Глава 12. Кровавый ливень

Пространство Ксай. Ярус 2. Команда 2. Локация безопасная зона Кинашимо

Участники по злой воле кукловодов оказались изначально разделены на два лагеря. Отношения между этими лагерями зачастую складывались непросто: с ненавистью, кровью, «расчеловечиванием» друг друга. Да и внутри лагерей не всё радужно. Так что о каком-либо единстве можно говорить лишь в частных случаях. На памяти Грешника только Тарку и Крысолову удалось без критических конфликтов удерживать коллективы, собранные без учёта прописанных статусов.

Здесь, в безопасной зоне Кинашимо, конфликтовать сложно: слишком велики размеры мирной территории, достать до посёлка даже из хорошей винтовки не получится, а периметр столь протяжённый, что следить за ним нереально. Следовательно, горячей атмосферы взаимной ненависти не было, и это жирный плюс к перспективам организации обороны. Однако всё усложнялось тем, что до сих пор даже зачатков внутренней администрации не появилось. Торговцы-участники гребли всё каждый под себя, несложные вопросы быта охотно решали аборигены за мизерную плату. Серьёзные лидеры если и забредали, подминать здесь всё под себя не рвались. Да и сложно это без возможности насилия проворачивать, а возможностей этих здесь нет.

И дело не в невозможности напасть. Как показывает опыт Грешника, гадостей даже в безопасной зоне можно придумать немало. Но вот блокировать её, как это случилось с ним на первом ярусе, не получится. Ведь придётся контролировать периметр протяжённостью больше десятка километров, что потребует усилий множества участников. И какой смысл сотням кастовых этим заниматься, если здесь, в посёлке, бескастовых немногим больше сотни наберётся.

Грешник расклады понимал, и, выходя из хижины, не ожидал встретить на улице обстановку пробуждённого тревогой военного лагеря, где «один за всех, и все за одного». Он нисколечко не сомневался, что значительная часть озлобленных участников целиком послание кукловодов не оценит. Им достаточно прочитать начало, чтобы тут же прикинуть возможные прибыли.

И начать резню.

Ожидания оправдывались. Во мраке тропической ночи кто-то кого-то звал истошным голосом, призывая как можно быстрее отсюда сваливать. Кто-то предсмертно орал невнятным голосом, во сне получив нож от недруга, который быстрее прочих осознал, что происходит. Где-то недруг оказался не столь проворным, там под ругань и яростные вопли звенела сталь клинков. Кто-то умопомрачительно-пьяным голосом заторможено задавал извечный вопрос: «А что тут, собственно, происходит?» С одной стороны орали «Мочи кастовых», с другой призывали жестоко карать мясо.

Здесь, можно сказать, «самый дорогой квартал», а потому малолюдный. Желающих вкусить мясца пока что не наблюдается. Обещанных в сообщении антагонистов тоже не видать, но Грешник не сомневался, что они непременно появятся. И, скорее всего, в больших количествах. Он уже, можно сказать, лично знаком с кукловодами и знает, что пощады не будет. Шестьсот пятнадцать единиц убрать на таких условиях… это звучит мрачно.

И подразумевает применение серьёзнейших сил.

Послышался шум, заставивший насторожиться, но это всего лишь пробежала группа туземцев. Мужчины с копьями и многослойными щитами, сделанными из кожи, переплетённых лыком палок и пучков тростника. Вид у аборигенов встревоженный, но боевитый. И пока что это первая замеченная Грешником организованная сила.

Нет, неправда, — не сила. Вот будь таких ребят сотни четыре, — это да, это солидно. С культистами Грешник уже повоевал и знает, что разукрашенных стоит бояться лишь при солидной численности последних. Организуй против дикарей толпу, даже вооружённую кое-как, и можно рассчитывать если не на разгром противника, то на уверенное удержание позиции.

