Глава 3

Виктор еще раз провел расческой по непослушным волосам и удовлетворенно вздохнул, пристально глядя на свое отражение в небольшом мутноватом зеркале. В целом, он остался доволен собой. После вчерашних бесед с Зиминым и Мартом, которые так много и так круто поменяли, он и сам решил действовать решительно, не откладывая важные дела «на потом».

Будучи человеком, не лишенным наблюдательности и даже некоторых аналитических способностей, Ким пришел к выводу, что его собственный вкус в одежде, мягко говоря, далек от идеала. В принципе, ничего страшного в этом не было. Друзья на этот счет не загонялись, а мнение остальных его не слишком интересовало. Кроме, разумеется, представительниц прекрасного пола, к несчастью, не упускавших случая позлословить на его счет.

Устав терпеть болезненные уколы своему самолюбию, влюбчивый юноша, не мудрствуя лукаво, решил копировать манеру друга. Благо Вахрамеев, или теперь уже Колычев, пользовался неизменным успехом в любой компании.

Смахнув щелчком невидимые пылинки с плеч светлого пиджака, Виктор еще раз убедился, что рубашка, костюм и легкие туфли безукоризненно отглажены, сияют чистотой и выглядят при этом, что называется, респектабельно.

Придя к выводу, что наряд для начала новой жизни выглядит более чем подобающе, Ким, прошагав по гулким коридорам и аккуратно постучав в дверь учительской, оказался перед своим преподавателем. На секунду задержал дыхание и решительно обратился к наставнику.

— Ваше благородие, нельзя ли мне сегодня уйти пораньше?

Обычно наставники относились к подобным просьбам крайне отрицательно, но, во-первых, молодой человек был прилежен в науках, а во-вторых, их не часто именовали «благородиями». Как тут было отказать?

— Что, предстоит бой на близкой дистанции? — ухмыльнулся мастер, оценив непривычный внешний вид ученика. — Ладно, ступай.

— Покорнейше благодарю.

— Да иди уже, покуда не передумал! И завтра чтоб без опозданий! А то знаю я вас…

Покинув в приподнятом настроении свое учебное заведение, молодой человек впервые в жизни не стал опустошать чужую клумбу, а купил скромный букет у девушки-цветочницы и поспешил по направлению к женской гимназии, в которой училась Надя Ли.

Ждать пришлось довольно долго, но, как известно, «влюбленные часов не наблюдают», и полный самых радужных предчувствий Виктор готов был провести у заветных ворот всю жизнь.

Наконец, старшеклассницы появились на крыльце большого трехэтажного здания Первой женской гимназии. Одетые в очень скромные и сдержанные белые форменные платья с длинными глухими рукавами и темные фартуки, с туго заплетенными в косы длинными волосами, они, щебеча как сказочные птицы, расходились каждая своей дорогой.

Время от времени они, конечно, бросали на странного молодого человека с цветами заинтересованные взгляды, но он в ответ лишь растерянно улыбался, потому что ждал только одну единственную на всем белом свете, пока не увидел ее.

Девушка шла в окружении подружек и беспечно улыбалась солнечному дню и закончившимся скучным занятиям, когда на ее пути оказался ушибленный Амуром юноша. Сначала в ее глазах промелькнуло недоумение, потом узнавание и легкая растерянность, но потом самообладание вернулось, и она мило улыбнулась ему как старому знакомцу.

— Здравствуйте, Надежда, — выдавил из себя Витька, заметивший только улыбку, и на негнущихся ногах подошел к предмету своей страсти.

— Здравствуйте, э…

— Виктор.

— Да, Виктор. Как чудно, что я вас встретила. А что вы здесь делаете?

— Вас ждал, Надя, — набравшись храбрости, не слишком изящно сунул девушке в руки букетик. — Вот цветы. Можно, я вас провожу?

Беззастенчиво гревшие уши спутницы тут же захихикали, но, как оказалось, мадемуазель Ли было не так просто смутить.

— Отчего же нет, я с удовольствием с вами прогуляюсь, — просто ответила она.

— В таком случае, не будем вам мешать, — немного жеманно заметили гимназистки и поспешили отойти в сторону, не спуская, впрочем, глаз со странной парочки.

Первые пару минут они шли молча. Смущенный Витька не знал что сказать, а Надя просто невозмутимо шла рядом, наслаждаясь вниманием подруг.

Затем Ким собрался с духом и робко произнес:

— Вы позволите предложить вам мороженое?

