Глава 24. Пиппа

Мне очень, очень повезло. Нам всем повезло. Когда я увидела сына владельца таверны с рыбой, у меня появился план. Мне хотелось помыться, дома-то я каждый день привыкла. Когда парень объяснял дорогу на речку, он так и сказал: «За домом Бригсов». Я намеревалась ночью сделать вылазку, поэтому подробно расспросила, как до этих Бригсов добраться. Если бы не удача, пришлось бы под открытым небом ночевать. А так и женщина не внакладе, и мы неплохо устроились.

Когда все уснули, я пробралась к окну на чердаке и спустилась на землю. Несмотря на луну, ещё почти полную, и звезды во всё небо, идти в незнакомом месте даже на открытом месте было боязно. А в черной лесной чаще и вовсе страшно. Я шла по тропинке и сжималась от каждого шороха или уханья совы. Но вскоре открылся пологий берег.

Я разулась. Земля была еще теплой, прогрелась за день. Сунула ногу в воду. Прохладно, но терпимо. Я быстро разделась, вбежала в воду и окунулась с головой, чтобы тело побыстрее привыкло. Вскоре уже столо не так и холодно. Я поплавала немного, смывая с тела усталость, страх, пот и грязь. Прополоскала в проточной воде волосы – без мыла, чтобы не вызывать лишних вопросов изменившейся прической, и вышла на берег. Я начала было затягиваться в корсет, но потом решила, что могу хоть немного дать телу отдохнуть от этого орудия пыток. Поэтому стянула его и надела рубаху прямо на голое тело.

Потом вытащила из внутреннего кармана жилетки книжку, сотворила светлячка и уселась читать.

«– А почему же тогда наши дороги разошлись? – спросил Рон.

– Это было давно. До наших дней мало что сохранилось. Возможно, экспедиция прольет свет на этот вопрос, – ответила Атайнин и первой шагнула в темноту.

Мне показалось, она что-то недоговаривает, но в следующее мгновение здание озарилось светом, и стало не до сомнений.

– Как вы это сделали? – потрясенно спросил один из воинов.

– Это не я. Это древняя магия.

Мы вошли в ворота. Открывшийся вид поражал величием. Даже не верилось, что здание воздвигли много сотен лет назад. Перед нами открылась арочная анфилада. Казалось, она уходит в бесконечность. В стороны, в пространствах между арками, уходили темные коридоры. Я обратил внимание, что рисунки на арках отличались. Растения, животные, оружие, украшения, свитки… Каждая арка имела свой уникальный узор.

– Что это? – спросил я у Атайнин.

– Храм Науки, – ответила она.

– Университет, то есть? – уточнил Мэтт, который шёл рядом, скользя рукой по стене и с восторгом оглядываясь.

– Нет. Именно „Храм Науки“. Древний народ поклонялся трем ветвям Силы: Власти, Науке и Вере. Власть обеспечивала координацию работ, защиту от врагов, порядок в государстве.

– То есть всё? – уточнил Рон. Все архемаги стянулись к флаобке. Даже Меаджин.

– Нет. Не всё. Были еще ученые-маги, которые разрабатывали новые заклинания для всех сторон жизни. И жрецы, которые служили Матери-Защитнице, и следили за нравами. Единство и содружество всех трех ветвей Силы создавало равновесие и неуязвимость древнего государства.

– Откуда вы это знаете? – спросил Рон.

– Скажите вашим людям, что здесь легко заблудиться и попасть в какую-нибудь ловушку, – повернулась к нему магичка.

Мы оглянулись. Голоса наших спутников по экспедиции перемешивались под сводами анфилады с эхом и превращались в невнятный гул.

– Всем стоять на месте! – скомандовал Рон. – В боковые коридоры входить только в сопровождении магов. А лучше вообще не входить, – закончил он.

У входа зрело недовольство. Негодование даже. Рон окинул взглядом нас, архемагов. Всё же мы были в меньшинстве. Да, магия делала нас сильнее, но проливать кровь своих людей совсем не хотелось. Да и неясно, чем это противостояние могло закончиться для нас. И вообще применение магии. Мы находились в непростом месте.

Конвей обернулся к остальным:

– Моё требование имеет целью защитить вас. Я понимаю ваше желание обследовать это место. В вас горит любопытство и жажда наживы. Вы надеетесь найти что-то такое, что сделает вас богатыми. Поймите: вряд ли в этом здании можно найти безопасные сокровища. Вы не можете знать наверняка, для чего предназначена красивая, на первый взгляд, безделушка, и как она отреагирует на ваше прикосновение. Кроме того, здесь возможны магические ловушки, которые лишат вас жизни, – пояснил он.

– Мы тоже хотим! – послышалось из толпы.

– Вечно маги всё себе забирают! – подтвердил догадку Конвея ещё один воин.

– Мы тоже заслужили сокровища! – поддержал их третий.

