Глава 42. Пиппа

Я сидела в своем номере и нервничала. На самом деле даже не сидела, а ходила, дергалась, подпрыгивала от малейшего шороха и грызла ноготь большого пальца. Дурная привычка, приобретенная в приюте. Мэтр приложил много усилий, чтобы меня от неё избавить, но до конца не преуспел. Во время сильного волнения она пробивалась наружу.

Я осознавала, что открываясь, рискую. Рискую всем. Может быть, лишаю себя единственного шанса на достойную жизнь. Но я не могла допустить, чтобы Гроза умер. Как бы я потом с этим жила? Он – хороший человек. Достойный. Я как-нибудь выкручусь. А смерть – она навсегда.

Теперь я ждала решения Дикого. Честно говоря, я не поняла его ярости. На мой взгляд, он должен был обрадоваться, что у него внезапно и совершенно бесплатно появился второй маг. Другой специализации, что немаловажно. Но лицо у него было такое, что я сразу вспомнила, что он проклятый маг. Что, если он любого дееспособного мага ненавидит, с тех пор как сам способности к магии потерял? Эта мысль была очень неприятной. Мне не хотелось, чтобы Дикий меня ненавидел. Я хотела, чтобы он восхищался мной. Если не так, как мэтр, то хотя бы чуть-чуть. Хотя бы потому, что я полезная.

Время еле ползло, я страдала, и даже почти не вспоминала, что голодна. А когда вспоминала, принималась грызть ноготь. Шорька, зная хозяйку, предпочитал не вмешиваться. Потому свернулся клубочком на подушке и спрятал мордочку под пушистым хвостом.

Наконец, замок на двери клацнул, и внутрь вошел наш командир. Ну как «вошёл»? Влетел, как ястреб. Как ворон – с намеком на последствия. Спиральки его глаз вращались так быстро, что зрачки казались равномерно черными.

– И к чему была вся эта ложь?! – Его слова вторили грохоту захлопнутой двери.

– Я не лгал, – начала я. Про магические способности меня не спрашивали. Как я могла про них соврать?

– Лжешь! Ты лжешь прямо сейчас! – он указал пальцем в мою сторону, и если бы не его магическая ущербность, на моем месте тлела бы горстка пепла. – Я знаю, что ты женщина!

Ой.

– Ты хотя бы понимаешь, как ты подставила меня ради своих дурацких игр?! Это для тебя хиханьки да хаханьки, романтика опасности, приключения и прочая чушь, а меня бы судили за похищение!

– Какое похищение?.. – Я совсем запуталась.

– Или тебя специально подослали следить в мой отряд?!

– Никуда меня не под…

– Что ты хотела? Соблазнить и всё выведать?

– Я?.. Соблазнить?..

– Так вот. Ты отправляешься обратно в Талым первым же караваном! Я даже не пожалею денег на магов в сопровождение, чтобы тебя точно доставили на место и вручили прямо в руки градоправителю!

«Бабах!»

Это снова захлопнулась дверь.

«Чик-чик». Это провернулся ключ в замке.

Я плюхнулась попой на кровать и сразу поняла, почему Шорька выбрал подушку. Она – единственное мягкое место на постели.

Это может показаться странным, но мне полегчало. Прекратилась пытка ожиданием. Не нужно было изображать из себя парня, что уже порядком надоело. И судьба моя решилась. Не так, как хотелось бы. Но я еще могу написать и отправить отсюда письмо своему адресату. Если то, что у меня есть, ему действительно надо, возможно, моя судьба окажется не столь плачевной.

Осознав, что еды, как узнице, мне уже не дождаться, я заперла комнату на засов, поделилась с Шорькой припасенным на черный день сухариком и, с пожеланием, чтобы они там все подавились, скупердяи, полезла мыться в бочку. Воду я немного подогрела магией и позволила себе поблаженствовать. Мне удалось вчера урвать немного гигиены, но украдкой, со страхом, что в низенькую, темную, прогретую баньку в любой момент могут нагрянуть мои спутники. А теперь я могла просто расслабиться, в кои-то веки ни о чём не тревожась. А смысл тревожиться? Сегодня от меня ничего не зависит. А завтра я буду решать завтрашние проблемы.

Стоило мне одеться, как от двери раздалось «чик-чик». А затем «ба-ба-бах!»

– Кто там? – спросила я строго.

– Еда.

Я уже настолько проголодалась, что была готова съесть даже «кого». Отодвинула засов, и в образовавшуюся щель, прямо мне в руки, сунули поднос со снедью. Я растерялась на пару мгновений, чем и воспользовался посыльный, захлопнув дверь с той стороны. «Чик-чик» возвестило о том, что теперь не я от них заперлась, а они от меня.