— Отчего же нет? — улыбнулась девушка. — Я очень люблю сладкое. Только где же вы его возьмете?

— Здесь совсем рядом есть кафе. Говорят, в нем подают чудесный пломбир разных вкусов и кофе с венскими вафлями.

— Тогда пойдемте, — на удивление легко согласилась девушка, которая, казалось, и сама совсем не спешила возвращаться домой.

Честно говоря, Виктор не смел и надеяться, что Надя примет его приглашение. Тем более что гимназистам запрещалось посещать публичные места без сопровождения родителей, но теперь, когда самые смелые его мечты осуществились, обрадовался и проявил настоящую щедрость, совсем забыв поинтересоваться, что предпочитает его избранница.

— Нам, пожалуйста, по три шарика, — выпалил он официантке. — Ананасовый, вишневый и крем-брюле!

— Как будет угодно, — сделала она книксен.

— И кофе с печеньем, — запоздало крикнул он ей вслед.

— Всенепременно.

Сидя за столиком на крытой веранде, молодые люди с аппетитом принялись за сладости, потом пили кофе, болтая о всяких пустяках. Недавнее совместное приключение невольно сблизило их, и они вели себя как старые друзья или, по меньшей мере, давние знакомые. Потом они гуляли, причем, Ким взвалил на себя оказавшийся совсем нелегким ранец с учебниками. Что касается мадемуазель Ли, то она воспринимала его неловкие ухаживания как должное. Время летело незаметно, и не успели они оглянуться, как оказались перед тяжелыми дверьми большого особняка.

— Вот я и дома, — сообщила Надя.

— Жалко, — вздохнул Витька. — Но мы ведь еще увидимся?

— Конечно, — отозвалась девушка, стрельнув глазами по сторонам, на прощание легко прикоснулась сладкими, сочными губами к его щеке.

Ким так растерялся, что не нашелся сразу, что ответить, а когда все-таки открыл рот, гимназистки уже и след простыл. Ему хотелось петь, а еще лучше, взлететь как воздушный шарик, наполненный волшебным газом счастья. Постояв с минуту, в тайной надежде, что красавица еще раз выглянет в окно и помашет ему рукой, он так и не заметил, как из ворот роскошной усадьбы напротив вышли четверо одетых в традиционные маньчжурские наряды крепких молодцов и решительно направились прямиком к нему.

Вернувшись около восьми вечера домой, Март не застал Кима. Решив, что друг, как обычно, работает допоздна, но вполне сможет добраться на такси, он направился на кухню. Порывшись в огромном холодильнике, отыскал составляющие простейшей пасты с прошутто, помидорами и грюйером и в гордом одиночестве поужинал. К ночи, когда Ким так и не появился, Колычев уже начал немного беспокоиться. Для начала он позвонил по всем доступным номерам, где гипотетически мог оказаться Витька.

В итоге выяснилось, что тот, нарядившись, ушел с учебы рано, а в мастерские так и не явился. Не нашлось его и у Игната в учебке, куда Ким регулярно захаживал, осваивая артиллерийское дело, гоняя по полосе препятствий или пережигая в тире цинки с патронами для отработки стрельбы из неустойчивых положений по всем образцам стрелкового вооружения от пистолетов и винтовок до ручных и станковых пулеметов.

Оставалось позвонить в полицию и городскую больницу. Когда и там твердо ответили «нет», пришлось задуматься.

Посмотрев шкаф с вещами Виктора, Колычев убедился, что тот сегодня выбрал свой лучший костюм и легкие туфли, которые Март ему и выбрал в самом дорогом магазине готового платья. Припомнив вчерашний разговор, он пришел к логическому умозаключению, что влюбчивый сын корейского народа и начинающий трубадур, очевидно, пустился в амурные похождения, и поразился несвоевременной ассоциации.

«Выходит, мы одновременно крутили отношения с противоположным полом, только я удовлетворился простым решением, а этот балбес решил штурмовать горные вершины».

Время было позднее и звонить Надежде, чей номер и адрес Март без труда отыскал в телефонном справочнике, показалось ему не слишком удобным. Но делать нечего. К сожалению, взявший трубку слуга не захотел ничего слушать и, пролопотав на ломаном русском: «Господина изволит спать, звоните завтра, пожалуйста», — повесил трубку.