А суть как раз в удержании. Вон она, эта площадь, чуть левее, в сторону спуска к озеру. Называть это площадью — сильно польстить. Невеликая площадка загаженная поселковыми собаками и козами, посредине из вытоптанной земли торчат три толстенные жердины, на которых громоздиться невнятная тростниковая фигура. Тотем племенной, или что-то в этом роде. Ничего другого, что может подпадать под определение «объекты на площади» не наблюдалось. Следовательно, кукловоды намекали именно на это несуразное сооружение.

Интересно, если его свалить — много очков прочности снимут? Кукловоды на этот счёт ничего конкретно не говорили, но они частенько упускают разные мелочи, которые в итоге могут оказаться не такими уж мелкими.

Неподалёку раздался крик, полный боли и ужаса, торопливо протрещали несколько выстрелов из мелкашки, протяжно завизжала девушка и резко затихла. На окраине посёлка начала разгораться тростниковая крыша хижины, и непохоже, чтобы кто-то пытался её тушить.

Бес, встав рядом, покрутил головой и задумчиво протянул:

— Я таки вижу, что на нас ещё даже не напали, а мы уже проигрываем. И хочу тебе сказать, что я пацифист мирный, а мы тут на пороге грандиозного шухера. Скажу совсем прямо: я нуждаюсь в помощи. У меня из-за тебя образовалось много дорогих сердцу предметов, и я не имею здоровья все их вынести. И ты же знаешь, моя благодарность безграничная.

Грешник, тоже крутя головой, поморщился:

— И куда ты бежать собрался? В какую сторону?

— Как это в какую? Ты разве не понял, какой я прекрасный и мирный человек? Ты меня поведёшь в тихое и подходящее для честного бизнеса место, тебе и думать надо, в какую.

— Бес, да я без понятия, откуда они придут. Но посмотри туда, и туда. И вон туда тоже глянь. Эти огоньки вдалеке… они повсюду.

— Ты таки хочешь мне сообщить, что нас окружили? — напрягся Бес.

— Похоже на то. На твоём месте я бы сейчас никуда не дёргался. Если что, здесь хоть какие-то стены есть. А там даже кусты нечасто попадаются, всё козы с коровами вытоптали. Так что пока держись рядом. Сейчас попробую группу собрать. Тут есть нормальные ребята, вместе проще.

— Так ты головой вертишь, чтобы их высмотреть? — уточнил Бес.

— Нет, я высматриваю мух.

— И можно мне поинтересоваться: для чего в такой сложный жизненный момент тебе понадобились мухи? — изумился торговец.

— Сами мухи мне неинтересны. Мне нужно понять, куда они летят, потому что летят они к нему, — Грешник указал на приближающегося Порнозайца.

Тот последние слова прекрасно расслышал и слегка обиделся:

— Грех, ну ты что, всю жизнь будешь теперь вспоминать? Ну запачкался маленько, ну и что? Завидно до сих пор, что хотя всё приписали тебе, а дело сделал я?

Грешник вопросы проигнорировал, и счёл нужным всех представить:

— Бес, это Порнозаяц. Топовый болтун. Порнозаяц, это Бес, топовый торговец. В драке от него толку не будет, но он очень полезный для общества человек, когда надо что-нибудь купить или продать.

Порнозаяц мгновенно скинул рюкзак и вытащил из него два пистолета:

— Бес, дружище, купи. Недорого отдам.

— Таки сколько это твоё недорого? — заинтересованно уточнил торговец.

Грешник решил, что эти двое нашли друг друга, и это их на некоторое время займёт. К тому же здесь, в торговом районе посёлка, пока что никого не убивают, да и Порнозаяц умеет за себя постоять. Так что самое время попытаться найти Шофёра и остатки его команды. С ними получится приличная группа.

Чёртовы телефоны так и жужжали без умолку, подмигивая красным. Ни позвонить, ни сообщение передать, ни хотя бы в карту заглянуть не позволяли. И это ещё одна причина не думать о бегстве.

Бегство в ночи подразумевает незаметность, а не фонарики над головами, да гудящее на полную громкость оповещение на всю округу. Вон, на Порнозайца смотреть страшно, у него вся разгрузка пылает, там ведь почти в каждом кармане по телефону.

