ГЛАВА 16

– Виктория – Наконец-то, нас усадили в большие машины и в скором времени мы окажемся дома. Наконец-то можно отдохнуть… Сажусь вдалеке от всех на место у окна и опираюсь головой о прохладное стекло. Сказать, что этот рейс был нелёгким – не сказать ничего. Отравление Булатова, аварийная посадка, роды… Я чувствую себя лимоном, из которого выжали все соки. Всё, чего я сейчас хочу – это оказаться дома, набрать горячую ванную, а после – как следует выспаться. Вот и сейчас, когда машина трогается, мои и без того тяжёлые веки становятся просто каменными. И я вот-вот усну, но… Вот же блин. Сквозь полуприкрытые веки взгляд устремляется вперед и я вижу, что ко мне направляется Булатов… Что ему нужно? В груди нарастает волнение. Сон резко куда-то исчез, но я усиленно делаю вид, что сплю. Однако, пилота это не особо волнует, насколько я поняла. Ведь в следующий момент он подсаживается ко мне… По коже пробегают мурашки. Не знаю, почему я чувствую себя так странно, когда Игорь Викторович рядом… Сам он тоже выглядит усталым, измотанным и, почему-то, напряжённым. Его лицо немного побледнело, под глазами красуются синяки от недосыпа и стресса, кулаки плотно сжаты. И лишь глаза – его живые, пытливые глаза, смотрят на меня так, как будто вот-вот прожгут насквозь. – Виктория Валерьевна, с вами всё хорошо? Вы так побледнели… – спрашивает меня Булатов. Чего это он? Я думала, он останется со спасателями разговаривать, или, хотя бы, с Макаром Петровичем… А он пришёл ко мне. Не понимаю… – Нет-нет, всё хорошо.Просто… Первый полёт, и столько всего. Сами понимаете, наверное… Господи, я сейчас выгляжу, наверное, как самая последняя смущающаяся дурочка! – Разумеется, – мужчина понимающе кивает головой, выражая искреннее сочувствие, – Вы вымотаны, напуганы, очень устали. Но, – присаживаюсь рядом, – Всё позади, и… Повисает неловкая паузы. Булатов, почему-то, выглядит очень напряжённым. Такое чувство, что он хочет спросить меня о чём-то… Ах, да. Я же буквально только что принимала роды у одной из пассажиров самолёта. – Могу я спросить у вас кое-что? – резко спрашивает Булатов, плотно сжимая челюсти. Ну вот. Я, видимо, точно попала в цель. Что же… Сейчас проверим. – Я знаю, о чём вы хотите узнать, – немного нервно отвечаю я, чувствую, как в груди разгорается пожар смятения, стыда и … Страха перед воспоминаниями. – И что же? – я не смотрю на Булатова, но по тону слышу, что выражение его лица сейчас, наверняка, удивлённое. – Почему я бортпроводник, если была врачом. Это вы хотели спросить? – Да, – кивает Булатов, – Именно это. Хотела бы я закатить глаза, но… Не знаю, отчего в моей душе такое чувство, что сейчас я могу доверить свою историю именно этому человеку. Хотя… Несколько месяцев уже прошло с тех пор. Возможно… Просто отболело. Не знаю. – Хорошо, – выдыхаю я, – Я вам расскажу, но предупреждаю – история не из приятных. – Я буду слушать внимательно, – Булатов кивает, – Но сначала я… Мужчина тянется ко мне. Внутри нарастает паника, но Булатов всего лишь пристегнул меня ремнём безопасности. Внутренняя дрожь погасла так же быстро, как и зародилась. Что же… Видимо, не отболело. Но от своих слов отказываться уже очень поздно. – Спасибо, – тихо шепчу я, а после начинаю свой рассказ, – Я закончила лечебный факультет медицинского университета. Пока училась – работала медицинской сестрой в отделении экстренной хирургии, анестезиологии-реанимации и несколько раз ездила с знакомым врачом на скорой помощи. Однако, в качестве узкой специальности я выбрала неврологию. Закончила ординатуру, стала работать… Булатов слушает меня внимательно, улавливая каждое сказанное мной слово. Видя интерес в его глазах, я немного расслабляюсь и продолжаю рассказ уже более уверенно. – Однако, заведующий отделением больницы, где я работала, – сердце болезненно щемит, – Он был мужчиной… С некоторыми наклонностями. Выражение лица Булатова становится более напряжённым. Я нервно закусываю губу, которая начинает дрожать. Внезапно… Чувствую руку Игоря Викторовича на своей руке. – Что вы… – поднимаю на него взгляд. – Всё хорошо, – произносит мужчина, – Вы можете быть честны со мной, я не осужу вас и всё пойму. Спасибо и на этом… – Х-хорошо. В общем, он любил приставать к новым сотрудницам. Я не стала исключением. Поначалу я думала, что это просто желание босса невинно интегрировать меня в работу. Сами понимаете, кофе приносил иногда, помогал, поддерживал. Потом это стало нарушать мои границы, Как морально, так и физически. Я сразу пресекла все его порывы, чётко обозначив, что на работе я работаю, но… Как-то он запер меня в кабинете и стал склонять к близости. Я вырывалась, кричала, но… Было поздно – все разбрелись по домам. В отделении не было никого, кроме пациентов под седацией. По моей щеке бежит слеза. – Урод, – крепко сжимает мои ладони Булатов, – Настоящий урод… Мне жаль, что так вышло. – Нет, нет, ничего не было! Я крепко пнула его так, что он на пол упал от боли, – вытираю слезу, покатившуюся по щеке, – И сказал, что либо мне придётся долго извиняться перед ним… Сами понимаете, как, – моё лицо начинает гореть от осознания того, что и кому я рассказываю, – либо… Простите я… Я зря это рассказала вам… Закрываю лицо руками, пытаясь скрыть плач, но Булатов не даёт мне этого сделать. – Всё в порядке. Но почему вы не ушли в другую больницу? – Он сказал, что если я уволюсь, то никогда не смогу устроиться врачом. Дороги мне везде будут закрыты, но… Работать там я больше не могла. После такого – нет… И я вспомнила ,что в детстве хотела стать стюардессой. Собственно, вот я здесь. – Вы хотите вернуться на работу врачом? – внезапно задаёт мне вопрос Булатов. – Что? Но… Как? Думаете, я не пыталась? Моё имя везде в красном списке… – Это не ваши проблемы. Скажите – да или нет? – Я очень любила медицину… – Значит мне нужно полное имя вашего бывшего начальника. Я вам помогу. Но… Что он собирается сделать?!