В груди неприятно кольнуло нехорошее предчувствие, а интуиции «одаренному» следовало доверять. По-хорошему, следовало посоветоваться с опекуном, но Зимин, как назло, опять задерживался, а мерно тикавшие башенные часы в гостиной наглядно показывали, что время безвозвратно утекает.

Делать нечего, Колычев быстро оделся, завел своего стального коня, включил фару и, выйдя в «сферу», помчался по ночному асфальтовому серпантину в центр, выжимая из аппарата максимум. В некотором роде, это было увлекательное, пусть и короткое, путешествие. Дорога не заняла много времени, и уже через десять минут он, заглушив двигатель и погасив свет, остановился перед домом семейства Ли.

Дальше оказалось просто. Не выходя из «сферы», он осмотрел все этажи здания, без труда отыскав комнату девушки. Перемахнув через ограду и успокоив пару грозного вида псов, выпущенных дворником с наступлением ночи для охраны покоя хозяев, он, с ловкостью настоящего мастера паркура, разогнавшись, взбежал по стене и, оттолкнувшись, уцепился за балкон второго этажа. Дальше пришлось пройти по карнизам, и вот он у распахнутого настежь по летней жаре и прикрытого только тончайшей кисеей занавески окна. С кровати раздался короткий испуганный вскрик.

— Добрый вечер, Надежда Николаевна, — поспешил успокоить ее молодой человек. — Не извольте беспокоиться, это всего лишь я, Мартемьян.

— Колычев? — облегченно вздохнула девушка. — Боже, как ты меня напугал!

— Покорнейше прошу меня простить, но дело важное…

— Тебя учитель хороших манер из нашей гимназии покусал? — перебила его Надя, затаскивая припозднившегося визитера внутрь комнаты.

— Что? — смешался не ожидавший подобного Март.

— Что ты выкаешь, как на приеме. Говори по-человечески, что случилось?

— Витька пропал!

— И ты решил, что он заночевал у меня? — возмутилась мадемуазель Ли.

— Нет, конечно, но я подумал…

— Что я — шлюха? — прошипела красная от злости девица, пытаясь прожечь незваного гостя презрительным взглядом.

— Нет. Но, может быть, ты его видела сегодня?

Некоторое время они играли в гляделки, но потом Надя как будто успокоилась и легким движением накинула на себя легкий шелковый халатик. Приведя себя, таким образом, в порядок, барышня совершенно успокоилась и, устроившись поудобнее на кровати, призналась.

— Ну, вообще-то видела.

— Где? — спросил Март, отметив про себя, что у девушки незаурядное самообладание.

— Он меня у гимназии встретил.

— В каком смысле?

— В романтическом! Колычев, не тупи! Ну да, встретил, букет преподнес, проводить предложил, что непонятного-то?

— Что потом?

— Мороженым угостил!

— Я не об этом.

— Господи боже, какой же ты нудный! Проводил до дома, и мы расстались.

— И все?

— Если ты ожидал пикантную историю, то не угадал.

— Я имел в виду, — ледяным тоном уточнил Колычев, — что ты, возможно, знаешь, куда он пошел?

— Нет, — вздохнула Надя, после чего спросила уже другим тоном, в котором явно проступило беспокойство. — Ты думаешь, с ним что-то случилось?

— Пока не знаю, — мрачно отозвался Март. — Хотя…

— Что?

— Ты вроде говорила, что Пужень живет где-то неподалеку?

— Да, их дом стоит напротив.

— Вот этот? — Колычев указал на ярко освещенную фонарями громаду особняка, выстроенного в вычурно-европейском стиле с некоторыми элементами восточной экзотики в отделке и деталях.

— Да.

— Понятно. Тогда я пошел. До встречи, мон шери.

Оставшись одна, барышня какое-то время смотрела вслед растворившемуся в ночи молодому человеку, потом с досадой поправила: «Ma chère»! — и показала темноте язык. [1]

Спустившись вниз, Март прямиком направился к особняку Айсиньгьоро и, невзирая на поздний час, принялся громко и настойчиво стучать. Спустя некоторое время ему открыли, он, растолкав охранников, зашел внутрь и безапелляционным тоном потребовал встречи с хозяевами.

Его провели на первый этаж, где уже поджидал немолодой и снабженный мощным защитным амулетом, напоминающим тот, что имелся у старого Хвана — владельца ломбарда.

