Глава 48. Дик

Как я и думал, Филиппа накрутила у себя в голове всякого, как это часто бывает у женщин, и как я ни пытался, разбить лёд никак не удавалось. В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль, что всё, что было между нами ночью, – всего лишь спектакль, устроенный, чтобы добраться до столицы. И расстроился.

А потом подумал: пусть даже так. Почему я должен из-за этого от неё отказываться? Началось у нас всё неправильно. Но ведь разве так важно, как всё началось? Я чувствовал в себе силы свернуть горы. Достать с неба звезду. Заставить реки течь вспять. Впервые за много лет я чувствовал себя полноценным. И я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы довести до столицы в целости и сохранности моё главное сокровище – Пиппу.

В условленном месте мы встретились с остальными участниками отряда. Не все заморачивались над маскировкой. Клык вообще сказал, что такую красоту скрывать – себя не уважать. Он гордо выехал на своем скакуне самым первым. Гроза тоже не лез из кожи вон, чтобы быть неузнанным. Купил обычный плащ и сапоги и, как и я, спрятал лицо под капюшон. Ровняла подошел к делу серьезнее. Он с макушки до пят перемотался бинтами. Еще крови добавил местами. Ни дать ни взять – инвалид после побоища. Я бы его ни за что не признал. Особенно не признал бы дееспособным воином.

Пёс где-то раздобыл старенький, залатанный плащик, который еще и изгваздал так, что под грязью невозможно было разглядеть цвета ткани. На голову натянул старомодную засаленную шляпу с обвисшими полями и приклеил себе клочковатую бороду. Выглядел он как родной брат тех искателей приключений, с которыми вчера разбирались наши цхерки. Не в смысле, что они нам принадлежат, а в смысле, что должны были разбираться с нами.

Но самый творческий подход обнаружил Пончик, кто бы мог подумать. Всю свою военную амуницию он уложил в седельные мешки и в обычной крестьянской одежонке, смешном парике и потрёпанной шапчонке набекрень вёл в поводу двух коней: моего Верного и Яблочную. Шагал вразвалку, как после недельного запоя, и вид при том имел тупой до невозможности. Какой актёрский талант пропадает!

Я уступил нашему гиганту место на козлах, а сам пересел верхом. Первым в свою собственную одежду переоделся Гроза. Немудрено. У мага в ней много чего понапрятно. Его Величество обещал отдать мне последний образец крови бывшего напарника отца в случае, если я найду и привезу ему Сферу. В университете такой хранился, и я даже мечтать боялся о том, что однажды моё проклятие может исчезнуть. И тогда я стану нормальным магом и тоже буду прятать в одежде кучу заготовок для заклинаний. Меня просто фейерверком взрывало от переполнявших эмоций.

Мы держали темп, благо дорога была наезженной, и день пролетел незаметно. По моим подсчетам, мы уже должны были приблизиться к этому Оуэновскому поместью, но никаких признаков обитания людей вокруг не наблюдалось. С другой стороны, может оно и к лучшему. Встанем своим лагерем где-нибудь у реки или озера, чтобы если что нырять. Нас бы к ночи хорошо выручил дождь, в дождь нечисть не нападает. Но тучи сгущались и багровели закатом, однако каплями так и не пролились. Выглядело зловеще. И ни одного водоема вблизи дороги.

Я уже планировал ставить лагерь, как впереди показалась выгоревшая вывеска со стрелкой. Подъехав ближе, я смог разобрать надпись: «Черный камень».

– Мрачненькое название. – Гроза осадил коня рядом со мной. – Нам точно туда?

Я достал письмо. Еще раз пробежался взглядом по содержимому. Осмотрел конверт. Названия поместья нигде не было. Я пожал плечами.

Подтянулись остальные.

– Не нравится мне это место, – буркнул в бороду Ровняла.

– А что, лучше в чистом поле ночевать? – сразу распетушился Пёс. – Под запевку цхерков?! Или в компании нешьессов?

Наступившую тишину нарушил бас Пончика:

– Я б поел уже. Бублика никто не прихватил? Или бараночки?

