ГЛАВА 8

– Виктория – – Вика?! – перед нами возникает Ксения, потрясённо смотрящая то на Булатова, то на меня, находящуюся у него на руках. Вот же… – Иг-горь В-викторович? – Ксения от удивления открывает рот, тараща на нас округлившиеся глаза. Да уж… Неловко вышло просто максимально. Робко поднимаю взгляд на Булатова, чьи желваки заметно напрягаются а взгляд снова становится хмурым. Хотя, ещё секунду назад смотрел на меня с какой-то… Заботой? Или мне показалось… Вероятно, показалось. – Девушка, вы куда-то спешили? – спрашивает Булатов у Ксении, которая находится едва ли не в состоянии изменённого сознания от увиденного. Я вспоминаю, как она говорила о Булатове на брифинге. О его потрясности и одновременно недосягаемости. А сейчас она видит, как Игорь Викторович несёт меня на руках. Меня, новенькую, пролившую на него кофе ещё до того, как он узнал, как меня зовут. – Н-нет, не спешила, просто… – Ксения кидает на меня взгляд, полный ненависти и какого-то недоверия, – Простите! С этими словами она, чуть ли не плача, убегает в сторону, не оглядываясь. В моём солнечном сплетении появляется непонятное чувство – смесь тошноты и чего-то нового, непонятного. Словно узел затягивается – тугой, болезненный. Надеюсь, она не надумала себе ничего лишнего… Хотя, что-то мне подсказывает, что после этого не только Ксения, а весь экипаж с Голуновой во главе будет смотреть на меня косо. Булатов даже не обернулся на убежавшую Ксению. Всё, что он сделал – лишь поудобнее взял меня за талию. От прикосновений его сильных рук к моему телу по мне словно растекается лава. Мне страшно от того, что я не понимаю, что творится в голове у этого мужчины! Человек-тайна, человек-головоломка. Сложный, закрытый, но… Такой сильный и мужественный, что дыхание спирает! Теперь я понимаю, почему Ксения говорила о нём в таком ключе… – К-куда вы меня несёте? – голос предательски дрожит, – Может, я лучше сама… – Нет, – Булатов отвечает тихо, но в этом тихом ответе гораздо больше стали и властности, чем в крике любого другого мужчины, – Не сама. Не хватало тебе убиться окончательно. – Так это забота о коллеге? – немного саркастично спрашиваю я, и резко осекаюсь. Не стоит разговаривать с ним в таком тоне… Мы сейчас с ним находимся один на один, и от этого мне немного не по себе… – Если не перестанешь болтать… Ой… Кажется, доигралась. От испуга зажмуриваю глаза на мгновение, пытаясь перевести дух. Хотя, от чего я могла устать? Вот Булатов наверняка устал, он несёт меня практически десять минут! Лишнего веса у меня нет – при довольно высоком росте я вешу всего пятьдесят килограмм, но это ведь в любом случае вес! А ему – хоть бы хны… Спустя пять минут мы оказываемся в пустой комнате с аккуратным и красивым ремонтом. Приглушённый свет, мягкие диваны и, к моему удивлению, холодильник. – Есть хочешь? – посадив меня на одно из кресел, спрашивает Булатов. – Немного… – неловко отвечаю я. Кажется, несколько часов назад он приказывал мне выйти вон из кабины пилотов – грозно, жёстко, а сейчас… Он всё такой же хмурый, но… Он помог мне добраться до зоны отдыха, спрашивает, не голодна ли я… Булатов, чёрт возьми, что творится в его голове?! Игорь Викторович достаёт из холодильника какие-то контейнеры. – Эта… Паста с курицей, овощной крем суп, блины из чечевицы… Положили хрен пойми что. Нет бы обычное пюре с котлетами… Не могу сдержать улыбку. Точно так же ведёт себя мой отец в любом ресторане, во время наших редких совместных походов куда-то. – Чего молчишь? Что тебе разогреть? – Ой, – я неловко потупливаю взгляд, – Пасту с курицей, пожалуйста… Булатов, ничего не ответив, ставит еду разогреваться. Повисает неловкая пауза. Воздух как будто становится густым и вязким, как будто пространство в этой комнате меняется под влиянием необъяснимых сил. – Спасибо, – робко отвечаю я, – Если бы не вы, я… – Неважно. Ешь, – отвечает мужчина, садясь