Шорёк, предатель, который только что беспробудно спал, в один момент оказался на плече и защебетал на ухо, как он старался меня утешить, пока я была безутешна. Например, тем, что не путался под ногами. А это почти полдела. Я щедро поделилась со зверьком хлебом, смоченным в похлебке. Завершив ужин, я задумалась о том, что спать не хочу совершенно. Визит Дикого встряхнул меня, как баба бельё перед развешиванием. Ну и раз уж мне в кои-то веки никто не мешает, я вынула из сумки дневник.

«Я думал, что дома наконец-то обрету покой. Только теперь я понял, насколько безмятежными были дни в походе. Да, мы сражались с нечистью. Но, во-первых, мы знали, чего ожидать. Во-вторых, рядом со мною была Атайнин. С каждым днем я всё сильнее ощущал её отсутствие. Никто не мог её заменить не только в моём сердце, но и в работе.

Я с содроганием сердца, страхом и смутной надеждой ждал известий с границы. Со страхом – потому что боялся, что она окажется следующей жертвой после Меаджина. С надеждой – потому что до последнего допускал, что она передумает. Но таможенная служба доложила, что благородная флаобка покинула королевство.

Убийцу варвара найти не удалось. На постоялом дворе, где он остановился, сказали, что ушел Меаджин накануне вечером, ссылаясь на встречу. Предупредил, что задержится. Вещи в комнате оказались перевернуты, но при этом никто из постояльцев или работников ничего не слышал. Либо злоумышленник использовал артефакты, либо мог оказать влияние на свидетелей, то есть был магом жизни. Ни при себе, ни среди вещей у варвара не оказалось ничего ценного. Королевская Служба Благонадежности постановила, что Меаджин стал жертвой грабителей. Мне же не давала покоя эта встреча, которую варвар назначил сразу после возвращения.

Были и другие поводы для беспокойства. Например, случаи нападения нечисти в окрестностях столицы. Конвей ходил мрачный – я изредка встречал его в Академии. Мы не общались, – как и раньше, до экспедиции, – пока одним осенним вечером он не постучал ко мне в дом.

Я молча его впустил. Он молча прошёл и сел в кресло у камина. Я без слов достал из погреба бутылку вина, разлил в два бокала и устроился в другом кресле, рядом. Дома герцог наверняка пил что получше, но в гостях претензии высказывать не принято. Какое-то время мы сидели, глядя на огонь, потягивая напиток и думая о своём. Не знаю, о чём думал он, а я – об Атайнин. Это была такая моя ежевечерняя повинность – сидеть возле камина и думать о ней. В этот раз она была прервана словами Конвея:

– Ты тоже думаешь, что кто-то мог взять второй артефакт из Храма Науки?

Я качнул головой:

– Это не Атайнин. Она была слишком расстроена, когда мы перебирали вещи с места гибели Мэтта.

Рон кивнул:

– Судя по появлению нечисти, второй артефакт остался в столице. А у Атайнин не было возможности его подложить. Ты же внимательно осмотрел комнату, где… – в его речи промелькнула чуть заметная пуза, – она ночевала.

Неужели ревность? Впрочем, теперь это не имело никакого значения.

– Да, Рон, она абсолютно ничего не оставила в моём доме.

Это была правда. Я обыскал каждый уголок, каждую щёлочку, в надежде, что она хоть что-то оставила на память о себе. Просто обронила или забыла. Увы.

– Меаджин? – высказал я другое предположение.

– Я думал об этом, – тут Конвей бросил взгляд в мою сторону. – У него была возможность проникнуть на место следом за Мэттом, хотя никто из воинов этого не заметил. Впрочем, все были заняты делом, по сторонам не глядели. Но всё же я больше склоняюсь к другой версии. Что, если он видел или догадывался, кто мог проследить за убитым?

– И именно с ним он хотел встретиться? – уточнил я, чтобы убедиться, что понял гостя правильно. – А почему не сразу и не в походе?

– Ты же понимаешь, что я не знаю ответа. – Он снова сделал глоток вина. – Хорошее, кстати. – Отсалютовал бокалом в мою сторону. – Могу предположить, что или вокруг было слишком много ушей, или он уверился в своих подозрениях только в столице. Увы, мы никогда не узнаем правду.

Мы помолчали.

– То есть наш доблестный отряд поставил под удар всё королевство? – нарушил я тишину своим выводом.

Рон кивнул. Потом, подумав, помотал головой:

– Не наш отряд, а кто-то, кто осознанно или неосознанно подвергает сейчас опасности множество людей. Возможно, он ещё не осознал всех последствий своего поступка. Это было бы хорошо. Хуже, если похищение было целенаправленным. Если человек намеренно шёл в нужное место и взял нужный предмет.

– Но ведь никто не знал… – начал я.

– Ты не знал. Большинство участников экспедиции не знали, – прервал меня Конвей.

– А ты?

– Меньше, чем мне бы хотелось. История, рассказанная Атайнин… – То, что дорогое мне имя было произнесено чужими устами, подняло в душе волну гнева. Но, наверное, назови Рон её более грубо, например, „флаобка“ или „магичка“, я мог бы и ударить. Нужно просто смириться с тем, что я не единственный человек, в чей памяти она оставила след. – …была для меня откровением и расставила по местам некоторые известные мне факты.