— Я старший над охраной князя Айсиньгьоро Цзайфена, можете обращаться ко мне мастер Ичен. Кто вы и что вам нужно, господин? — вел себя пожилой, коренастый азиат уверенно, но вместе с тем почтительно, оставаясь нарочито непроницаемым и спокойным.

— Где мой брат? Виктор Ким? — проигнорировав все формы вежливости, жестко и грубо потребовал Колычев, внутри которого протуберанцами гнева полыхал огонь.

— Его здесь нет, — холодно блеснув глазами, ответил начальник охраны, даже не пытаясь скрывать, что имя это ему известно.

Март, только теперь сообразивший просканировать окрестности через «сферу», уже и сам убедился в этом.

— Предупреждаю, если хоть один волос упадет с его головы, я вырежу весь ваш золотой клан. Так что, лучше будет, если вы его просто отпустите подобру-поздорову.

— Ты угрожаешь нам, мальчишка? — изумился подобной наглости Ичен.

— Нет, пока что предупреждаю, — холодно ответил Колычев, которого почему-то успокоили слова охранника.

Он вдруг понял, что, хотя Ким и был здесь, но его увезли и спрятали, а значит, пока что он нужен им живым. Это на данный момент главное. А еще, Март осознал, что хотя у маньчжура и есть амулет, теперь он — Март, может с легкостью его преодолеть. Особенно, если хозяин артефакта находится под влиянием сильных эмоций. Как, например, сейчас. И это было очень весомым преимуществом.

В принципе, он с легкостью мог бы разметать охрану и даже захватить любого из них в плен, после чего, путем нехитрых манипуляций получить все необходимые сведения. Но последствия такого шага могли оказаться чрезмерными. Этим он мог подставить уже и Зимина.

— Я свое слово сказал, — глядя прямо в глаза разъяренному Ичену, заявил Март, после чего развернулся и, уже выходя, добавил, — передайте его сиятельству мои уверения в совершеннейшем почтении!

Вернувшись домой, он застал опекуна в его кабинете. Немного потоптавшись в нерешительности перед дверью, Колычев уже поднял руку, чтобы постучать, но ровный голос наставника остановил его на полпути.

— Заходи и рассказывай, — коротко потребовал кавторанг, почувствовавший присутствие и волнение воспитанника.

Повествование заняло не слишком много времени, после чего Март, наконец, решился взглянуть в глаза наставника.

— Это все? — холодно спросил тот.

— Да.

— Чудно!

— Что мы будем делать? — вздохнул молодой человек, почему-то чувствовавший себя крайне виноватым.

— Ты, ничего! А вот я и мои люди займемся поисками. Кое в чем ты, конечно, прав. Раз Виктора не прибили сразу, значит, он еще жив. Так что отчаиваться не стоит.

— А если все-таки…? — не сумел удержаться от мучавшего его вопроса Март.

— Лишить жизни одаренного подданного российской империи? — высоко приподнял бровь приватир. — Есть менее изощренные способы самоубийства!

— Ты уверен?

— По совести говоря, нет, но, если Айсиньгьоро захотят войны, они ее получат. Однако тебя это не должно беспокоить.

— Почему?!

— Потому что у тебя скоро экзамен. Когда начнутся учебные полеты?

— Уже начались.

— «Коробочка» или уже в пилотажной зоне?

— Да, по кругу откатали достаточно. Сказали готовиться к многократной отработке элементов и фигур.

— Отлично. А теперь иди спать. Как говорили наши предки, утро вечера мудренее.

Что интересно, наставник не ошибся, поскольку первым, кого Март встретил на автостоянке перед школой, был Пужэнь.

— Нам нужно поговорить, — заявил он никак не ожидавшему подобного поворота сопернику.

— О чем? — мрачно поинтересовался Колычев.

— Я знаю, где твой друг.

— Кто бы сомневался!

— Послушай, — процедил сквозь зубы княжич, которому явно трудно давался этот разговор. — То, что случилось, не имеет ко мне никакого отношения. Эта тупая обезьяна…

— Полегче!

— А как его еще назвать?! Явился к нашему дому, провожая мою невесту… Вот охрана и сработала. А дальше… Неважно. У меня одно условие. Я скажу, где его держат, если ты поклянешься никого не убивать.

— Это будет непросто. А если они сами начнут первыми?

— Против одаренного? Смешно. Повторяю. Поклянись, что никто не умрет в этом доме, и я тебе скажу, где твой кореец.

— Хорошо, обещаю, — сквозь зубы процедил Март.