И такая музыка, похоже, у всех без исключения. Сегодня уникальный случай, когда кастовые могут ощутить на себе, каково это быть бескастовым.

Можно сказать — тотальная активация, всех без разбора подключили.

Последний раз Шофёра Грешник видел на улочке, что брала начало от озера и тянулась мимо бани. Подходить к нему тогда не стал, но и без того понял, что вожак разгромленного отряда расположился в одной из тамошних хижин. Именно там сейчас орут и звенят оружием, но деваться некуда, надо срочно подтягивать своих.

Грешник и пары шагов не успел сделать, как телефоны, и без того не тихие, взревели по всему посёлку, разом увеличив громкость в разы. И тут же во мраке со всех сторон начали разгораться огоньки. Один, второй, пятый, десятый… Несколько мгновений, и их уже сотни.

А потом они начали двигаться. Быстро устремляясь в небеса, светлячки постепенно замедлялись до полной остановки, после чего начинали увеличиваться в размерах.

Завороженный никогда не виданным зрелищем, Грешник не сразу понял, что это такое. А когда понял, предупредить товарищей не успел, за него это сделали другие.

— Стрелы! Горящие стрелы! Прячьтесь! — начали кричать с разных сторон.

— Бегом в хижину! — рявкнул Грешник.

Сам даже не дёрнулся. Зачем? Да, стрел много, но и посёлок не микроскопический, для его размеров надо раз в десять больше нападающих, чтобы залпа хватило на всех обитателей. А залп, по сути, всего лишь один. Да, вслед взлетают новые «светляки», но это уже капля в море, отдельные личности балуются, а не все до единого скрывающиеся во мраке лучники.

К тому же лучники эти явно не рекордсмены. Значительная часть стрел даже до посёлка не долетели, а из оставшихся минимум три четверти упали на окраине. Там жилья мало, в основном загоны для скота, серьёзный урон нанести сложно.

С остальными тоже не всё ладно получилось. Здесь лишь вокруг площади застройка плотная, но туда лучники не добивали. Хижин на удалении от центра много, но стоят там сами по себе, нечасто липнут друг к дружке. Большие навесы и сараи у местного населения редкость, так что свободного места хватало. Поэтому немало стрел безобидно вонзалось в землю, где и остались торчать, полыхая миниатюрными факелами.

Но некоторые всё же попадали в строения, и это неприятно. Увы, аборигены крыши делали из всего, что в руки попало. В ход шли тростник, пучки травы, лыко, кора, пальмовые листья, жерди. Всё это укладывалось толстым слоем, небрежно обмазывалось глиной и прекрасно высушивалось под жарким тропическим солнцем.

Вспыхнуло разом в десятке мест. При этом селение прекрасно осветилось, а вот мрак, из которого продолжали прилетать стрелы, приглушило. Грешник, как ни всматривался, не смог различить, что же там творится. Даже с цепочкой-амулетом улучшенное зрение показывало лишь редкие блеклые светлячки, скупо запускаемые немногими лучниками.

А ведь там определённо что-то происходит. Слышится шум. Шум непонятный. Это непохоже на звуки шагов, это напоминает…

— Там что, жабы прыгают? — удивлённо вопросил Порнозаяц.

Мысли Грешника, между прочим, озвучил.

— Таки самое время сказать, что хижину эту я выбрал не за красоту архитектуры, — заявил Бес. — Там подвал есть. Так себе подвальчик, просто яма с толстой крышкой. Тесно будет, но надо как-то поместиться.

Грешник сильно сомневался, что получиться отсидеться в сомнительном подобии подвала. Да и Бес прав — тесновато. Это, по сути, просто огромная корзина, врытая в землю. Для хранения продуктов приспособили. Туда и в одиночку забраться непросто, а уж втроём…

Представив как нечто, накатывающееся из тьмы, находит укрытие с тремя одеревеневшими переплетёнными телами, Грешник принял решение:

— Бес, лезь в подвал. Сиди там и не высовывайся. Заяц, ты не знаешь, где Шофёр?

