Глава 5

Его превосходительство Василий Васильевич Зимин нагрянул к младшему брату ближе к вечеру, когда он со своими воспитанниками собирался ужинать. Кухарка, как и прочая немногочисленная прислуга успели покинуть коттедж, но чай капитан всегда заваривал сам, а с остальным успешно справлялись ребята. Тем более, все, что им было нужно — это подать приготовленные блюда, да помыть посуду после трапезы. Можно было, конечно, оставить ее до утра, но грязь в этом доме не терпели ни в каком виде.

— Кто бы это мог быть? — удивленно поинтересовался Витька, водружавший на стол соусник, услышав, как совсем рядом затормозили несколько автомобилей.

— Надеюсь, не наши маньчжурские друзья, — вполголоса буркнул Март, но Зимин его все-таки услышал.

— Поверь, «Золотому клану» сейчас совершенно не до нас, — скривил губы в еле заметной усмешке Владимир Васильевич.

Сам хозяин дома не проявил по поводу гостей ни малейшего беспокойства и через минуту Колычев со стыдом сообразил, в чем тут дело. Его наставник привычно скользнул в «сферу» и уже знал, кто направляется к ним.

— Володька, ты где? — вопросил кто-то сочным басом с порога, и через пару секунд в гостиную буквально ввалился самый настоящий генерал.

Седовласый, но еще крепкий мужчина с задорным взглядом из-под кустистых бровей был по-кавалерийски немного кривоног, но двигался при этом мягко и грациозно подобно хищному зверю, втянувшему до поры грозные когти в мягкие подушечки лап. Портрет дополнял обильно украшенный золотым шитьем мундир с эполетами и орденами, шаровары с желтыми лампасами, блестевшая лаком портупея с шашкой, эфес которой украшал муаровый темляк с кистью. Папахи, правда, не было, но ее с успехом заменяла фуражка с кокардой. Но, пожалуй, больше всего запомнились Марту роскошные и очень ухоженные, пусть и совершенно белые, «буденовские» усы.

— Здравствуй, Василий Васильевич, — радушно поприветствовал старшего брата капитан. — Благополучно ли добрался?

— А что мне сделается, — хохотнул тот, и они крепко обнялись.

Несмотря на значительную разницу в возрасте и роде занятий братья Зимины были близки так, как это только может быть между людьми, имеющими одинаковые ценности и взгляды на мир.

— А это, значит, и есть сын Андрея? — остановил взгляд на Марте генерал.

— Так точно, ваше превосходительство! — браво отрапортовал вытянувшийся курсант, после чего зачем-то добавил, — весьма рад знакомству.

— Видал? — с усмешкой посмотрел на младшего брата атаман. — Хоть картинку для устава с него малюй!

— Субординация — первое дело! — с непроницаемым видом ответил ему Зимин-младший.

— Да ну вас! — махнул рукой на это старый казак и снова повернулся к молодому человеку. — Иди, обнимемся, чай, нечужие!

— Сам виноват, — улыбнулся Владимир. — Вырядился в парадный мундир. Я сам при виде тебя едва по стойке смирно не стал.

— Тебе и положено, — незлобиво пробурчал старший брат, обнимая тем временем Марта. — А хлопчик еще молодой, успеет накозыряться всяким разным.

— А ты, стал быть, побратим Мартемьяна, — дошел черед до Кима.

— Да, то есть, так точно, — растерялся не знавший как себя вести Витька.

— Еще один служака, — хмыкнул старый казак и протянул молодому человеку руку. — Будем знакомы.

— Виктор.

— Василь Василич меня зовут. Меж своими можно и дядя Вася.

— А ты, в самом деле, почему при параде? — поинтересовался Зимин-младший, выставляя на стол прибор для брата.

— Так это ты у нас птица вольная. А я с самого утра как савраска бегаю, то к наместнику, то в штаб, то еще к какому черту и перед всеми надо гоголем пройтись, иначе за генерала никто не признает. Подумают, что швейцар, благо, их у вас тут до хрена, и все в золотом шитье, как придворные!

— Где остановился?

— А пес его знает, как эту гостиницу называют! Ты мне голову дурным не забивай. У меня для такого случая адъютант есть! Артюхов, ты где, чтоб тебя?!

