ГЛАВА 10

– Виктория – Мир вокруг становится каким-то игрушечным, ведь сейчас, находясь на волосок от смерти я не думаю о том, почему ко мне так отнеслись остальные бортпроводники. Я не думаю о том, почему в мире в принципе так много несправедливости, корысти и жестокости, нет. Сейчас это как будто бы не важно. Единственное, что сейчас есть в моих мыслях – это лица моей семьи – мамы, папы… Любимая собака родителей и, на мгновение, почему-то возникает лицо Булатова. Сердце ёкает от терзаний и страха за свою жизнь перед падением в неизбежность. Всем телом чувствую, как самолёт делает резкий крен, стремительно снижая высоту. Слышу, как в фюзеляже раздаются громкие крики до смерти испуганной толпы, которые то и дело перерастают то в истошные вопли, то замирают, даря слуху драгоценную тишину. – Хоть бы пилоты знали, что делают, – шепчу я себе под нос эти слова, словно молитву, словно мантру, которая на сто процентов поможет мужчинам, сидящим в кабине пилотов, выполнить свою работу с минимальными потерями. БАМ! Резкий толчок вперёд, отчего моя голова резко подаётся вперёд и я чувствую острую, пронизывающую мою шею боль, а затем… Пропадаю в темноту. *** – Твою мать! Твою же мать! – сквозь наполовину оглушённое состояние я слышу громкие голоса. Мы умерли и уже на небесах? Нет… Если мне не послышалось – звучала фраза “твою мать”… Не похоже на небесный лексикон… Так, скорее, говорят русские, когда испытывают сильные, непередаваемые эмоции. – Да, да, они – герои… – А капитан! Капитану вообще медаль нужна! – Да, да! От президента! Как шумно и гулко звучат эти голоса в моей голове. Они одновременно имеют какой-то смысл и, в то же время, сливаются в большой и непонятный поток бессвязных звуков. “Кажется, мы всё-таки живы” – постепенно приходит ко мне осознание произошедшего, – “Только вот вряд ли мы находимся около цивилизации”. И правда. Втягиваю воздух, не характерный для городской местности – там он пыльный, задымлённый и словно удушающий, а здесь… Делаешь вдох, и надышаться не можешь. Лес? Тайга? Где же мы?… Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Повторяю попытку снова и снова. С большим трудом мне удаётся это сделать. Яркий солнечный свет пробивается через полураскрытые веки, давая чёткое осознание, что я всё-таки абсолютно точно жива. Значит, нужно скорее приходить себя! Вдруг кому-то нужна моя помощь?! – О, Виктория… Простите, отчество не запомнил, – слышу уставший голос Макара Петровича, – Вы очнулись! – Да, – я окончательно прихожу в себя, – А… Что произошло? – я испуганно осматриваюсь вокруг и понимаю, что я всё так же пристёгнута к своему креслу, что я нахожусь на борту, но мы точно не в воздухе. Люк самолёта открыт и снаружи до меня доносятся разговоры людей. – Экстренная посадка аварийная, – объясняет Макар Петрович, заботливо отстёгивая мой ремень безопасности, – Да уж… Нечасто такое бывает. Мужчина задумчиво потирает бородку. Вид у него очень уставший и измученный. Понятно, почему… За последний час он столько сделал, но… Сердце ускоряет и без того стремительное биение. Где Игорь Викторович? – Тише, тише, – успокаивает меня Тузов, когда я пытаюсь встать с кресла, – Не надо так резко. – А где, – от волнения я начинаю немного задыхаться, – Где Игорь Викторович? Что с ним? Мужчина пожимает плечами, хотя глаза его резко мрачнеют. Неужели что-то случилось?! – Странная история, – голос Макара Петровича становится тихим и низким, – То, что птицы в двигатель попали – это ладно, часто бывает, но… Тузов смотрит на меня несколько недоверчиво, но… Он ведь уже начал говорить. И я разумеется оставлю всё в секрете. – Обещаю, я ничего никому не скажу, – горячо киваю я, сразу же жалея об этом – кажется, растянула связки и поворачивать голову мне пока что больно. – Хорошо, – с облегчением выдыхает Тузов, – Странно то, что Игорь Викторович не заметил птиц. С его-то опытом. Военный лётчик-виртуоз, думаю, сама понимаешь. – Да, но, – не могу устранить дрожь в голосе, которая предательски усиливается, – Он ведь не мог… Ну… Просто так. – В том-то и дело, что нет. Он начал терять сознание, когда я вернулся из… Неважно. Что? Потерял сознание? Но я ведь слышала его голос, который объявлял о скорой аварийной посадке! – Но… Как? Кто же тогда говорит по рации?! – Я же говорю, не человек он, а живая легенда, – с нескрываемым уважением говорит Тузов, – Пару секунд побыл в отключке ,потом резко стал делать всё, что нужно для аварийной посадки, а потом… Многозначительная пауза. Считанные секунды, которые длятся мучительно долго. – Только после того, как произошла посадка, он отключился, – подытоживает Макар Петрович, устало потирая виски пальцами. – Где он сейчас? – В отсеке для отдыха, я его унёс, – сокрушается Тузов, – На борту нет врача, который мог бы ему помочь, так что… Это ошибка. Я – врач, пусть об этом никто не знает, и пусть я решила покончить с медицинским прошлым – это часть меня, от которой я никогда не смогу полностью избавиться. – Есть, – дрожащим голосом произношу я, сразу встречаясь с непонимающим взглядом второго пилота. – Из пассажиров – никого, из бортпроводников – тем более… – Макар Петрович, пообещайте, что и моя тайна останется неразглашённой, – прошу я. – Х-хорошо, но… Аристова! Прости, отчество не помню… – Валерьевна. – Виктория Валерьевна, к чему вы клоните? – Я – врач. В прошлом. – Чего-о-о? – Да, – решительно киваю я, – Я закончила медицинский университет, во время обучения работала в экстренном отделении реанимации и интенсивной терапии, а после – получила специализацию по неврологии и работала врачом в стационаре… – А как тебя в небо-то тогда занесло?! – Долгая история, – отвечаю я, – Ведите меня к Булатову. Возможно, я смогу что-то предпринять, чтобы помочь ему. Мои драгоценные читатели! От всей души рекомендую мою новую книгу "РАЗВОД. Второй шанс" Душераздирающая история о любви и предательстве, душевных переживаниях и сложном выборе, от которого зависит счастье нескольких человек.