– Что Защытныца уготовыла, таво нэ мыноват. – Клык придержал вожжи, нажатием колена поворачивая коня на некогда хорошую, а теперь разбитую боковую дорогу.

В целом я был с ним согласен. И не только с ним. Фактически воины озвучили всё, что я думал по этому поводу. Даже добавить было нечего. Я бросил взгляд на Филиппу. Всю дорогу она поспешно что-то строгала. Я коснулся висящей на груди птички.

– Это же не просто фигурка? – подъехал я ближе к девушке.

Она помедлила. Потом помотала головой:

– Нет.

– Амулет?

Филиппа кивнула.

– А от чего?

Она нахмурилась недовольно, а потом подняла взгляд ко мне:

– Не «от», а «для». На удачу.

– Благодарю, – улыбнулся я.

…Может, и правда повезёт?

Правда, чем дальше мы отъезжали от основного тракта, тем больше я в этом сомневался. Местами нам попадались развалины крестьянских домов. Повсюду веяло запустением. Вряд ли в конце пути нас ждало что-то приличнее халупы. Но и её не оказалось. Одинокая каменная стена, поросшая плющом, уставилась на нас слепыми зеницами пустых окон.

– Зато ветер задувать не будет, – оптимистично заявил Пончик, сползая с повозки и потягиваясь. – Всё лучше, чем посреди поля.

Пёс спрыгнул с лошади, подошел к стене и с силой постучал по ней кулаком.

– Вот это раньше люди строили, – он потер кулак ладонью. – На века!

Вечерело, как часто пишут в романах. В воздухе пахло лесной сыростью и захлопнувшейся ловушкой. Мы еще успевали сделать отсюда ноги, но как далеко? И зачем? Здесь хотя бы со спины не нападут, если будут нападать.

– Встаём лагерем, – подвел я итог.

Филиппа выбралась из повозки, покачалась на ногах с пятки на носок, присела, разминая ноги, и вместе со своим вечным дорожным мешком поплелась осваиваться. Главное, чтобы далеко не попёрлась. Возможно, когда-то сад был ухожен, но очень давно. Теперь же зарос не хуже дикого леса. В ближайшие кустики бы присела и успокоилась. Тем более в таком сумраке.

Все остальные, не сговариваясь, двинулись за стену. Если в этом доме когда-то и были полы, они давно прогнили и превратились в прах. На месте праха колосился мох. В проплешинах зеленого ковра возвышались кучи камней. Чуть дальше местами виднелись остовы других стен. Неслабо здесь кто-то порезвился. Практически камня на камне не оставил. В центре чернела округлая плешь, будто выжженная и запёкшаяся. Я не слышал, чтобы в этих местах были какие-то войны. Но, судя по следам, это работа боевых магов. Междоусобицы? Или крайне неудачный эксперимент?

Клык и Пончик взялись за ужин. Гроза полез наверх, осматриваться, Пёс с Ровнялой переругивались под стеной по поводу обустройства лежаков. Все были при деле. Но меня настораживало долгое отсутствие девчонки. Как бы она по своей доброй привычке не вляпалась во что-нибудь…

Через пару мгновений мои сомнения развеялись. Пиппа неприятности нашла. Или они её нашли, здесь сложно утверждать наверняка. Но она им была не рада. Сложно радоваться, когда у твоего горла держат кинжал.

Как ни странно, с неприятностями девчонки я был знаком лично. И довольно хорошо. Чейз Беннет был участником памятной экспедиции, после которой мой отец помешался на создании нешьессова артефакта. Он был сыном погибшего в походе архемага, Мэтта Беннета, и какое-то время часто бывал у нас. Особенно в последний год жизни отца. Теперь он сильно обрюзг, на голове разрослась проплешина, но это был, несомненно, он. Вопрос, как он здесь оказался и что тут делает?

– Давайте без глупостей, – обратился он к нам, и именно в этот момент потрясение от встречи сменилось во мне острым желанием сделать… какую-нибудь глупость.

Все наши напряженно застыли. И что-то мне подсказывало, мысли о глупостях мелькали не только у меня.