На зов наказного атамана появился молодой казачий офицер с аксельбантом на кителе, а за ним еще денщик, и оба были нагружены какими-то свертками и баулами.

— Куда ставить-то? — смущенно спросил Артюхов.

— А что это?

— Известное дело, что, — пробурчал генерал. — Гостинцы от родни. Балык, окорок медвежий, мед и еще какая-то хреновина, я не заглядывал.

— Да зачем же это?

— А что ты у меня спрашиваешь? Спроси у родителей, если появиться все-таки надумаешь. Матушка узнала, куда я еду, так чуть с ума не сошла. Целый день у печи стояла — шаньги пекла!

— Шаньги?

— Ну, ты на них больно-то рот не разевай, дорога была длинная, мои казачки поснедали, а вот все остальное привез честь по чести.

— Право же, не стоило…

— Да ты на стол накрывать думаешь, али нет? Если помнишь, у меня все по-казачьи заведено. Где я сел, там и для станичников место найдется!

— Конечно-конечно, зови своих архаровцев, — усмехнулся приватир, после чего обернулся к воспитанникам. — Ребята, тащите стулья, посуду и все, что найдете съедобного и горючего. Сейчас тут станет тесно.

Генерал и впрямь усадил с собой за стол не только адъютанта с ординарцами, но и водителя с конвойными, благо, те тоже были забайкальцы. К счастью, в кладовых и погребе капитана нашлось что выпить и закусить гостям, так что посидели неплохо. Немного даже попели протяжные казачьи песни, после чего его превосходительство, будто спохватившись, скомандовал.

— Чего расселись? Ну-ка всем спать! Завтра дел много.

Утро началось как обычно, разве что завтрак приготовил денщик генерала — разбитной забайкалец Ефимка. Впрочем, вкусы у его превосходительства были довольно плебейские, а потому главным и единственным блюдом оказалась яичница с домашней колбасой.

Однако молодым людям было не до кулинарных изысков и они, быстро похватав угощение, запили его по-сибирски крепчайшим чаем и умотали на занятия. Точнее, Витьке предстояли занятия, а вот Марту — сдача практических экзаменов. Обучение в летной школе подходило к своему логическому концу. Более того, на всех итоговых аттестациях помимо штатных преподавателей постоянно присутствовали представители Третьего Флота, внимательно приглядывающиеся к будущим пилотам.

Зимин-старший тоже не стал задерживаться и умотал в штаб решать какие-то свои проблемы. О его младшем брате и говорить нечего. Ремонт «Бурана» почти завершен, предстояли ходовые испытания, которые капитан никак не мог пропустить.

После занятий Ким, скрепя сердце, направлялся в учебный центр, где под руководством дядьки Игната занимался рукопашным боем и стрельбой. Иногда к нему присоединялся Колычев, но гораздо чаще бедолаге приходилось отдуваться самому.

— Мне Мартемьяна учить — только портить, — объяснил ему Вахрамеев. — У него дар такой, что особый наставник нужен. А вот из тебя, любезный, я человека сделаю!

— Я тоже стал одаренным, — насупился тяжело дышащий Виктор.

— В эту вашу «сферу» войти сможешь?

— Пока нет.

— Тогда бери винтовку и учись. Прямым коли…

Успешно сдав пилотаж, Март оседлал верный байк и рванул на другой конец огромного аэродрома, где были сосредоточены ремонтные эллинги и мастерские.

Возле одного из таких ангаров сейчас притаился перед ходовыми испытаниями красавец «Буран». Вокруг него еще кое-где суетились техники и мастеровые, заканчивавшие устранение мелких неполадок, выявившихся во время предварительных испытаний, по традиции, оставшейся с морского флота, именовавшихся «швартовыми». Но в целом, тяжелый труд подошел к концу и, если во время ходовых испытаний ничего не случится, изрядно обновленный и похорошевший рейдер вернется в строй.

Но, надо сказать, что помимо вполне естественного желания полюбоваться кораблем, прикоснуться к его обшивке, пройтись по палубам и заглянуть в рубку, где он очень скоро займет законное место пилота, имелась у Марта и еще одна задумка.

