Глава 37. Дик

Дорогу, по которой мы ехали, можно было назвать дорогой только при очень больном воображении. Или от большой нужды. Второе – про нас. Лужи, трава, грязь. Ветви в лицо, грудь, по ногам коня. Брызги сверху, снизу, сбоку. Вчерашний ливень наследил повсюду. Зато сегодня палило солнце. Духота страшная. Рубаха пропиталась влагой, руки липкие от пота. Как нас занесло в это непонятно куда?

Вся эта раздражающая обстановка направляла мысли в сторону вопроса, кто виноват. Очень хотелось найти виновника наших проблем и врезать ему за всё хорошее.

Я допускал, что поездка будет непростой. Но, во-первых, надеялся, что удастся сохранить секретность, и бороться предстоит только со случайным противником. И закупка товара, и выход через другие ворота, и набор случайных воинов – всё это должно было сбить со следа возможного неприятеля. Однако если нападения нечисти сложно объяснить чьими-то кознями, то преследующий нас отряд разбойников – однозначно заказ. Именно они загнали нас в эти дебри, из-за них мы едем непонятными тропами. Возникает закономерный вопрос: кто за ними стоит?

Артефакт, который я забрал у старого мага, действительно представлял большую ценность для тех, кто рвался к власти. Он должен укрепить власть короля, но, оказавшись не в тех руках, мог стать его концом. Рассказ Пипки и реакция на него спутников заставил меня взглянуть на ситуацию немного с другой стороны и задуматься о некоторых малоизвестных деталях упомянутых девчонкой экспедиции. Прежде всего, о её миссии.

Отец был единственным, кому Его Величество раскрыл истинную цель похода и возложил на него задачу привезти из Сердца Мира важный артефакт. Отцу не раскрыли его тайну, сообщили лишь, что он – древнейший символ власти и даёт особую силу, но лишь истинный наследник королевского рода может им управлять. Папа не слишком верил в успех предприятия, но выбора у него не было. Однако первым на него наткнулся другой маг – магистр-артефактор Мэтт Беннет. К несчастью для него. Артефакт самоуничтожился, и Беннет погиб.

Я был ребенком, когда отец вернулся, и, конечно, не мог стать ему достойным собеседником. Но когда повзрослел, много думал над событиями тех дней. Главный вывод, который напрашивался: Мэтт не случайно наткнулся на сферу. И не просто так вызвался в экспедицию добровольцем. Беннет знал, где и что нужно искать. Он тоже получил задание, только не от короля, а от кого-то другого. Кого-то, кто точно знал, где спрятан артефакт. Правда, не знал, как им пользоваться. А может, Его Величество не солгали. Может, коснуться его действительно могли только носители древней крови Правителей.

И охота за новой Сферой, что логично, должна вестись из того же источника. Этот кто-то был в курсе, что она существует, и выжидал момента, когда она проявит себя. Если бы старик не связался со мной, её бы никто не нашёл. Кто бы стал искать такое оружие у немощного мага из провинции? Да никто. И вновь: какой вывод напрашивается? Этот кто-то был в курсе создания артефакта. А значит, это или лицо, близкое к королю, или кто-то, кто был в тесных отношениях с его создателями. Кто-то, кому доверяли настолько, что один из двух магов – или оба – поделились тайной.

Опять-таки, напрашивается, что человек – маг – который стоит за событиями в Сердце Мира и поиском Сферы сейчас – носитель той самой древней крови. Кто-то из потомков создателей Сферы, владеющий её тайнами. Кто-то из той самой попранной двести лет назад королевской династии, на смену которой пришла нынешняя. Кто-то из них жаждет вернуть трон. Недаром повторяется ситуация. Очень даже может оказаться, что состав нашего случайного отряда совсем неслучаен. Но это всё было так сложно организовать, что казалось невозможным. И, что самое печальное, не давало никаких подсказок о том, кто стоит за нашими злоключениями.

Я настолько погрузился в свои размышления, что не заметил, как отстала повозка. Понял, только когда меня выдернул из мыслей рев Пончика, дала же Защитница глотку:

– Эгей!

Пончик обнаружил ульи, а это давало надежду, что село где-то поблизости. Если бы оно было дальше, чем в дневном переходе, поблизости была бы избушка. Мы посовещались и решили ехать без остановки, сколько хватит сил и света. Если всё же поселения не будет, то устроимся на земле. Не привыкать. Мы держали хороший темп, лишь однажды встав на привал возле ручья – скакунам требовалось напиться. И погнали дальше.