— Порнозаяц. Бро, не забывай, кто я, это же…

— Ты знаешь, где Шофёр?! — с нажимом повторил Грешник.

— Не знаю, но если он тебе нужен, не надо его искать, он сам тебя быстро найдёт. После носорога, которого завалил, между прочим, я, Шофёр тебя начал ценить и уважать. Если у него за спиной окажется здоровенный чёрный парень, он быстро перед тобой нарисуется, не сомневайся.

— Поменьше слов, — попросил Грешник и указал на площадь: — Видишь вон то чучело из тростника? На всякий случай не давай его свалить. Есть подозрение, что за это с нас кучу баллов снимут. В смысле с прочности зоны снимут.

— Бро, да я бы и балла за такую хрень не дал, — с сомнением протянул Порнозаяц. — Но раз ты так настаиваешь, ладно. — И да, я так и не понял: что это там шлёпает?

В этот миг Грешник, наконец, увидел ответ. Из мрака вынеслось нечто похожее на чёрную каплю размером со среднюю собаку. Перемахнув через горящую хижину, она плюхнулась на землю, где разлетелась на множество брызг. Брызги эти щедро оросили участников и аборигенов, искавших укрытие от обстрела в этом тихом местечке.

И раздался такой вопль, что померкли все прочие звуки. Так способны орать лишь люди, умирающие страшной смертью. Со своей позиции Грешник не мог разглядеть всё, что там происходит. Но и того, что просматривалось, достаточно. Он видел, как некоторые, попавшие под непонятную субстанцию, катаются по земле, не переставая голосить. Другие лежали неподвижно и молча, лишь изредка подрагивая. Один из таких, резко вскочив, вытащил нож, после чего полоснул себя по горлу. Второй жестоко разрывал себе лицо, запустив пальцы в рот.

Вот ещё один поднялся. Дико заорав, трясущейся рукой вытащил мелкокалиберный пистолет, выстрелил куда-то, потом ещё и ещё. А потом, отбросив оружие, бухнулся на землю, подполз на четвереньках к ближайшему пострадавшему и принялся его грызть. Да-да — впился ему в предплечье и торопливо заработал челюстями, пытаясь выдрать клок плоти.

Из тьмы вынеслась ещё одна монструозная капля, и следом сразу несколько. А потом на посёлок непрерывным дождём посыпались десятки и сотни кошмарных снарядов. Окраину залило в секунды, там, похоже, ни пяди не осталось, не отмеченной брызгами. Спастись получалось лишь в самых крепких хижинах, но далеко не все успели в них забраться. Люди попросту не понимали, что происходит. Мало кто видел, как всё начиналось, эти хоть как-то шевелились. Остальные же никак не реагировали, пока к ним не прилетало.

И те, кто при этом попадали под брызги, реагировали однообразно-жутко.

— Это что за хрень… — начал было Порнозаяц.

Грешник, не дослушав, развернулся, одновременно хватая товарища. Рывок, треск грубо задетого края дверного проёма, и вот уже оба катятся по земляному полу.

— Бро, ты чего?! — вскричал Порнозаяц.

В этот миг одна из ужасающих капель шмякнулась перед хижиной. Грохнуло так, что труха с потолка посыпалась. Несколько крупных брызг залетели внутрь, ударяя по стенам и полу, они, разбиваясь, породили множество брызг помельче. Грешник почти успел прикрыться подхваченной с лежанки циновкой, но вот именно, что почти.

Неведомым чувством ощутил, как разряжаются щиты, спасая от неведомой угрозы. И, несмотря на обещанную неуязвимость, спасают не на все сто. Кожа в нескольких местах начала неприятно покалывать. Это не раны и даже не боль, но признак тревожный. Что-то в этих каплях способно проникать через защиту.

— К Бесу лезь! Одна капля на кожу, и хана! — рявкнул Грешник.

— Бро, чё за хрень ты несёшь?! Мне вон все ноги заляпало, а я живой, — ответил на это Порнозаяц и добавил: — Печёт сильно. Они нас что, студнем из медуз забрасывают?