— Отлично. Вот адрес, — и маньчжур протянул Колычеву небольшой листок с каллиграфически ровно выведенными короткими строчками.

— С чего вдруг такая любезность? — насторожился Колычев.

— Надя попросила, — мрачно ответил Пужэнь. — Это она мне все рассказала…

— Вот как?

— Наши отношения тебя не касаются. И вот еще что. То, что случилось, ничего не меняет. Я ничего не забыл и не забуду. Мы по-прежнему враги. Но я сам решу, когда и как нанести тебе удар. Без указки отца или еще кого бы то ни было. И в свой срок.

— Всегда к твоим услугам. Но…

— Что еще?

— Все равно спасибо. Если все так, как ты сказал... за мной должок...

— На том свете угольками отдашь, — криво усмехнулся Пужэнь и, резко развернувшись, направился к школе.

Несмотря на то, что уже вовсю звенел звонок, Март не стал спешить в класс, а направился к учительской, где, как он точно знал, был телефон. Убедившись, что все преподаватели разошлись по урокам, молодой человек набрал домашний номер, но не дождался ничего кроме гудков. Очевидно, Зимин уже уехал, и найти его будет не таким уж простым делом.

Значит, придется действовать самому. Впрочем, это совершенно не означает, что одному. Еще раз покрутив диск, он приложил трубку к уху и тут же услышал:

— Дежурный по учебному центру слушает.

— Будьте любезны, подскажите, унтер-офицер Вахрамеев сегодня на месте?

— Назовитесь, — потребовал голос на том конце провода.

— Курсант Колычев.

— Март?

— Он самый.

— Да на месте твой крестный, куда он денется!

— Благодарю.

— Что-нибудь передать? — запоздало хрюкнуло в трубке.

— Нет необходимости, — покачал головой юноша, пристроив ее на место.

Он вовремя спохватился, что по нынешним временам их запросто могут подслушать барышни-телефонистки. А вот этого ему сейчас было совсем не нужно.

Судя по всему, оставшийся неизвестным дежурный все-таки сообщил инструктору о звонке крестника, потому что Игнат встретил его перед КПП.

— Случилось чего? — хмуро поинтересовался тот, сверля взглядом из-под кустистых бровей.

— Случилось, — согласно кивнул ему Март. — Витьку похитили.

— Да кому он нужен? — изумился Игнат. — Ну-ка, паря, рассказывай, что у вас приключилось!

— Долгая история.

— А быстро только кошки родят, отчего, кстати, котята слепыми и рождаются!

Вздохнув, молодой человек поведал крестному историю последних дней, вкратце обрисовав и историю взаимоотношений с младшим отпрыском клана Айсиньгьоро.

— Дела! — хмыкнул Вахрамеев, и, сбив на бок фуражку, задумчиво почесал седую шевелюру. — Владимир Васильевич знает?

— Да уехал он, а тут каждая минута на счету.

— Тоже верно. Вот что, Мартемьянушка. Ты обожди тут маленько, а я ребят соберу, да прихвачу кое-что.

Сказав это, он круто развернулся и оставил бывшего воспитанника одного. Ждать пришлось довольно долго. Игнат все не шел и не шел, и Март практически потерял терпение, когда его окликнул из-за угла крестный.

— Чего столбеешь? Сюда иди!

— Ты откуда взялся? — изумился молодой человек.

— А что мне с этим через КПП надо было идти? — криво усмехнулся Игнат, похлопав по ложу самозарядной винтовки.

Вместе с ним пришла еще пара молодых унтеров, проходящих стажировку в центре, и неожиданно Горыня — боцман с «Бурана», неделю назад выписавшийся из госпиталя. Все четверо вооружены до зубов. Унтера, как и Вахрамеев, с СВТ, а Горыня с пистолетом-пулеметом — привычным томми-ганом. Помимо того, у всех на поясах висели гранаты и ножи.

— На мотоцикле я вас всех не увезу, — немного растерялся Март.

— И не надо. Нас Захар подвезет.

— А он как здесь оказался? — тихо спросил Колычев, удивленный присутствием боцмана.

— Много будешь знать — скоро состаришься! Говори лучше, куда ехать?

— Вот сюда, — показал бумажку с адресом Март.

— И чего это? — с интересом посмотрел на иероглифы крестный.

— Тьфу ты, — чертыхнулся про себя молодой человек, — это склады в Талиенване. Между заливом и старой китайской батареей.