Правда, для ее выполнения было желательно попасть под максимально благодушное настроение капитана. А что для летчика может быть лучшим моментом, чем первый за долгое время полет на родном корабле?

— Здравия желаю, командир! Курсант Колычев для прохождения службы прибыл. Экзамен сдан на отлично, — подойдя почти уставным шагом к порогу капитанского салона и ловко козырнув, доложил он.

Зимин сидел за столом и листал какие-то документы.

— Поздравляю. Очень вовремя. Когда выдача диплома пилота?

— Послезавтра.

— Отлично, — не проявил особого энтузиазма занятый своими мыслями Зимин.

— Разрешите обратиться? — находясь на борту корвета, Март с самого начала избрал для себя сугубо официальную манеру общения. Как говорится, «дружба дружбой, а служба службой».

— Валяй.

— Как прошли предварительные испытания?

— В целом, нормально, — немного оживился рейдер. — Все новое и модернизированное оборудование отработало штатно. Судя по показаниям приборов, максимальная мощность возросла примерно на десять процентов. Так что можно ожидать небольшого прироста скорости.

— Замечательная новость! А на много?

— Об этом говорить пока рано, но узла на три-четыре надеяться можно. Впрочем, — спохватился немного суеверный как все пилоты и моряки капитан, — давай подождем испытаний на мерной линии.

— Конечно, — поспешно согласился Март. — Тем не менее, нас можно поздравить.

— Да уж, — вздохнул приватир. — Дело, конечно, сделали большое, но, слава Богу, закончили. Если на испытаниях, тьфу-тьфу-тьфу, ничего не произойдет, на третий день буду планировать первый рейс. Заказов и от флота, и от частников хватает. Пора хоть немного подзаработать. Все резервы этот ремонт съел. Остались мы во фраке да с голым задом-с… Да ты заходи. Чего в дверях застрял, присаживайся.

С этими словами наставник сдвинул в сторону кипу бумаг и освободил подопечному место.

— А что это? — проявил заинтересованность курсант.

— Да так. Чертежи и спецификации нового оборудования. Не все, конечно, получилось, что задумывали, но лимиты-с…. Смотри-смотри, тебе будет небезынтересно.

Они уже не первый раз обсуждали разные аспекты модернизации и ремонта корвета за последние недели, и Колычев всякий раз удивлял наставника точными и не по годам грамотными суждениями, подчас давая очень толковые советы. Что и неудивительно, учитывая познания попаданца и тот факт, что он старался быть в курсе всех новейших разработок в авиастроении и связанных с ним отраслях.

Вдумчиво просмотрев бумаги, Март, словно продолжая давно начатую дискуссию, принялся последовательно излагать свои аргументы, с прицелом на то, чтобы, наконец, озвучить давно обдуманное и внутренне принятое решение, которое, как он предполагал, могло встретить сопротивление со стороны Зимина.

— Я убежден, что чувствительные РЛС, новые ракетные шахты и бомбовые гидравлические аппараты — это совершенно необходимые средства для усиления корабля. Артиллерия свое постепенно отживает. Управляемых снарядов еще не придумали, а без этого толку в воздушном бою от пушек немного. Так что я уверен, что их место постепенно займут ракеты, способные нести значительное количество взрывчатки и развивать большую скорость. Особенно, если удастся управлять ими с помощью радаров.

— Звучит немного фантастически, — пожал плечами капитан.

— А разве не с ракетной атаки началось недавнее нападение японцев? Разве не удалось им нанести тяжелые повреждения нашему флагману и еще нескольким фрегатам?

— Сильно вряд ли они управляли своими воздушными торпедами с помощью радаров.

— Верно. Но это не значит, что подобное невозможно!

— Пожалуй. Но чего ты хочешь добиться?

— Владимир Васильевич. Представьте, пожалуйста, себе корабль, который может атаковать противника в условиях плохой видимости или ночью. Он неприятеля видит, а тот его нет. И в таком случае вырисовывается очень интересная схема ночного эскадренного миноносца-разрушителя (destroyer) в составе группы, — дал он английскую кальку, — или одиночного охотника!