Солнце уже скрылось за лесом, стали сгущаться сумерки, когда мы проехали возле сенокоса. Примета, точно указующая на близость домов со стойлами. У коней и нас открылось второе дыхание. Осветив дорогу маячками, мы мчались навстречу ночлегу, но его всё не было. А мы всей душою уже были там.

Потому появление цхерков, огромных тварей, вальяжно разлегшихся поперек дороги, застало меня врасплох. Нечисть неспешно поднялась, разглядывая будущих жертв алыми глазищами. И чтобы мы не усомнились в их намерениях, зевнула огромной пастью, в которую легко поместилась бы половина моего жеребца. Передняя. Самая лучшая. И полыхнула пламенем из своих недр.

Странно было бы, если после нешьесса и чисибунов нам бы удалось избежать цхерков. Замогильный вой за спиной подсказал, что нас окружают, и избежать драки с ними не удастся.

Все встали. Кони тревожно стригли ушами и негромко, но тоскливо ржали.

– В стороны, – скомандовал я и спрыгнул на землю. – План такой. Скалёныш садится за вожжи. Снимаем на землю бочку. Пончик толкает её на нечисть впереди. Надеемся, что они всё же разбегутся в стороны. Наша задача – прорваться. Дальше гоним во весь опор. Гроза, Пончик – на повозку. Ваша задача – отбиваться сзади. Держимся поблизости. Прикрываем фланги.

Я ещё не договорил, а бочка уже лежала боком на изготовке. Пончик качнул её, и все заняли свои места. Моё пиво покатилось прямо в пасти цхерков, возле самых морд полыхнувши пламенем. Это Гроза расстарался, молодец. Испуганные твари метнулись в стороны черными тенями, и мы рванули в галоп.

В какой-то момент деревья разошлись в стороны, открывая поля. Никто не скажет нам спасибо, если мы их затопчем, поэтому держались мы кучно. А вот цхерков совесть не останавливала, поэтому они скакали прямо по посевам. В темноте определить, что там росло, не представлялось возможным, но чего-то селяне недосчитаются.

Всего их было восемь. Цхерки напоминали наших хищников не только видом, но и повадками. Они загоняли дичь стаей, которой верховодил самый матёрый. Нет, его не было среди тех, кто преградил нам дорогу. Но сейчас, оглядываясь, я мог его различить по размерам. Он нацелился на Грозу. Тот представлял главную опасность, потому что бил на расстоянии и магически. По вою я определил момент, когда двое отстали. Шесть – лучше, чем восемь, но хуже, чем ни одного. Тем более что эти шесть стали в два раза злее.

Разбившись по парам, цхерки бросались на нас с трёх сторон, норовя куснуть сбоку. Я отправил Клыка и Ровнялу налево, сам с Псом занял оборону справа. При всём своём паршивом характере, Пёс был хорошим бойцом. Я пропустил его вперёд, объяснив себе, что беру более ответственный участок. Но позже понял, что просто не готов был доверить ему спину.

Вокруг было шумно от крепкого словца из уст воинов и воя из пастей цхерков. Я не вникал, как там дела у других, соображалось плохо и с трудом. Все силы сосредоточил на тварях. Дважды мне чудом удалось отбить покушение (в прямом смысле этого слова) на Верного. Один раз жертвой стала моя подмётка. Правая пятка обдувалась ветерком через прожжённую в портянке дыру, но подмётки не так жалко, как части ноги, так что всё обошлось.

Пока я думал о судьбе пятки, наша нечисть вдруг решила сконцентрировать удар на одной цели – Псе. Один прыгнул, метясь в воина, второй – в скакуна. И я не успевал его нагнать. Пёс мгновенно поднял лошадь на дыбы, нанося рубящий удар цхерку, который прыгал на него. А тот, кто метился в шею кобыле, полетел мордой в телегу. Кобылка с разгону въехала в него копытами, и мой Верный отплясал сверху. Только прежде нечисть успела дыхнуть пламенем на повозку. Борт объяло пламенем.

– Пончик, горим! – крикнул я.

Пипка оглянулась и встала с козлов:

– Я справлюсь! – заявила она и полезла в свой мешок. За покрывалом, как выяснилось.

