ГЛАВА 5

– Булатов – “Твою мать, ну Макар Петрович! Ну чего же вы как не родной-то!” – проносится в моей голове момент, когда Тузов говорит ко мне с просьбой “не кошмарить девочку”. А девочку кошмарить хочу и буду, ибо нехрен не смотреть под ноги, портить форму первого пилота и… Быть такой красивой. Твою мать, да. Она сногсшибательная красотка, и я не могу этого отрицать. Однако, каждое её появление в поле моего зрения вызывает во мне прилив необъяснимого гнева и раздражения в голове. И прилив в брюках. Давно такого не было, чтобы какая-то сопливая стюардесса со смазливой мордашкой так меня цепляла. Хотя, кого я обманываю? Ни разу не было такого. А сейчас – вот, пожалуйста. Ещё и пререкается. Не Тузов нажал кнопку, а я. Да, я. Но не могу, не могу я держать себя в руках. Вот и начал заваливать её вопросами на брифинге. А она возьми, и ответь на всё, ещё и так чётко и так правильно! – Игорь Викторович, – внезапно что-то говорит мой напарник, а в следующую секунду самолёт начинает трясти. – Твою мать, – произношу я, оттягивая рычаг управления двигателем полностью на себя. Идиот! Задумался о девчонке, и пожалуйста. Аристова всё это время стоит рядом и испуганно вжимается тонкими пальцами в спинку моего кресла. – Ч-что это было? – непонимающе спрашивает она дрожащим голосом. – Вон отсюда, – рявкаю на неё я, не отрывая взгляда от панели управления, – Скажи Юлии Петровне, чтобы она сказала всем пристегнуться. Живо. – Х-хорошо, Игорь викторович, я уже… – Я СКАЗАЛ ЖИВО! – вновь рявкаю я на девушку, после чего она спешно удаляется. Возвращаюсь к панели управления. Так. – Не прошло, Игорь Викторович, – говорит мне коллега, – До сих пор трясёт. – Вижу. Увеличиваем обороты, прожигаем свечи. – Обороты на семьдесят два, – говорит Тузов и я удовлетворительно киваю. Прислушиваясь к самолёту, чувствую, что тряска прошла. – Фух, – вытирает со лба капельки пота Тузов, – Нормально. Летим дальше. – Игорь Викторович! – за нашими спинами появляется Юлия Петровна, – Что у вас тут? Аристова сказала, что мы падаем. Что? С ума сошла что-ли? Ну я ей устрою… – Не падаем. Аристову после посадки ко мне позовите. поговорить надо. – Что-то серьёзное? – взволнованно-игриво спрашивает старшая бортпроводница, – Если что – вы мне сразу скажите, Игорь Викторович, я её… – Не надо, – я сухо одёргиваю женщину, – Сам с ней разберусь. – Но ведь я… – Я всё сказал. Можете идти. – Ладно, – недовольно отвечает старшая бортпроводница, – Вам что-то нужно? Чай? Кофе? – Нет-нет, душенька, – добродушно говорит вместо меня Тузов, –Ничего не нужно, спасибо. Идите. Хороший мужик всё-таки Макар Петрович. Добрый, душевный, понимающий. Углы сгладить везде может. Впрочем – неудивительно. Всю жизнь на гражданке летал. А я, как глаза закрываю, свист военных двигателей слышу. И вижу, как летают снаряды. Потряхиваю головой, отгоняя от себя наваждение. Вот же… Аристова. Падаем, говоришь? Я ей устрою падение. – Виктория – – Вон отсюда! – орёт на меня Булатов, делая какие-то махинации с панелью управления. – Х-хорошо, – с трясущимися от страха губами произношу я и спешно покидаю кабину пилотов, слыша очередной крик первого пилота. – Эй, что случилось? – сразу же подбегает ко мне Ксения, – На тебе лица нет, и самолёт так трясёт, что некоторые непристёгнутые пассажиры потеряли равновесие! – Д-да, – дрожа, отвечаю я, – Игорь Булатович сказал, что всем нужно пристегнуться. – Господи, – встревоженно отвечает Ксения, с трудом выбегая из нашей каморки и направляясь к фюзеляжу, однако… Путь ей неожиданно перекрывает Юлия Петровна. Старшая бортпроводница упирается руками в бока и недовольно смотрит то на меня, то на мою подругу. – Ну и что тут у вас происходит? – Игорь Викторович сказал, что нужно удостовериться, что все пассажиры пристёгнуты, – говорит Ксения, – Чувствуете, что самолёт потряхивает? – А как ты общалась с Игорем Викторовичем? К ним ходила Аристова, насколько я помню, – голос управляющей с каждой фразой звучит всё более недовольно. – Да, он сказал, что всем нужно пристегнуться. Юлия Петровна недоверчиво хмыкает. – Пойду сама спрошу, – говорит она и удаляется в направлении к кабине пилотов. – Ну дела-а, – протягивает Ксения, – Какая-то нервная она сегодня. – Может, приболела, – отвечаю я, глядя старшей вслед. – Да нет, – отрицательно мотает головой Ксения, – Скорее всего, очередной ПМС. Ладно, идём, нужно быстро проверить пассажиров. ***– Уважаемые пассажиры, – громко произносит Ксения, – Прошу вас, вернитесь на свои места и пристегните ремни. Мы вошли в зону турбулентности! Что? Но никто не говорил про турбулентность… Вероятно, она так сказала потому что самолёт потряхивает, но причина неясна. Поэтому турбулентность – хорошая причина для пристегивания. И паники из-за этого не случится. – Почему это я должен пристёгиваться?! – внезапно возмущается какой-то мужчина, – Я вообще-то только что поел и мне будет некомфортно с ремнём на животе. Ксения разворачивается ко мне лицом и многозначительно закатывает глаза. – Ну, началось, – одними губами шепчет она и шаткой походкой направляется к ворчащему пассажиру. Решаю пройти за ней. Заодно послушаю, как правильно коммуницировать с “проблемными” гостями. Хотя… Я и в больнице чего только не насмотрелась и с кем только не разговаривала. Однако, не успеваю я приблизиться к подруге, как кто-то со спину хватает меня за руку… От этого у меня холодок по коже! Я вздрагиваю, и оборачиваюсь… Ах!