– Дяденька Чейз, я выйду за вас замуж, обещаю, – пискнула Пиппа. – Только не надо никого…

– Дура деревенская, нужна ты мне… – брезгливо процедил Беннет. – Где флакон с кровью Миля?!

…Миля?

– То есть в-вам не нас-следство моё нужно? – голосок девчонки дрожал.

– Да было бы там наследства-то, тьфу, – сплюнул на землю подонок, прижимая к себе Филиппу так, чтобы она не могла шевельнуться, и одновременно прикрываясь ею от Грозы.

– Но вы же г-говорили…

– Я говорил то, что должно было заставить тебя открыть тайник. У старого лиса он был, а ты обязана была знать, где. Мне нужно было лишь достаточно тебя напугать, чтобы ты сбежала из дома и присоединилась к отряду Дика Конвея, – он показал головой в мою сторону. – Всё это время, дурёха, ты ехала с тем самым человеком, к которому ехала, – и противно заржал.

В моей голове закрутились обрывки из ее рассказа… Но…

– Это был сам Миль Ивэнс?! – дошло до меня.

…И, выходит, он мёртв?

– Это я – Филиппа Ивэнс. А он – Миль Риверс, – недобро зыркнула на меня из-под бровей Филиппа.

– Овца тупая, – брезгливо фыркнул Беннет. – «Ивэнс» – его настоящая фамилия. А под фамилией «Риверс» он много лет успешно скрывался. Старый лис знал, как заметать следы. Но для оформления наследства ему нужно было назвать настоящее имя, иначе документ не имел бы юридической и магической силы. Здесь-то я его и поймал. Двадцать лет потребовалось, чтобы ловчая сеть сработала. Но жажда наживы не имеет срока давности. Единственное, чего я не могу понять: что заставило Миля дать безродной дворняжке своё родовое имя?

– Ничего он мне не давал. У меня уже была эта фамилия, когда он меня взял! – возмутилась девчонка, но, бросив взгляд в сторону ухмыляющегося Пса, добавила: – К себе. Из приюта.

Тут Беннет заржал еще противнее. Настолько, что желание его придушить стало таким осязаемым, что кончики пальцев, сжатых в кулаки, обожгли ладони. И в этот момент я понял, над чем он смеялся. Все эти странные ощущения сегодня, брошенные вскользь Филиппой слова о моих глазах, опалённые руки – свидетельства возвращающейся силы. Силы, которую мне могла вернуть только кровь Миля Ивэнса. Вывод очевиден: Филиппа – его дочь.

– Какая прелесть! – откашлявшись, наконец заговорил Чейз. – Я-то думал, чего это спесивая флаобка больше года у нас проторчала? Думал, чего она старого пердуна найти пыталась? А она от него забрюхатела!

– Не смей так говорить об Атайнин, гадкий Чейз! – девчонка снова дёрнулась, ее ладони сжались.

Стрела Грозы пролетела в пальце от Беннета, который вовремя дёрнулся в сторону.

– Ты там поосторожней, в сестрёнку попадёшь! – крикнул он флаобцу. – Или меться лучше, не знаю, как у вас принято, – подонок поудобнее перехватил Пиппу, прикрываясь ею как щитом.

На побледневшем лице Филиппы застыла маска потрясения. Похоже, она понятия не имела о своём происхождении. Впрочем, ночью она об этом и говорила.

– Ровняла, иди сюда, – сказал Беннет совсем другим тоном. Тоном, в котором чувствовалась власть, усиленная магией. Чейз, похоже, неслабый маг жизни. – Мне нужны двое: щенок Конвей и она. Остальные свободны.

Ровняла послушно двинулся исполнять распоряжение, но все остальные остались на местах.

– А ты кто такой, чтобы указывать, куда нам идти? – вежливо поинтересовался Пёс, что было совсем на него не похоже. И, что ещё удивительней, игнорируя магический приказ, на что способны только маги.

– Я тот, кто призовёт сюда нечисть, как только насупит ночь, – пафосно возвестил Чейз. – И у вас еще есть время спастись.