— Знаю, — кивнул старшина. — Значится так. Ты поезжай на своем драндулете, а мы потихоньку следом. На месте встретимся.

— Не спугнуть бы…

— Поучи мне еще, щегол! Двигай, давай.

— И это… я обещал, что никого не убью!

— Так, а мы что тебе, душегубы какие? — развел руками Игнат. — А это так, попугать только. Как говорится, добрым словом завсегда способнее, особливо, когда с пулеметом!

— Ладно, я побежал.

— Беги-беги, Мартемьянушка, — перекрестил его вслед старый вояка, после чего усмехнулся в седые усы и тихонько добавил. — Я-то никому ничего не обещал!

Как и следовало ожидать, Колычев первым достиг цели и оказался среди лабиринта складов, пакгаузов, открытых площадок и навесов, разделенного на две неравные части узкоколейной железной дорогой. На некоторых из них виднелись люди. Другие выглядели совершенно необитаемыми, и только наезженная дорога перед оплетенными какими-то вьющимися растениями воротами подсказывала, что тишина здесь обманчивая.

Другой человек наверняка заблудился бы в этом нагромождении, но Март быстро просканировал окрестности и сразу же отыскал пропажу.

Держали Кима в отдельном блоке, в самой настоящей клетке. Но куда важнее было то, что парень жив и более-менее здоров. Хоть и обзавелся монументальными железными колодками на руках и ногах, вес и толщина которых исключали возможность сломать или разорвать их даже с помощью Силы.

А вот охрана оказалась невелика, да к тому же несли ее из рук вон плохо. Судя по всему, полдюжины сторожей полагались на полтора десятка злющих кудлатых псов, постоянно снующих по территории, а сами засели в одном из пакгаузов и с азартом резались в кости.

На соседней площадке несколько крепких мужчин что-то загружали в автомобиль с большим кузовом под охраной трех вооруженных винтовками охранников, да еще пара изображала патрулирование объекта, стараясь при этом держаться в тени. Впрочем, как бы то ни было, их тоже следовало иметь в виду.

И уже в последний момент он разглядел очень ловко спрятанный секрет на склоне соседнего холма с парой стрелков: снайпером и его вторым номером, оснащенных винтовкой с оптическим прицелом и мощным биноклем.

— Однако, — хмыкнул про себя Март. — Не такие уж и лохи эти ребята из Золотого клана. Вот, пожалуй, с них я и начну, пока дядька Игнат со своими головорезами не подтянулся и не устроил тут штурм Измаила…

Обычному человеку, чтобы оставаться незамеченным, нужно прятаться, пробираться задами, ползти через открытые участки местности. «Одаренному» в этом смысле проще. Он может отвлечь внимание наблюдателей так, что они этого даже не заметят. Точно так же случилось и с засевшими в секрете боевиками. Пока они усиленно пялились на дорогу, пытаясь что-то там разглядеть, Колычев проскользнул с другой стороны и эффектно появился позади стрелка.

— Ходи, одноглазый[2], — шепнул он ему на ухо и одновременно ударил обеими руками по шее.

Не ожидавший подобной подлости снайпер кулем свалился под ноги нападавшему, пока его ничего не понимающий напарник растерянно хлопал глазами. Еще один короткий тычок, и он тоже выпал из окружающей его реальности.

— А теперь спать, — прошептал Март, погружая обоих охранников в глубокий сон.

Полюбовавшись делом своих рук, Колычев хотел было уйти, но тут его взгляд наткнулся на оружие безмятежно спящего маньчжура. Это оказался американец — полуавтомат М1Гаранд с мощной цейсовской оптикой. Еще у снайпера имелся патронташ с набитыми патронами восьмизарядными пачками. Пройти мимо такого великолепия было бы преступлением.

— Витьке будет подарок, а заодно моральная компенсация, — решил он, собирая трофеи, в число которых включил два пистолета и мощный морской бинокль.

Пора было возвращаться, но в последний момент Март все-таки решил связать мирно дрыхнущих боевиков. Так сказать, на всякий случай. Все-таки он был еще не слишком опытным, чтобы точно определить, сколько они еще будут находиться в царстве морфея. А риск слишком велик.

Время поджимало. Еще раз убедившись, что вокруг все чисто, а Ким по-прежнему в клетке, Колычев поспешил к месту сбора.

[1] Ma chère — моя дорогая (фр.) Mon — мой.

[2] Одноглазый — жаргонное название снайпера