял Морозов, которому его Машенька заботливо стирала кровь с лица из разбитой брови. Мимо прошли супруги Лебедевы, Надя взглянула на Филина жалостливым взглядом и слегка улыбнулась.

— И эта вышла за козла, — вздохнул Филин, провожая их взглядом. — Что за эпидемия козловьей ветрянки?

— Маша, подожди меня в машине, пожалуйста. Алексей, проводи, — Север кивнул своему охраннику и тот увел девушку за собой.

— Не надоело тебе, Северуша, в пластмассовую жизнь играть с пластмассовой куклой Машей? — усмехнулся Филин, сплевывая кровь на землю. — Даже в драку ввязался, чтобы почувствовать себя живым, да? Я бы с такой правильной девочкой через неделю от скуки сдох. А знаешь, что тебе на самом деле надо?

— Лучше помолчи, Филин. Ты, похоже, принял на грудь больше, чем обычно, — холодно сказал Морозов, снимая с себя бабочку-удавку. — Я напоминаю тебе, что во вторник состоится встреча инвесторов по проекту «Серенада». Ты должен там быть, если хочешь участвовать или пришли кого-то, как всегда. Также напоминаю тебе, назовёшь меня так ещё раз — зуб выбью. До встречи.

Филин проводил Морозова скучающим взглядом и разочарованно вздохнул:

— Знаешь, прекрасно знаешь, что тебе надо, но даже имя её боишься вслух произнести.

Он достал из кармана телефон, у которого из-за драки треснул экран, но сенсор всё ещё работал. Промотав контакты, Свят набрал номер.

— Привет, Волчонок, не спишь? А я тут по роже получил, сразу тебя вспомнил. Как дела? Я к тебе приеду на следующей неделе, во вторник совершенно свободен, ставь пироги. Ты же знаешь, я люблю с картошкой и мясом.

Филин улыбнулся, слыша уставший голос Киры, бывшей когда-то Морозовой. Она сначала послала его, потому что он её разбудил, а потом рассмеялась звонким колокольчиком.

Да, люди вокруг любили страдать, а вот Филин не любил, когда люди, которые ему дороги испытывали боль и он как мог старался её облегчить. Жаль, что от него не зависела боль его маленького Волчонка. Её боль только что уехала со своей Машей…

*****

Филин чуть-чуть приврал Северу, ему бы такая Маша тоже не помешала, хоть раны бы ему после драки обрабатывала, а так всё сам. Святослав зашёл в мужской туалет и вытер кровь с губы, застирал манжет рубашки.

— Ну, нормально отделался, Святослав, даже фингала не предвидится! А в бороде-то синяк не видно будет, — подмигнул он своему отражению.

Пора было ему отсюда уходить, делать тут особо нечего, хотя адреналин всё ещё разгонял кровь по венам, ища выход. Филин подумал, почему бы не навестить падших женщин в вертепе разврата? Лучшим борделем города теперь владела Илона — «лучшая шлюха столицы», как себя когда-то гордо именовала работница ротового труда.

Он вышел на улицу и вдохнул июньский воздух в лёгкие, чувствуя себя невероятно живым и даже почти счастливым.

— Булат?

Он вздрогнул от этого голоса и своего имени, повернул голову в сторону — Надя, стояла в тени возле густых кустов и будто манила его своей белоснежной кожей во тьму. Филин шагнул к ней и вот они вдвоём, бывшие возлюбленные, первые друг у друга. Надя тепло ему улыбнулась, подняла руку, как в замедленной съёмке, дотронулась до его щеки, у мальчика Булата зашлось сердце в приступе ностальгической истерики.

— Ты всё такой же, Булат. Где драка — там ты, и всегда побеждаешь…

— Только ты больше не латаешь мне раны после неё, Ласточка, — грустно улыбнулся Филин.

На её лице будто отразились все воспоминания того времени, когда она с матерью переехала к отчиму, из большого города в маленькую деревню. Надя нервно сглотнула, прикусывая губу. Ласточка — никто кроме Булата её так никогда не называл. С её фамилией, которая досталась ей от родного отца, Надю в новой деревенской школе начали обидно дразнить, а потом и вовсе обзывать прямо в лицо, когда одноклассники поняли, что слабенькая и робкая девочка плохо понимает татарский. Однако, у неё появился защитник от всех злых языков — Булат. Одно его слово даже в сторону более старших ребят и в сторону Лебедевой больше никто не смел открыть рот.

Рука Нади скользнула вниз, слегка царапнув кожу на шее ногтем. Она положила дрожащую ладонь ему на грудь и Филин не мог сдержать ни своего участившегося дыхания, ни порыва души и тела. Он обнял свою Ласточку ладонями за лицо и припал к её губам. Поцелуй был таким же, как двадцать три года назад, пусть её губы стали чуть пухлее за это время, подколотые умелым косметологом, нос чуть острее, скулы чуть выше, она всё ещё была той самой Надей. А вот её лебединая шейка не претерпела никаких изменений, когда-то он обожал её целовать именно в неё. Она так смешно от этого хихикала.

Где-то рядом был её муж, другие люди, а Филин целовал её в шею, нежно и трепетно, как тогда, когда они были просто влюблёнными. Она резко оттолкнула его от себя, в её глазах стояли слёзы. Её ладони упёрлись ему в грудь и она всхлипнула, ударяя его по груди.

— Булат, ну зачем ты?! Я же…

— Замужем? Это ненадолго, — усмехнулся Филин, пытаясь её обнять.

Ласточка отчаянно забилась в его руках, она вырвалась и помчалась на свободу — обратно к мужу.

— Мне вас что, в клетку что ли всех посадить, чтобы вы не улетали?!

Он разочарованно смотрел ей вслед, пока сердце бешено колотилось в груди. Филин тихо сказал сам себе, констатируя факт:

— Сердцу не прикажешь.