Рон (и я тоже) перевел взгляд на командира воинов. Тот смотрел из-под бровей, сложив руки на груди. Видимо, жажда наживы и образ волшебного дворца из детских сказок на время отключили его разум. Он забыл о последствиях, которые ждали его по возвращению на родину. А может, он надеялся нагрести столько несметных богатств, что и возвращаться домой не надо. Не знаю. Сейчас он был не в том настроении, чтобы раскрывать душу.

Рон снова повернулся к нам. Мэтт чуть заметно кивнул. Если люди не понимают нормального языка, пусть учатся на своем горьком опыте. Я тоже согласился.

– Хорошо, – снова обратился Конвей к воинам. – Я рекомендую вам использовать верёвку, чтобы не заблудиться. И не ходить в одиночку. И помнить о возможных опасностях.

Теперь все загалдели возбужденно. Несколько человек рванули наружу, наверное, за верёвками. Атайнин молча наблюдала за суетой. Было интересно, что она думала о происходящем, но по одним глазам догадаться было невозможно.

– Вы не хотите снять платок? – обратился я к ней. – Теперь, когда мы уже знаем, что вы – женщина, маскировка потеряла смысл. Наверное, вам тяжело дышать через него?

– В нашем обществе не принято открывать лицо чужим людям, – пояснила она.

– Да, вы знаете, я слышал, что у некоторых народов женщины должны скрывать лицо от других мужчин, – влез в разговор Мэтт.

– У нас лица скрывают и женщины, и мужчины. Изначально лицо скрывали в целях безопасности, чтобы дать возможность свободно передвигаться как мужчинам, так и женщинам. А потом это вошло в традиции. Для любого взрослого флаобца открыть лицо незнакомцу – всё равно, что оказаться обнаженным. Простите, мы с вами не настолько близки, – фыркнула Атайнин.

Загадочная магичка всё больше привлекала моё внимание.

– У вас все женщины – маги, или вы исключение? – уточнил Рон. Не смог удержаться. Представляю, каково ему сейчас. Для него вся эта ситуация с флаобкой стала настоящим потрясением основ.

– В семьях магов – да. Девочки и мальчики обучаются на равных. Но у нас тоже довольно простых людей, не владеющих магией.

– Очень интересно! – воскликнул Мэтт. – А расскажите еще…

– Довольно, – оборвал его Конвей. – Все разговоры – вечером у костра. А сейчас работаем.

– Нужно перенэст лагер. Здес безопастно, – внезапно заговорил обычно безмолвный Меаджин.

– Хорошая мысль. Но я не уверен, что сейчас получится организовать людей, – признался Рон и всё же обернулся к галдящим воинам. – Понимаю, что вы загорелись идеей осмотра, но всё же предлагаю чуть-чуть подождать. Этот зал – отличная защита от зноя, пустынных скорпионов и песчаных бурь. Предлагаю воспользоваться возможностью и перенести вещи.

– А вы пока все сокровища соберёте! – раздался возмущенный голос из толпы.

– Посмотрите! – Конвей показал вперёд, в дальний конец анфилады. – Вы действительно думаете, что мы здесь всё обойдем за то время, пока вы будете переносить вещи? – среди солдат послышался ропот. – Но мы хотя бы пройдем по ближайшим коридорам и оценим степень опасности. Или кто-то желает сделать это первым?

Атайнин наклонилась, подняла с пола крохотный камешек и швырнула его в ближайший коридор. Пересекая границу ворот, камень полыхнул огнем. В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как ветер бьёт песком в металлические двери. После чего, переговариваясь, воины пошли наружу. За вещами. Меаджин отправился с ними. Раз ему неинтересно здесь, пусть организует работу там.

– Думаю, пока люди заняты, мы можем спокойно осмотреться, – предложила флаобка и двинулась именно в тот коридор, куда кидала камень.

– Вы не боитесь? – поинтересовался Мэтт.

– Нет, конечно, – Атайнин подняла еще один камешек, оглянулась и, убедившись, что все ушли, подбросила его вверх. Он вспыхнул огнем. Показушница. Устроила представление! С другой стороны, благодаря этому нехитрому фокусу нам удалось взять людей под контроль.

Флаобка пошла в сторону заинтересовавшего её коридора. Я поднял глаза к арке. На ней были изображены свитки: развернутые и скрученные, сложенные стопкой. Поспешил следом, догоняя Атайнин, и подстроил шаг под спутницу.

– Что означают изображения на арках? – спросил я.

Она бросила на меня взгляд голубых глаз, но промолчала.

– Да бросьте, это же очевидно: коридоры связаны с теми направлениями, которые изображены? Вы идете в библиотеку?

Позади послышались быстрые шаги. Я обернулся. Нас нагонял Конвей. Я был не в восторге от его компании, но не мне указывать герцогу, куда ходить. Пара мгновений – и вот он идет по другую руку флаобки. Разумеется, она воспользовалась поводом не отвечать.

– Вы хорошо придумали с этим камнем, – через десяток шагов заметил Рон.

– Меаджин придумал с лагерем еще лучше, – возразила Атайнин.

– Думаете, в этом есть необходимость? – поинтересовался Конвей.