Удивиться живучести товарища Грешник не успел, — очередная капля врезалась в хижину. Стену вдавило, из открывшихся прорех вынеслась струя мелких брызг, накрыв всё помещение. Разве что Беса не задело.

Его укрытие лишь прямым попаданием разгромить можно.

На этот раз Грешник защитился получше, вот только не с того направления. Забрызгало его изрядно, плюс всплыла неприятная деталь. Неуязвимость, что держится кратчайшее время после разряда щита, дальше работать переставала. А липкая жидкость, из которой состояли странные снаряды, продолжала своё действие. Теперь кожу не покалывало, боль разгоралась в нескольких местах. Пока что это единственное неудобство, но если вспомнить, что происходило с теми, кто попадали под серьёзные дозы…

— Вода! Бегом смывай эту дрянь! — рявкнул Грешник.

Продолжая прикрываться циновкой, бросился в угол, к огромному кувшину, наполовину вкопанному в землю. По пути нечаянно разметал груду контейнеров, сложенных запасливым Бесом.

Торговец, услышав шум от рассыпаемого добра, заволновался:

— Эй! Попрошу моё руками не трогать!

— Что телефон показывает? — спросил Грешник, торопливо обливаясь. — Там счёт вестись должен, если я правильно понимаю.

— Таки всё правильно, счёт ведётся, — приглушённо подтвердил Бес. — Пятьсот сорок единиц осталось. А нет, немного вру, уже пятьсот двадцать пять. И ещё пишет такое вот: «магия проклятой крови погубила сорок шесть участников и где-то с полсотни местных мирных ни в чём ни виноватых».

Порнозаец, тоже добравшийся до воды, заметил:

— Во дают, и пяти минут не прошло, а у нас уже сотни нет. Я же вообще никого не видел. Кого нам в ответ бить? Нет их. Грех, гиблое это дело, не вижу перспектив. Давай кастовых, что ли, валить начнём. А то ни с чем останемся. Эй, Бес! Ты же вроде кастовый, да?!

— Молодой человек, а с какой целью вы интересуетесь? — заволновался торговец.

А Грешник, с удивлением осознав, что боль уходит после минимальных порций воды, спросил, почти не задумываясь:

— Порно, ты магическую защиту поднимал?

— Сколько тебе говорить, называй меня…

— Поднимал или нет?! — очень настойчиво повторил Грешник.

— Да так… бывало. Стараюсь, типа, гармонично развиваться, да и курнул лишнего, когда сегодня раскидывал символы. Напутал, маленько не туда перепало, вот и подскочила эта защита.

— Похоже, это маленько тебе жизнь спасло, — уверенно заявил Грешник. — Но если так и дальше пойдёт, придётся прорываться к озеру. Без воды нам долго не продержаться.

— Да, вода сила, — кивнул Порнозаяц. — Дай-ка я ещё себе плесну. Сколько ни отмывался, а так и пованиваю. Вот что за хрень жрал тот носорог? В жизни такую вонь не нюхал.

— Не тронь воду! — рявкнул Грешник. — Она для дела. Бес, ты слышал? Если магическую защиту не поднимал, попробуй сейчас поднять. Это спасает. Подкинуть тебе контейнеров?

— Ничего там руками не трогай! — рявкнули из-под земли.

— Получается нас эта хрень не берёт? — оживился Порнозаец. — Так чего сидим, давай веселиться. Пошли их резать.

— Тихо ты. Слышишь?

— Нихрена я не слышу.

— В том-то и дело. Обстрел прекратился. Ни капель, ни стрел.

— Это типа хорошо, или плохо?

— Как ты вообще здесь столько прожил? — изумился Грешник. — Это значит, что они сейчас могут полезть.

— Кто полезть? Маленькие зелёные марсиане? — Порнозаяц хохотнул.

— Да что с тобой такое сегодня?!

— Да говорю же, пыхнул лишнего. Знаешь, у местных, оказывается, крутые трубки, и берут за них недорого. Поначалу ничего, а потом сонный малость, и в голове всё путается. Бро, не обращай внимания, со мной всё прекрасно. Так чё ты там сказал? Кто там на нас лезть собрался?