– Ты… ты… – задёргалась Филиппа в его руках, пытаясь развернуться. – Так это был ты?! Ты убил в Сердце Мира родного отца?!

Вот это поворот.

– И Меаджина тоже ты, да?! – продолжала дёргаться девчонка. – Он-то тебе чем не угодил?

– Старый чудик думал, что я не знаю, что несу! Помощь предлагал, – саркастически произнес Беннет. Филиппа изворачивалась, норовя укусить или лягнуть пленителя. – Цхерк бы подрал эту бешеную кошку! – Он не выдержал и встряхнул девушку: – Откуда ты всё знаешь?! – и снова обратился к нам: – Повторяю: если вы ещё немного подождёте, то останетесь здесь навсегда, – он поддавил магией, но эффекта не достиг. Потом пфыкнул: – Ну нет так нет. Ровняла, подай сферу.

Струйка холодного пота потекла по спине. Получается, Ровняла послушался Чейза не потому, что подчинился магии, а потому что работал на него? С самого начала? Нужно было свести замечаемые странности воедино и принять меры. Но просто не было времени спокойно сесть и подумать: одно, другое, третье…

Я заложил руки за спину и начал накручивать пальцами детское заклинание атаки. Потенциально в моей крови спали все знания, которыми обладал мой отец и его предки. Но по факту я мог воспользоваться только тем, чем владел сам. А это весьма немного, учитывая возраст, в котором я лишился способностей. Однако однажды усвоенное остается с магом до конца жизни, поэтому пальцы уверенно вычерчивали узор. Если удача и неожиданность будут на моей стороне, даже с таким заклинанием можно добиться многого.

Тем временем Ровняла полез под повозку. Нашёл, выходит. Что ж. Без моей крови Беннет сферу не активирует, а значит, у меня будет шанс как минимум на один удар.

– Нету, господин маг, – Ровняла, кряхтя, выполз наружу.

– Что ты сказал?! – Чейз заорал так, что у меня уши заломило.

Послышался грохот падающих со стены камней. С таким потрясающим стены голосом и заклинаний не нужно.

– Сами проверьте, если хотите. Не знаю. Утром еще всё на месте было, – Ровняла развёл руками.

Сердце рухнуло в пятки. Неужели я её потерял?

Не знаю, что заставило меня поднять взгляд на лицо Филиппы. Даже в наступающей темноте я заметил, что её зубы стиснуты. А ещё она была без мешка. Того самого, который носила даже в сортир. Сегодня ночью Пиппа совершенно точно ещё не знала, кто я такой. Либо она гениальная актриса, но по её прикушенной сейчас губе не скажешь. Скорее всего, она пришла к своему выводу уже утром, когда обнаружила и забрала сферу. И если смерть старого мага совпала по времени с передачей артефакта, она могла подумать, что это моих рук дело… Эта версия прекрасно объясняла изменившееся отношение девушки. Хотя и не льстила моему самолюбию. Но разве это теперь важно? Теперь, когда на моих пальцах снова танцует магия? Мы оказались в наимерзейшей ситуации, а я был словно пьяным.

Мы еще поговорим с Филиппой, когда всё закончится. Главное, что сфера где-то в лесу вместе с мешком. Ночью попробуй ее найди. А утром всё совершенно не так, как ночью.

Хотелось бы в это верить.

Краем глаза я заметил, как крохотная тень мелькнула рядом с Пончиком и растаяла в темноте. А спустя несколько вдохов-выдохов Беннет заорал, опуская руку, которой держал нож:

– Нешьессова крыса!

Я поднял ногу, чтобы броситься Пиппе на выручку, когда вокруг площадки вдруг засияли магические огни, осветив её, как днём. Из темноты выступили вооруженные воины, окружая нас плотным кольцом. Филиппа, которая почти вырвалась, встала как вкопанная, не зная, как реагировать на новых зрителей. Рыжий проходимец, устроивший покушение на Беннета, еле различимым движением скользнул ей за пазуху и затих.

– Так-так-так, – раздался голос… Оуэна откуда-то из-за моей спины. – Чейз, душечка, не хочешь ли ты объяснить, дружочек мой, что здесь происходит?