– Нешьесс! – я напомнил про жеребца.

– Вы всерьёз?! – она врезала сложенным вчетверо полотнищем по языкам пламени. – Думаете, что он остановится?

Я, в общем-то, не думал. Особенно когда оставшийся целым цхерк вдруг решил сменить цель на более беззащитную, с его точки зрения. Пользуясь приёмом Пса, я поднял жеребца в свечку и обрушил на нечисть копыта Верного. Огонь не слушался, то стихая, то набрасываясь на сундуки.

– Пиво! – крикнул я, оглядываясь. Второму цхерку повезло больше, он мотал головой, но продолжал гонку.

– Что? – Удар покрывалом. – «Пиво»?

– Бочку пробивай, заливай! – Нечисть нагнала нас и попыталась повторить атаку, на этот раз целясь в ляжку Верного. Обучаемая.

– А оно не горит?

– Дура, что ли? – огрызнулся и понял, что проболтался. Но сделал вид, что это ни о чём.

Пипка тоже сделала вид, что ничего не поняла или просто решила не акцентировать внимание остальных. В конце концов, у всех было чем заняться, цхерки постарались. Вскоре послышалось шипение, и на лице осели капли с характерным запахом. Справилась.

Краем глаза я отследил движение, и уже с козел девчонка крикнула:

– Впереди село!

Это всё меняло. Мы не могли ставить под угрозу жизни невинных людей. Да и чем они реально могут нам помочь, сонные и безоружные?

Я дёрнул Верного за поводья, и он, пританцовывая, начал разворачиваться.

– Притормози! Скалёныш, гонишь в село, собирай помощь, если выйдет. Мы должны остановить цхерков здесь.

– Благородство своё засунь… – сбоку ко мне подъехал ко мне Пёс. – Плохое место, – заметил он, оглядываясь.

С тяжёлым стуком с повозки соскочил Пончик, вставая в авангард нашего отряда. Спрыгнул на землю Клык, лихим свистом отгоняя коня. Он прав, в лобовом столкновении конь – преграда, но слишком уязвимая. Я тоже спрыгнул. В ночном воздухе раздалось: «Н-но!», призывное ржание Нешьесса, уводящего за собой скакунов, и послышался перестук колёс по сухой дороге. Похоже, ливень зацепил только реку и рядом.

– Мне нужно время! – крикнул Гроза, погружаясь в транс, и его взяли в круг.

– Нужно убить вожака, – разминая кисть, бросил Пёс, видимо, смирившись с неизбежностью боя.

Из шести цхерков осталось четыре с половиной. Один сильно припадал на лапы, но огрызался и плевался огнём. Я вдруг понял, что они или кусают, или пыхают пламенем. Если бы сразу и то и другое – нас бы уже не было. Полыхнули бы факелами, и поужинала бы нечисть подрумяненным мяском. К счастью, зубам своим наши противники доверяли больше, чем огню.

Я оказался между Ровнялой и Клыком. Пончик, который взял на себя самого крупного цхерка, стоял между Клыком и Псом. Нечисть решила, что дала достаточно времени на перестановки, и бросилась на нас разом. Вполне возможно, Пёс прав: нужно уничтожить вожака. Слишком уж слаженно они действуют.

Мы схлестнулись с тварями, на каждого по одной. За спиной раздался визг и высоко взвился столб пламени: Пёс пропорол подранка. У нас нагрузки не уменьшилось, значит, упрямец присоединился к бою с предводителем стаи. Слева вскрикнул Клык – нечисть достала его за ногу, но поплатилась за это головой. Вдвоём атаковать одного было проще, даже с раненным напарником, но тут запел Гроза. Он пел на своём наречье, и я ничего не понимал, однако на врагов песня подействовала: они будто замедлились. Я на мгновение оглянулся: в поднятой руке Грозы сияла голубая призрачная сфера. На высокой ноте он швырнул огонёк в сторону вожака, и Пёс с Пончиком синхронно вонзили в застывшего цхерка оружие.

Твари как одна запылали, вздымаясь к небу кострами, и растаяли в огне, будто их не было.

В опустившейся тишине стало слышно топот: от села спешила подмога. Она опоздала к бою, чему селяне, уверен, глубоко и искренне порадовались. С другой стороны, им довелось стать свидетелями эпической гибели нечисти, что радовало меня: значит, проблем с ночлегом не будет.