— Забей… — вздохнул Грешник.

Отбросив изгвазданную циновку, осторожно, стараясь ничего не задеть, выбрался наружу. На улице обстановка смотрелась ещё хуже. В свете пожаров прекрасно видно, что местами тёмно-красная субстанция залила все стены и землю, не оставив ни единого чистого пятнышка. Убогие хижины защищали не всех и не всегда, так что, скорее всего, в той или иной мере пострадали если не все обитатели посёлка, то почти все.

Одного взгляда хватило, чтобы понять — счётчик, озвученный Бесом, врёт. Жертв куда больше. Трупы валяются повсюду, многоголосый ор доносится со всех сторон. Кто-то уже умер, кто-то умирает, кто-то, сатанински хохоча, калечит сам себя подручными предметами, или голыми руками.

А некоторые продолжают убивать. Причём это уже не та мясорубка, что стартовала сразу после сообщения от кукловодов. Неведомая дрянь, перепачкавшая всё и вся, на некоторых подействовала особым образом. Превратила в рычащих, завывающих животных. Иногда они полностью теряли человеческие манеры, иногда что-то сохраняли. Последние — самые опасные, потому что использовали оружие. Остальные нападали, кусаясь и царапаясь, цепляясь мёртвой хваткой, подминали под себя, пытались разорвать и задушить. Кто-то от них убегал, кто-то отбивался, кто-то, видимо друзья и подруги, пытались что-то говорить или кричать, надеялись как-то достучаться до поражённого разума. Но тщетно, для озверевших теперь своих и чужих не было.

Всё живое атаковали, включая собак, коз и коров. На тех почему-то чёрная субстанция подействовала не так разнообразно: некоторые сразу подохли, некоторые при смерти, а те, которым повезло, перепуганы и ни на кого не нападают.

Хижина Беса не просто располагалась в привилегированной части посёлка, она ещё и стояла неудобно. То есть неудобно для тех, кто сейчас носились туда-сюда, пытаясь убить всех, кого видят. Слишком много здесь преград, да и стоит в подобии тупика, где даже сейчас темновато. Плюс аборигены, сдавая «площади» в аренду, сами перебирались к окраинам. Торговцы же располагались с размахом, занимая значительные жилые площади под склады. Вот и получилось, что ночного населения на момент «бомбёжки» здесь всего ничего оставалось. Если кого и превратило в тварь кровожадную, такие поблизости не наблюдались.

Так что Грешник пока что оставался зрителем. И как зрителю ему развернувшееся представление очень не понравилось. Слишком серьёзные потери, хотя точно их оценить трудно. Как понять, на что способны те, которые шевелятся, но при этом не озверели? Видно, что им нехорошо, но как долго такие будут оставаться беспомощными? Бойцы это, или бесполезная масса?

Вспомнилось единственное знакомство с «крашенными». По прикидкам Грешника, лук там хорошо если у каждого пятого имеется. А если считать в среднем, скорее можно говорить о каждом десятом. Сколько стрелков отработали по посёлку в самом начале? Трудно сказать, но уж точно не меньше пары сотен.

Глядя, как в свете пожаров немногие оставшиеся на ногах разбираются с бешеными пострадавшими, Грешник задумчиво сообщил:

— Я тут посчитал. Их, наверное, пара тысяч. Может чуть больше. А может я ничего не понимаю, и чепуху насчитал…

— Бро, ты шаришь, я тебе доверяю. Если за нами такая бригада выехала, надо сваливать, пока она у нас за спинами не оказалась. Так что давай, в темпе вали. Я чуток отстану, прикрою. Чё так смотришь? Не переживай за меня, я разберусь.

Грешник покачал головой:

— Порно, скажи, ты знаешь, почему я в топы постоянно попадаю?

— Ну бро, ну как так! Ты опять попутал, как меня звать. Не забывай это. А что там насчёт топов? У тебя что, способ какой-то есть? Так делись, не держи его в себе.

— Нет у меня никакого способа… Я просто бегать не люблю…