напротив меня и просверливая меня взглядом, от которого мне становится неловко. – Можно вопрос? – неожиданно для самой себя, спрашиваю я. Мужчина молча кивает. – Насколько я знаю, все ушли в ресторан… Почему вы не отправились с ними? – Разве я должен отчитываться перед тобой, Аристова? – проницательный взгляд прищуренных в полумраке глаз Булатова проникает мне прямиком в душу. – Нет… Простите, – я закусываю нижнюю губу. – Да ладно, – усмехается он, – Я не настолько груб, как ты могла подумать. Не люблю шумные компании, вот и всё. – Надо же, – отвечаю я, – В этом мы с вами похожи. – Разве? – Булатов приподнимает бровь, – Я был уверен, что тебе, – он проходится взглядом по всему моему телу, отчего я, почему-то, начинаю дрожать, – Подобные мероприятия только в радость. – Вы ошиблись, – чуть смелее улыбаюсь я, – С чего такие доводы? Булатов вновь смотрит на меня взглядом голодного зверя – хищного, опасного. А я в очередной раз ощущаю себя его жертвой, которая благополучно оказалась загнана в угол. – Неважно, – мужчина смотрит на часы, – Нам снова скоро вылетать. Поторопись. – Как? Уже? – удивлённо гляжу на наручные часы и понимаю, что Игорь Викторович прав. ***Предполётный брифинг прошёл благополучно. Не считая того, что весь экипаж, за исключением обоих пилотов, смотрел на меня косо. Ксения при виде меня лишь презрительно фыркнула, а Юлия Петровна так и вовсе решила стойко меня игнорировать. Не понимаю, с чего они так на меня взъелись?! Я ведь ничего не сделала… Вернее, сделала… Но не я! ***– Проходим, проходим, живо! – командует Юлия Петровна в момент, пока мы взбираемся по трапу в самолёт, – А ты, Аристова, – она больно хватает меня за локоть, когда я прохожу мимо, – Не знаю, что ты сделала с Игорем Викторовичем, но знай, это твой последний полёт вместе с ним! От этого заявления я опешила. – Что вы такое говорите? – Я знаю, ты с ним спишь! – С чего вы это взяли?! – мои глаза округляются всё сильнее и сильнее. – Все знают! И да, на этом рейсе ты не будешь делать ни-че-го. Поняла меня? Просто сиди и смотри в окно! Пошла! Ничего не понимаю… Нужно будет потом пойти к руководству и попросить их разобраться в этом недоразумении, это ведь ложь и несправедливость! В горле стоит ком из обиды, но я в данной ситуации сделать, увы, ничего не могу. Поэтому я сажусь и начинаю смотреть бортовую документацию – в любом случае это лучше и полезнее, чем тупо смотреть в окно. – Что, Аристова, – язвительно говорит проходящая мимо меня Ксения, – Сидишь и бездельничаешь? – Что случилось? – поднимаю на неё глаза, полные непонимания, – Почему ты так говоришь? – Булатов мне не нравится, Булатов мне не нравится, говорила ты, – злобно смотрит девушка мне в глаза, – А сама захомутала его в первом же полёте! Что ты с ним сделала? А?! – Я… Я подвернула ногу и не могла идти, – честно отвечаю я. – Ну-ну, – смеётся Ксения, – Сейчас я пойду и отнесу обед нашим пилотам. Может быть, я тоже удачно уроню на Игоря Викторовича кофе и он, наконец-то обратит своё внимание и на меня! Сумасшедшие размышления, конечно… Сказать, что я удивлена – значит не сказать ничего. Да уж. Не думала я, что мой первый рейс обернётся таким провалом. Минуты тянутся одна за другой, я уже потеряла счёт времени. НЕ знаю, сколько мы летим. Понятно одно – самолёт уже набрал высоту как следует. Внезапно начинается тряска. Снова турбулентность? Не похоже… В этот раз она гораздо сильнее и ощутимее! Становится страшно. Что это может быть?! Пока я теряюсь в догадках, на борту слышится голос второго пилота. – Самолёт вынужден совершить аварийную посадку, первый пилот… Ш-ш-ш-ш… Слышу, как в фюзеляже нарастает испуганный шум пассажиров. Что происходит?! Неужели мы… Падаем? Что же происходит? Неужели самолёт действительно падает? И что случилось с Булатовым?! Конец ознакомительного фрагментаОзнакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»