Глава 43. Пиппа

Я читала дневник, и картинки не моего далекого прошлого вставали перед моими глазами. С точки зрения истории – не такие и далёкие. Но всё равно происходившие до моего рождения. В какой-то момент я поняла несколько вещей. Первое: они сумели. Герцог Конвей и автор дневника, предположения о личности которого всё больше переходили в уверенность, сумели. Та сфера, которую я видела в тайнике у мэтра, и был тот самый артефакт. И он получился таким, как надо. Иначе учитель бы не хранил его так бережно, не дорожил им настолько сильно. Но, тем не менее, что-то пошло не так. Драгоценное творение двух величайших магов не было активировано, более того, стало причиной ссоры между создателями. И один из них был вынужден бежать, скрывать своё имя и прятаться в захолустье.

Следующие страницы были вырваны. Много страниц. Неровные клочки со следами чернил свидетельствовали о том, что выдирались листки в момент эмоционального всплеска. Подозреваю, здесь автор записывал изыскания ученых магов. Но он очень не хотел, чтобы кто бы то ни было узнал секрет изготовления сферы. Во всяком случае, от него.

Но дальше записи продолжались. Судя по тому, что следующая целая страница начиналась не с нового абзаца и даже не с начала предложения, думаю, уничтоженные записи были вырваны позже, чем случились описанные на ней события.

«…ещё не мог поверить. За моей дверью стоял человек в традиционной флаобской одежде, но даже сейчас, спустя пять лет после нашей встречи, я ни мгновенья не сомневался – это Атайнин.

Я распахнул двери шире и отошел, пропуская женщину внутрь. Закрыл замок. Взял ее ладонь в свои руки:

– Это правда ты? Ты мне не снишься?

Наверное, со стороны это выглядело глупо, но я действительно не мог поверить, что сейчас, когда совсем отчаялся её увидеть и когда так нуждался в ней, моя Атайнин вернулась.

Она провела пальцами по моему лицу, и я закрыл глаза. Даже если это сон, пусть он продолжается. А потом она коснулась губами моих губ.

Теперь я окончательно уверился, что сплю. А может, схожу с ума. Потому терять мне нечего. Я прижал Атайнин к себе со всей силой. Со всей страстью, которая, как оказалось, нисколько не утихла за время нашего расставания. Лишь стала отчаянней.

Сейчас, когда любимая спит на моей кровати, я могу сказать, что конечно были дни и даже недели, когда я не думал о ней, целиком растворяясь в работе. Мы боролись с неудачами, спорили с Роном, искали новые решения там, где не могли вспомнить формулы. И у меня были женщины, как до нашего знакомства, так и после нашего расставания. Пять лет – слишком долгий срок, чтобы жить одними надеждами. Просто ни одна из этих женщин даже не приблизилась к Атайнин по важности для меня, и тем более не смогла её заменить. Ни с одной женщиной я не испытал того, что пережил только что.

Я пишу, и перо подрагивает от избытка эмоций. Я счастлив. Я просто счастлив. Мы еще ни о чём не говорили. Ничего друг другу не обещали. Не знаю, что заставило её уйти на пять лет назад и вернуться теперь. Но уверен, для этого были очень важные основания. Возможно, она снова уйдёт, хотя мне больно даже думать об этом. Но я хочу оставить в своей памяти это полное, это безумное чувство, которое переживаю сейчас. Самый дорогой подарок, который мне подарила судьба».

Я шмыгнула носом и вытерла слёзы. Я точно знала, что она ушла. Я ещё не знала, почему и куда. Мне было жаль его, моего гордого, доброго, щедрого учителя. Но у него было это «полное, безумное чувство». А я? Что ждет меня?

Брак с ненавистным, гадким, старым, толстым Чейзом? Доживу ли я до него, или меня прикопают где-нибудь прежде, рассказав соседям и слугам, что я снова сбежала? Даже не знаю, какая из этих участей лучше.

Я представила – на мгновение, ну, может, чуточку дольше, – себя на месте Атайнин, такой же красивой и желанной, и Дикого на месте мэтра. Я была готова отдать всё, чтобы испытать хотя бы один раз, то, о чём писал учитель. Я тоже хотела, чтобы мною восхищались, чтобы меня любили, пусть не так исступлённо, но ведь даже я заслуживаю капельку тепла. Разве нет?

Я легла на кровать, согнав с подушки недовольного Шорьку, заложила руки под голову и стала мечтать… Меня уносило в дрёму. Расслабленное, чистое тело, лишенное панциря корсета, плыло от неги…

Поэтому я даже не услышала, как повернулся в замке ключ. Зато услышала, как захлопнулась дверь и щелкнула задвижка запора. Я подскочила.

У двери стоял Дикий.

И он был пьян.

– Почему?! – вопросил он и, чуть пошатываясь, дошел до кровати и с размаху сел рядом. Потом встал, потер седалище и снова сел, но уже осторожнее: – За что?!

– Что «за что»?

– Почему ты так со мной? – спросил Дикий. – Потому что я проклятый, да? Поэтому я уже не человек?

– Вы… Т-ты. Ты человек. Ты очень хороший и честный человек. И очень надежный.

– Тогда почему ты бросилась спасать Грозу?

– Защитница, а кого я должен… должна была спасать?!

– Меня.