— Чудесная перспектива. Но ты не забыл, что мы частные рейдеры, а не военные? И основная наша задача, все же, доставка грузов. Хотя и нередко сопряженная с определенными опасностями. Ей богу, существуй подобное вооружение в реальности, я бы первый оснастил им свой корабль. Но не в ущерб, разумеется, его основной функции.

— Это оборудование не займет много места. А если не заниматься им сейчас, можно отстать навсегда!

— С этим не поспоришь, Мартемьян. Древние давно сказали: Non progredi est regredi — Не идти вперёд — значит идти назад. Виды на будущее тобой рисуются просто роскошные. Но повторюсь, ни времени, ни свободных средств сейчас нет. Быть может, тебе обратиться с соответствующим предложением в Технический комитет флота? У меня есть там пара знакомых…

— Я уже думал об этом, — поморщился Март. — Но пока они рассмотрят заявку, пока на проверку идеи выделят фонды. Пока сделают образец и как следует его испытают, пройдет целая вечность. К тому же, если предложить флоту не голую идею, а реально работающий образец, это ведь будет стоить совсем других денег, не так ли?

— Вот это речь не мальчика, но мужа! — одобрительно воскликнул Зимин, но тут же поморщился. — Но чтобы воплотить твой проект в жизнь, нужны деньги, которых теперь нет. Так что это еще один аргумент в пользу завершения ремонта и выхода на линию.

— Если вы не против, Владимир Васильевич, — решился Колычев. — Я бы вложился в модернизацию «Бурана».

— Ты что, в лотерею выиграл?

— Не совсем. Просто пенсия за все годы вчера упала на счет. Приятно-округлая, как оказалось, сумма. Кроме того, я хочу продать все свои активы: акции и доходные дома. Я понимаю, что сейчас это уже не поможет, но мы подготовим технические требования, потом сделаем заказ, оплатим его и через пару месяцев получим новое оснащение. Установим, и будет у «Бурана» серьезное преимущество над любым противником.

— Вот оно что, — хмыкнул Зимин. — Хочешь войти в долю?

— Почему бы и нет?

— Эх, Мартемьян-Мартемьян, сколько раз за эти годы я испытывал соблазн хотя бы часть, хотя бы на время взять с доверенного счета, куда собирались доходы от твоего наследства? Но Господь не попустил. И ты предлагаешь мне теперь оскоромиться? Нет, не обижайся, но это совершенно исключено. Эти капиталы — твои и только твои. Рейдерство очень опасное ремесло. Сегодня ты на коне, а завтра разорен. Страховать нас не спешат, а если и берутся, то за риски начисляют совершенно людоедские комиссии. Вот уж кто истый пират и грабитель с большой дороги! Ты и сам помнишь недавние события — страховое покрытие едва обеспечило нам простой ремонт, а двигатели мы смогли получить только за счет «доброты» адмирала Макарова. Так что пусть лучше твои активы пока останутся при тебе. Не спеши. Успеешь.

— Воля ваша, Владимир Васильевич, — уступил Март, поняв, что дальнейшие препирательства бесполезны и последнее слово Зиминым сказано.

Колычев бросил взгляд на старую фотографию, на которой рядом стояли две молодые пары — его родители и Зимин с женой — вместе на палубе воздушного фрегата. Все счастливо и радостно улыбались и уверенно смотрели в будущее. Внезапно Марту пришла в голову мысль и, прежде чем ее хорошенько обдумать, он спросил у своего опекуна:

— Владимир Васильевич, а почему вы вновь не женитесь?

Отставной кавторанг помолчал некоторое время. Перехватив взгляд подопечного, он сделал быстрые выводы и с большой искренностью ответил:

— Не от большой и неразделенной любви, как ты верно подумал. Татьяна Александровна мне давно безразлична. А теперь что ж… Раз обжегшись, на воду дуешь. И верно, не нашлась та самая, с которой точно будешь всегда рядом. Да и жизнь у меня, Марик, последние восемь лет кочевая. Здесь, в Дальнем, я иногда по году не появляюсь. А что это за семья, где муж вечно в отлучках?

