ГЛАВА 9

– Булатов – – Игорь Викторович, – раздаётся за моей спиной девичий голос, но я не оборачиваюсь, а внимательно смотрю на панель управления, – Ваш обед… – Да, спасибо, – сухо говорю. Почему не Аристова? Где она? Я ведь просил старшую… – Игорь Викторович! – требовательный голос становится громче и я с раздражением поворачиваю голову. Передо мной стоит та самая девушка, которая видела нас с Аристовой в аэропорту. Меткий взгляд за секунду считывает нарушение базового дресс-кода бортпроводника нашей авиакомпании. Пуговицы должны быть застёгнуты, волосы – собраны в аккуратную прическу. А у этой девушки, чьего имени я даже не помню, распушены кудри и рубашка расстёгнута так, что практически видно зону декольте. – Почему не по форме? – недовольно спрашиваю я, возвращая взгляд к панели управления. – Игорь Викторович, вы знаете, – томным голосом произносит стюардесса, – Эта новенькая… Она та-ак отвратительно ведёт себя на борту. Ещё минута и я окончательно потеряю терпение. – Возвращайтесь к работе, – цежу сквозь зубы, чувствуя, как во мне начинает бурлить не недовольство, а уже злость – полноценная, вперемешку с раздражением, – Не мешайте мне работать. – А где ваш второй пилот? – Я сказал выйдите отсюда, – мой голос становится тише. Это всегда означает лишь одно – я зол. Чертовски зол. – Ой, – вздрагивает девушка, – Как больно! Оборачиваюсь и наблюдаю “невероятную” картину. Но, скорее, пошлую, глупую, бессмысленную и всё в этом роде. Стоящая позади меня девушка выливает на себя стакан с кофе, который всё это время был в её руках. Глупая? Сумасшедшая? Всё вместе? Иного объяснения я этому поступку дать не могу… – Если вы сейчас же не покинете кабину пилотов, я сделаю всё, чтобы этот рейс стал для вас последним, – из последних сил стараюсь сдерживать себя в руках, – Уж поверьте, я смогу это сделать. – Простите, – закатывая глаза и томно вздыхая, произносит эта клуша и, наконец-то, покидает моё рабочее место. Вот даёт… Надо бы записать всех членов экипажа на психиатрическую экспертизу, что-ли. Голунова недобро смотрела и на меня и, как мне показалось, на Аристову. Сейчас это недоразумение, которое, слава богу, уже покинуло кабину. А что будет потом? Сейчас Тузов вернётся поддатый из уборной и начнёт плясать? Ну нет… Не надо такого “счастья”… Проверяю показатели панели управления – всё хорошо, летим спокойно. Только вот Макар Петрович что-то задерживается… Ладно, самое время перекусить. Нажимаю кнопку автопилота и с аппетитом начинаю уплетать сочную куриную котлету с ароматным картофельным пюре. Вкусно, только… Почему-то горчит. Или мне показалось? Что-то не то. В глазах резко начинает темнеть, поле зрение сужается с каждой секундой. К горлу подступает удушающий комок. Что происходит? – Господи. Игорь Викторович! – рядом со мной, наконец-то, появляется Тузов и взволнованно смотрит на меня, – Что с вами? Шум в задней части самолёта окончательно оглушает меня и я падаю на пол, теряя равновесие. Последнее, что я слышу, это нецензурную брань Тузова, взявшего управление самолётом на себя. – Чайки, твою мать… Двигатель повреждён… Экстренная посадка, диспетчер! Запрос на экстренную посадку! *** – Виктория – Что это было?! Какой-то толчок, после чего самолёт резко начинает трясти, в фюзеляже слышится звон посуды и взволнованный шёпот пассажиров, перерастающий в крики паники. Если бы не мой ремень, я бы сбилась с ног! Но я не могу не проверить, что произошло, нужно узнать, что случилось! – Самолёт вынужден совершить аварийную посадку, – раздаётся на весь фюзеляж голос Макара Петровича, звучащий с непонятными перебоями. Что происходит?! Я ничего не понимаю! Удушающее чувство липкого, парализующего страха расползается по мне изнутри, заставляя всё моё тело дрожать! И почему обо всём сообщил Макар Петрович? Что с Булатовым? Взволнованное сердце пропускает удар и, кажется, я вот-вот потеряю сознание. – Чего стоишь, Аристова? – на меня налетает Юсупов, – Только что провели инструктаж по технике безопасности при осуществлении аварийной посадки! Бегом на место и пристегни ремень! – А… Что случилось? Почему мы падаем? – я едва сдерживаю слёзы от нарастающего в душе страха за свою жизнь, за жизни пассажиров и… За Булатова. В душе огнём полыхает тревога и дурное предчувствие, что с Игорем Викторовичем что-то произошло. – Откуда я знаю, – ворчит Юсупов, – Кто-то говорил что стая птиц с двигатель попала, вот он и отказывает. Какой ужас… – И… Что же нам теперь делать? – испуганно пищу я, – Неужели мы… Не хочу произносить этого вслух. – Да нет, не должны, – сухо отвечает мой коллега и, не глядя ни на кого, пристёгивается ремнём безопасности. В отсек для экипажа заходят перешёптывающиеся между собой Ксения и Юлия Петровна, каждая из которых с насмешкой смотрит на меня. Вот же змеи! Что им нужно, я не понимаю? Ведь всё было хорошо! Однако, с каждой секундой эту неприятную, мерзкую эмоцию из их взгляда вытесняет страх. Дикий, животный страх. Все сейчас боятся – неудивительно, ведь нам предстоит экстренная посадка в непредназначенных для неё условиях, с повреждённым двигателем. Внезапно раздаётся голос… Булатова. – Это командир экипажа, Игорь Булатов. Экстренная посадка через десять, девять… Сердце замирает от ужаса и ледяной паники. – Восемь… Семь… Дальнейший отсчёт я просто не слышу. Я зажмуриваю глаза в ожидании неизвестного…