– Здесь никто ничего не может знать наверняка, – прозвучало нудным тоном.

Мы шли по коридору, и над нами вспыхивали светильники. Справа и слева располагались двери, но флаобка упорно шла вперёд. Пожалуй, она была подготовлена к этой экспедиции лучше, чем все мы, вместе взятые. Впрочем, не исключено, что варвар тоже не так прост, как кажется на первый взгляд.

– Почему люди покинули этот город? Как он вообще возник в песках? – рискнул спросить я.

Всё, что мы находили, было лишь описанием заброшенного города, его нахождения и возможных опасностей. Говорилось, что Сердце Мира – родина магов. Но ничего не говорилось о его прошлом.

– Когда-то здесь было процветающее государство, – ответила флаобка.

Я подождал продолжения, но его не было. Пришлось задавать наводящие вопросы:

– А потом на него стала наступать пустыня?

– А потом здесь появилась пустыня, – ответила она, сделав акцент на предпоследнем слове».

Я зевнула и потерла уставшие глаза. Было интересно. Но читать при светлячке было совсем не так удобно, как при дневном свете. Глаза слезились. И уже хотелось спать. А мне еще идти сколько. Через темный лес, темное поле, к темному дому. По веревке на чердак забираться… Очень не хотелось. Расслабилась после купания.

Я сняла с колен задремавшего Шорьку, чему тот был не рад, снова сняла рубаху, зашнуровала корсет, оделась и спрятала книжку – моё сокровище. Шорька, цепляясь острыми коготками за одежду до самой кожи, взобрался на плечо, но я сунула его в карман. Он завертелся, устраиваясь поудобнее, и затих. Всё же когда у твоего сердца бьется еще чьё-то, пусть крохотное и спрятанное под пушистой шубкой, становится спокойнее.

После описания таинственного Храма Науки в ночной темноте было особенно страшно. Но оставаться одной на берегу было еще страшней, поэтому я почти бежала. К счастью, до дома приютившей нас «Бригсихи» я добралась без происшествий. Из окна чердака свисала моя веревка. Я набрала полную грудь воздуха, собирая в кулак волю, медленно выдохнула, взялась за нее…

И тут меня сбили дверью.

– Ты где так долго был? – Командир набросился на меня, как коршун на курицу.

Ему-то что не спится? Это мне записки об экспедиции жгут руки. А у него где жжёт?

– Искупаться ходил. Здес-сь речка недалеко, дяденька Дикий.

– «Дяденька Дикий»! – передразнил он меня. – Искупался. А потом что делал?! За то время, пока тебя не было, можно было доплыть до столицы и обратно!

– Так нам совсем недалеко уже осталось? – радостно включила я дурочку. Дурочка́, в смысле.

– Далеко. Чем ты занимался? Ты с кем-то встречал… кх-кх! – закашлялся Дикий, – ся?

В этот момент, привлеченный шумными разборками, из рубахи показал ушастую мордочку шорек.

– Так Шорька у меня никак не хотел домой идти, – нашлась я. – Пришлось по кустам ловить и уговаривать.

– Я тут от беспокойства чуть… – на полуслове прервал себя наш предводитель. – А там, видите ли, шорёк домой идти не хотел!

– Дяденька Дикий…

– Прекращай меня так называть!

– А как надо?

– Дикий, – как-то смутился тот. – Или просто «Дик». Я же не настолько тебя старше.

– Хорошо, дядень… Ой, простите, – поправилась я и вдруг обнаружила, что назвать его просто по имени оказалось не так легко. Мне вдруг стали понятны слова Атайнин про «оказаться обнаженным». Это было слишком… лично. – Д-дикий.

Он как-то сразу успокоился.

– Спать иди! – шикнул он. – И больше никаких вылазок без предупреждения и сопровождения.

– В сортир тоже провожать будете? – буркнула я себе под нос, в душе радуясь, что не придется забираться вверх по веревке.

– Если потребуется – буду, – твердо ответил он. – К-куда на повозку?! А веревку отвязать? Гостей ждёшь?

– Простите, д… Дикий, – быстро поправилась я.

Веревка – вещь нужная. Я сбегала на чердак, быстро смотала её и сунула на место, в вещевой мешок. Мешок отправился под голову. Я несколько раз зевнула, покрутилась под покрывалом и сладко заснула.

Проснулась я – и не только я, – от негромкого стука в двери.

Из чердачного окна едва пробивался свет. Было еще совсем рано. Где-то далеко слышалось кукареканье.

Из-под повозки выбрался Дикий. На ходу потягиваясь и громко зевая, он побрел к двери. Гроза поднялся и стал складывать покрывало. Приподнял голову и похлопал рукой возле себя в поисках оружия Ровняла. Заворочался Пёс.

– Вам нужно срочно уходить, – услышала я обеспокоенный голос хозяйки. – Я ходила за молоком в поселок. Кто-то ночью напал на постоялый двор. Всё перебили, хозяин ранен. Боюсь, что подумают на вас.

Собрались мы в один момент.

И лошадей так гнали впервые за всё время поездки.