— Да, армии солдаты нужны. В армии без солдат абсурд и коррупция, — к месту процитировал классику из «ДМБ» Март.

— Как ты сказал? — расхохотался Зимин. — Вот завернул! Молодец. Все верно. Семья без мужа — повод для измен и уныния. Вот так.

— Понял. Но я ведь тоже буду пилотом и рейдером, выходит, и мне женой обзаводиться не с руки…

— Что, недавний намек генерала про «это что ли жених нашей Шурки?» покоя не дает? — хитро усмехнулся опекун. — Не беспокойся, силком под венец никто тащить не станет. Да и Александра — девица очень самостоятельная и даже эмансипэ. Сама не захочет — никто не заставит. Так что тут все будем полюбовно решать.

Март посмотрел на часы. Приближалось время занятий по медицине.

— Владимир Васильевич, мне пора. Разрешите идти?

— Иди уже, курсант… — усмехнувшись, махнул рукой Зимин.

Не один только Витька пахал от зари до зари. Колычеву тоже пришлось впрячься и забыть о недавней веселой жизни. Но поскольку ему был предоставлен выбор, какие именно способности развивать, он, кроме занятий по артефакторике, то есть изучению энергоструктур, неожиданно выбрал еще и медицину. Трудно сказать, что подтолкнуло его к этому решению, история спасения боцмана Горыни или нечто другое, но после недолгих поисков он подыскал себе подходящего наставника.

Собственно говоря, искать особо и не пришлось. Сначала Колычев обратился к Малышеву, но Андрон Николаевич сказался занятым и переадресовал настырного неофита к своему молодому коллеге, лишь недавно выпущенному из ординатуры и отбывающему на Дальнем Востоке ценз.

Звали того Павлом Крыловым и, как позже выяснилось, тот оказался весьма одаренным целителем. Говорили, что в Петербурге он был ассистентом у самого профессора Преображенского — столичного светила магомедицины, сделавшего немало открытий в вопросах регенерации и омоложения тканей человека. Правда, было не очень ясно, за что такого перспективного кадра «законопатили» на самую дальнюю окраину империи, но Марта этот вопрос не интересовал.

Павел поначалу отнесся к просьбе странного курсанта немного скептически, но, будучи человеком от природы добросовестным, прежде чем окончательно отказать, провел некоторые исследования, и … внезапно загорелся.

— Это феноменально! — взволновано воскликнул он, просканировав «сферу» Колычева. — Кто бы рассказал, ни за чтобы не поверил!

— Доктор, я буду жить? — не скрывая иронии, поинтересовался новый знакомый.

— Шутить изволите? — укоризненно посмотрел на него Крылов. — А между тем, ваш случай по-настоящему уникальный! Просто невероятное сочетание способностей, а к ним вдобавок практически неисчерпаемый резерв. Скажите, вы легко входите в «сферу»?

— По-разному бывает, — скромно ответил Март, немедля продемонстрировав ему свои возможности.

— Господи, — почти простонал эскулап. — Дал же талант тому, кто не в состоянии оценить дар твой!

— Да полно вам, док! — даже немого смутился молодой человек.

— Вам, Мартемьян Андреевич, положительно нельзя прозябать в этой дыре! Немедленно, слышите меня, немедленно надо отправляться в Петербург или хотя бы в Москву, хотя там одни коновалы. Нет, решено, только в Питер. Профессор Преображенский, как только увидит вас, будет в совершеннейшем восторге! Ручаюсь вам за это!

— Это не тот Преображенский, который научил собаку разговаривать? — осторожно пошутил Колычев.

— Что, и сюда дошла эта гнусная сплетня? — пошел пятнами служитель Асклепия. — На самом деле все было совсем не так и вообще…

— Простите, Павел, как вас?

— Александрович.

— Так вот, любезнейший Павел Александрович. Мне вовсе не улыбается становиться подопытной свинкой для кого бы то ни было. Я пилот и мое место в небе. Но, поскольку мы, приватиры, бываем в разных переделках, в том числе и вдали от цивилизации, мне хотелось бы хоть немного научиться «целительству». Скажите, это возможно?

— Да, — немного поразмыслив, ответил ему Крылов. — Но учтите, что уровень ваш будет не слишком высок. При всей вашей силе, максимум средний.