– Например?

– Я не знал историю возникновения артефактов. Не знал историю появления в нашем мире нечисти. Не уверен, что Его Величество сами это знали, уж если быть откровенным.

Он одним глотком допил оставшийся напиток и протянул пустой бокал за добавкой. Долил. Он уставился на огонь через темный, почти вишнёвый напиток. Я тоже посмотрел – хрусталь и жидкость красиво преломляли игру пламени и искр.

И ждал продолжения.

– Ты помнишь историю со сменой династии? – наконец заговорил мой гость.

– Ну как „помню“? Я не настолько стар.

Конвей недовольно поморщился:

– В общем, однажды карта нечисти уже разыгрывалась в борьбе за власть. Последний правящий представитель угасавшей, потерявшей авторитет династии пытался воссоздать артефакт призыва и превратить его в артефакт управления. Но, как ты знаешь, попытка завершилась неудачей. Видимо, за годы, прошедшие со времен исхода, многое забылось и обросло легендами. Потомки Правителя сохранили формулу создания первого артефакта и почему-то считали, что достаточно принести жертву – непременно из числа потомков древних магов. Как ты понял, это маги Флаобии.

Я кивнул. Мне доводилось видеть женский романчик на эту тему. Я думал, это ерунда от первого до последнего слова. Но оказывается, таинственный и прекрасный флаобец-маг действительно существовал. И принцесса действительно принимала его ухаживания. Но с единственной целью: однажды использовать в качестве жертвенного агнца. И не он проклял погибающую династию, а они сами себя уничтожили. Хотя, может, и он напоследок колданул. С этими магами никогда не знаешь наверняка.

– Созданный артефакт оказался слабее, гораздо слабее того, который сотворили в Асхейне, всё же маги были не того уровня. Поэтому кровью последнего венценосного потомка Правителя и приглашенного шамана – потомка Жрецов, как ты догадываешься, артефакт удалось заглушить. Кровь потомков создателей – принесённого в жертву флаобца, убитого короля и добровольно отданная шаманом, – справилась с напастью.

Рон снова уставился на огонь через бокал, раскручивая его и размазывая по тонким стенкам воронку из вина. По комнате поплыл густой аромат винограда. Вино удалось просто на диво.

– В общем, в последние годы оппозиция всё больше и больше стала поднимать голову. Неудачи родителя нашего монарха на ниве налогообложения сильно покачнули ситуацию. Среди знати кто-то стал пускать слухи о возрождении Истинных Королей, потомков самих первых Правителей. Его Величество решили, что раз однажды попытка с артефактом уже была, её вполне могут повторить. Но на этот раз он решил сыграть на опережение: получить изначальный артефакт управления. Я не знал всего этого, отправляясь в экспедицию, – он повернулся корпусом ко мне. – Большая часть того, что ты сейчас слышишь – мои предположения. Так что если ты пожалуешься в Королевскую Службу Благонадёжности, то, скорее всего, я попаду в темницу.

Он помолчал. Я хмыкнул.

– Но ты не пожалуешься, – констатировал Рон и перевел взгляд на огонь. – Ты не такой.

Я пожал плечами. Иногда мы сами не знаем, какие мы на самом деле. И чего нам от себя ждать.

– То есть ты допускаешь, – попытался подвести итог рассказу Конвея, – что некто из нашего отряда был потомком Правителя и переиграл Его Величество?

– Нет, я практически уверен, что среди участников не было кровных потомков старой династии. Всех участников заранее отобрали и проверили. Жеребьёвка была имитацией.

– Вот благодарю, добрый человек…

Наверное, я бы разозлился в другой ситуации. Если бы не познакомился в походе с Атайнин. Даже несмотря на то, что расставание приносило мне невыносимую боль, я верил, что мы встретимся, и твёрдо намеревался её найти. Если она не вернется сама.

– Допускаю, что в отряде был кто-то, кому дали инструкции и пообещали награду, – проигнорировал мои слова Конвей.

– И теперь Его Величество оказался в заложниках своего гениального плана, – продолжил я. 152e1bc

– Если моя версия верна, и артефакт принесли в столицу неслучайно, то да.

– Но рассказываешь ты мне это не просто так.

– Нет, – помотал головой Рон. – Случайно или нет, маги Асхейна дали нам шанс справиться с проблемой.

Я недоуменно поднял бровь.

– Помнишь, когда мы смотрели историю Асхейна, нам показали, как дочь Первого Архемага создавала второй артефакт? – напомнил Конвей.

И тут до меня дошло. Ведь нам же всё показали! Или почти всё! Мы видели формулу. Возможно, это был не итоговый вариант, но, безусловно, рабочий.

– Думаешь, мы сумеем вспомнить?

– Нам придется вспомнить, – устало выдохнул гость. – Слишком многое поставлено на кон…»