– Дикий, тебе ничего не угрожало, – напомнила я.

– Всё равно ты могла бы спасать меня, а не Грозу, – насупился он. – Зачем ты со мной играла? Если знала, что между нами ничего не может быть?

И я осознала, что он смотрит не на меня. Точнее, не мне в лицо. Он смотрел ниже. На рубаху, где выпирала… грудь. Если так можно было назвать недоразумение, которое выросло у меня на грудной клетке. Однако он смотрел. И не так презрительно, как это делал мерзкий Беннет, а… Совсем по-другому.

И я поняла, что это мой шанс.

Я знала, что в первый раз у девушек это бывает больно. Но я была готова потерпеть, только чтобы это было с… с тем, с кем мне бы хотелось быть. По-настоящему хотелось.

Я села ближе. Совсем рядом с Диким. Наши бедра касались друг друга. Я не была сильна в соблазнении. Поэтому, следуя примеру моего кумира – Атайнин, – обвела пальцами контур его лица.

– Я не уверена, что смогла бы тебя спасти. Если бы с тобой что-то случилось, я была бы в такой панике, что просто забыла бы, что нужно делать.

– Ты меня обманываешь?

Я помотала головой. Всё-таки Дикий не такой сообразительный, как мэтр. Ему всё нужно объяснять. Я потянулась к нему. На его губах ощущался вкус виноградного вина, сладкого и ароматного. Наверное, именно такое вино пили герцог Конвей и Миль Риверс.

Дикий вытер пальцем непрошенную слезу с моей щеки.

– Тебе плохо? – шепнул он.

Я помотала головой:

– Мне хорошо.

Мне действительно было хорошо. Наверное, это вино. Или поцелуи. Но голова у меня кружилась. И я не стала возражать, когда он перетянул меня к себе на колени. И когда он робко коснулся… моего недоразумения. А когда крепко к себе прижал и впился в мои губы, я уже с трудом соображала. Я не очень хорошо помню, как мы раздевались, и как я магически тушила свечу. Точнее, сначала от избытка эмоций она у меня наоборот вспыхнула. Правда, потом погасла… Кажется, это всё же была я. Или нет?

Потом всё смешалось, и в себя я пришла лишь тогда, когда мне вдруг стало больно. Я вскрикнула, но он остановился даже раньше. Дикий был так испуган, что, кажется, сразу протрезвел:

– Ты… Ты была…

Меня потряхивало от эмоций. Я притянула его к себе и поцеловала. Он был в ступоре, но вскоре расслабился. Он был нежен. Он был так нежен ко мне, так бережен… А потом его закружило страстью, и я горела его огнем, наполнялась его желанием, таким открытым, таким… безумным…

Потом он упал рядом со мной, притянул к себе на плечо и поцеловал в макушку.

Хмыкнул.

– Как тебя зовут на самом деле?

– Пиппа. – Я подняла взгляд к его упрямому подбородку и темным губам над ним. – Филиппа. А тебя? На самом деле?

Он снова хмыкнул:

– Дикки. Дик. Ричард, то есть.

– О-о-о! – протянула я, изображая почтительность перед аристократическим именем, и получила шлепок по попе.

Мы немного помолчали, ворочаясь, но на самом деле плотнее прижимаясь друг к другу.

– Я тебя не обманывала, – заговорила я. – Я правда сирота и росла в приюте. Но потом меня забрал оттуда замечательный человек. Так получилось, что совсем недавно этот человек, который меня воспитывал… внезапно умер. Его… убили. И я узнала, что он сделал меня наследницей. А его родственников этот факт не обрадовал. Они решили или женить меня насильно, или убить.

– И ты решила бежать? – Дик повернулся ко мне и провел пальцем по моей руке.

Я пожала плечами:

– Ну уж сдаваться точно не собиралась. Мне нужно было добраться в столицу, до одного… старого друга моего воспитателя. Чтобы он помог мне справиться с негодяями. Я понимаю, что моя история неправдоподобна. Но это правда.

– Зачем ты… позволила мне?..

– Понимаешь, Дик, как бы ни сложилась моя судьба, она не будет завидна. Даже если мне удастся отстоять свою независимость, что меня ждет? Да, я обученный маг. Но, во-первых, в королевстве это не приветствуется. Я никогда об этом не задумывалась, потому что могла делать в поместье, что хотела. Но теперь думаю об этом всё больше. У нас никому не нужны женщины-маги. Во-вторых, наследство не сделает из меня аристократку. Я – безродный бастард, и никогда не буду рассматриваться в качестве приличной партии. Мне предстоит стать мишенью для охотников за богатством. Жизнь без защиты семьи за спиной полна опасностей. Скорее всего, я выйду замуж за кого-нибудь вдовца средней руки. Что плохого в том, что я хочу получить немного счастья?

– Это было для тебя счастье? – он коснулся губами моего плеча.

– Не нужно смеяться, – обиделась я.

– Я не смеюсь, – хохотнул Дик. – Спи. – Он просунул мне под голову свою руку и прижал меня спиной к своей груди. – Всё у тебя будет хорошо. Обещаю.

Я тяжело вздохнула.

Если бы у меня был дневник, я бы обязательно описала в нём этот вечер. Чтобы потом, когда я стану старой и несчастной, иногда перечитывать и вспоминать.