— А если я отправлюсь в Питер, стану «светилом»?

— Нет, конечно, для этого требуются многие годы, если не десятилетия, — фыркнул доктор, но тут же продолжил мечтательным тоном. — Но зато изучение вашего феномена могло бы очень серьезно продвинуть «магомедицину»!

— Простите, но на этот алтарь я себя возложить не готов.

— Весьма жаль.

— Но вы будете меня учить?

— Знаете что, — решительно махнул рукой Павел. — Я согласен. Но с одним непременным условием. Вы позволите мне себя обследовать и провести, скажем так, некоторые изыскания…

— Док, у вас случайно нет родственника по фамилии Менгеле?

— Никогда не слышал. А кто это?

— Да так, один врач из Германии.

— О, там очень сильная школа. Если кто и может сравниться с нами, а кое в чем даже и превзойти, так это немцы! А почему вы спрашиваете?

— Да так, к слову пришлось. В общем, я согласен. Если сможете обойтись без трепанации черепа, то отчего бы мне быть против.

— Какой же вы все-таки темный человек, — вздохнул Крылов. — Ну зачем одаренному целителю делать трепанацию? Ладно, уж этому я вас научу! И все же подумайте еще раз, вам, Мартемьян Андреевич, по медицинской стезе бы пойти, а не воевать…

— Может и так, но если некому будет защищать отечество, что станется с Россией?

— Вероятно, — слова Марта Крылову явно не показались убедительными, как истый фанат своего дела, он считал только медицину достойным объектом приложения сил и талантов. — Думаю, мы можем с вами не только основы первой помощи изучать, но и кое-какие приемы освоить для лечения сложных случаев.

— А как вы, Павел Александрович, представляете эти эксперименты? Технически?

— Ну, это не сложно. Вы будете, как и в тот раз с Зиминым, источником Силы, а я произведу, опираясь на генерируемый вами поток, оперативное воздействие и коррекцию.

Понятно. А если мне самому их проводить?

— Исключено. Воздействие на тонкие структуры без глубокого знания анатомии, физиологии, биохимии и биоэнергетики очень опасно. Разве что сначала вы назубок затвердите процедуру и только потом ее проведете на практике. К слову, примерно так я и буду вас учить. Минимум теории, максимум отточенных, готовых приемов.

— А если я таки изучу все, что надо? Ну что вы там перечисляли?

-Я уже говорил, потребуются долгие годы, вы на это готовы?

— Даже с учетом «сферы»?

— Именно с учетом «сферы», — твердо ответил Крылов.

— Тогда я пас. Ограничимся конкретными кастами и заклинаниями.

— Чем? — округлил глаза Крылов.

— Ну, заклинаниями магическими. Авада кедавра, люмос или там экспеллиармус … как колдуны, ведьмаки и прочие волшебники.

— Нет, вы все-таки бесподобны, Мартемьян! Однако на будущее зарубите у себя на носу! Целительство — не шарлатанство, не волшба и уж конечно не повод для шуток. Это — наука, и требует исключительной точности в работе, — строго и даже высокомерно прочитал нотацию Павел в ответ на легкомысленные шутки Колычева.

— Я понимаю, — примирительно ответил он.

— Тогда предлагаю немедленно приступить к учебе. У меня как раз есть полчаса для первого урока.

— Вот прямо так сразу, без раскачки? Отлично, ценю деловой подход! К слову, каковы будут условия оплаты ваших услуг?

— О чем вы говорите?! У нас намечается взаимовыгодное сотрудничество. Если честно, то это я должен вам доплачивать и преизрядно, — Крылов вопросительно посмотрел на Колычева, ожидая ответ.

— Гусары денег не берут, — позволил себе улыбнуться Март.

— Вот и отлично. Начнем! Вы ведь, Мартемьян Андреевич, из летчиков-рейдеров, верно?

— Так точно.

— Значит, колото-резаные и пулевые ранения для вас не слишком актуальны. Ожоги, поражение органов дыхания ядовитыми продуктами горения, осколочные ранения и сопряженные с ними обширные повреждения раневого канала, так называемая «пульсирующая полость», контузии от воздействия ударной волны, особенно ЧМТ[1]. Это понятно?

— В целом да, некоторое представление имеется.

— Хм, это прекрасно. Теперь к сути. Война — удел молодых. А надо вам сказать, человеческий организм, особенно в юных летах, обладает невероятной жизненной силой и способностью к самоисцелению. С небольшой, но своевременной и грамотной помощью, можно добиваться поистине чудесных результатов. Я сам не раз был свидетелем. С годами это свойство в организме человека слабеет, к сожалению. Итак, первейшая задача пара-медика — провести быструю и точную диагностику и определиться, какой способ и средства помощи следует применить при имеющемся анамнезе. Поскольку вы, Мартемьян Андреевич, с такой запредельной легкостью выходите в «сферу», то я научу вас весьма продвинутой и доступной только целителям высоких рангов методике диагностики. Вы будете видеть и со временем научитесь понимать. А значит, и действенно оказывать помощь.

Впрочем, еще до составления полной картины или синхронно с диагностикой необходимо предотвратить у пострадавшего сильное кровотечение, ведущее к острой кровопотере, приводящей к двум основным последствиям: гиповолемии и гипоксии. Причем тяжесть патофизиологических сдвигов определяется как скоростью кровопотери, так и её объемом. Главное — это приводит к быстрому снижению ОЦК. Что в свою очередь может привести к гемморагическому шоку.

Хм, простите, я несколько увлекся. К слову, ОЦК — это объем циркуляции крови. Пожалуй, мы пока ограничимся простейшей логикой… Для этого обычно используют жгуты и зажимы для сосудов. Но для целителя есть альтернативный подход. С помощью силы мы можем пережать артерию или вену. Учтите, кровоснабжение конечности продолжится через коллатеральную систему[2].

В этой ситуации крайне важно уделить внимание и в целом способствовать процессу аутогемодилюции[3] — что само по себе позволяет восполнить до трети ОЦК в организме человека. Проконтролировать бесперебойную работу почек, которые и отвечают за поступление межтканевой жидкости в кровеносное русло. А в дальнейшем и до момента передачи в госпиталь необходимо направить энергию к селезенке и костному мозгу.

— Почему?

— Там идет гемопоэз, — и он пояснил в ответ на недоуменный взгляд Марта, — процесс кроветворения. Поэтому вы должны через энергосферу стимулировать позвоночный столб на ускоренную выработку sanguis[4].

Очень часто важно своевременно снять болевой шок. И здесь имеется два пути. Медикаментозный и наш с вами — энергетический. Вам всего лишь потребуется точно знать, где и как надо осуществить воздействие на ЦНС и отделы мозга.

— Да уж, всего лишь…

— Если у нас будет достаточно времени, мы обязательно все освоим.

— Не сомневаюсь.

— Вот и прекрасно. Продолжим…

Первое занятие прошло очень увлекательно. То, что прежде Колычев воспринимал как сложный и малопонятный узор в энергосфере, стало наполняться конкретным содержанием.

И с каждым новым часовым уроком, а шли они почти ежедневно, за вычетом суббот и воскресений, Март все дальше и дальше углублялся в тему, овладевая навыками лечения. За три прошедшие недели они успели провести и несколько довольно удачных опытов, целью которых были регенерация поврежденных тканей. Нельзя сказать, что целительство захватило Колычева, он в большей мере видел в этом для себя конкретную, прикладную пользу. И что, пожалуй, даже важнее — возможность наращивать свои знания об энергоструктурах и способах воздействия на них. Что в полной мере укладывалось в его целеполагание — быть пилотом и конструктором.

[1] ЧМТ — Черепно-Мозговая травма.

[2] Коллатеральный — Боковые сосуды, осуществляющие окольный ток крови. Буквальный перевод — вспомогательный или вторичный.

[3] Аутогемодилюция — Мобилизация собственной межтканевой жидкости и выброс ее в сосудистое русло приводят к восстановлению общей циркуляции крови, уменьшению вязкости крови, вымыванию застойных эритроцитов из депо и поступлению их в циркуляцию.

[4] Sanguis (лат) — кровь.