Глава 13. Защита безопасной зоны
Пространство Ксай. Ярус 2. Команда 2. Локация безопасная зона Кинашимо
Этот бешеный задал жару. Проблем создал в разы больше, чем все прочие спятившие. Те без разбора бросались на всё живое, смерть их не пугала, а этот не такой — этот атаковал лишь «подранков». То есть тех участников и аборигенов, которые сохранили жизнь и разум, но серьёзно пострадали.
Лёгкая добыча.
Грешник этого уникума пытался достать дважды, а тот, вместо того, чтобы радостно набрасываться на удобную цель, растворялся в воздухе. Бесследно исчезал, а не в невидимку превращался. Видимо обладал навыком наподобие Прорыва, и, попав под кровавую магию, не забыл, как им пользоваться.
Или того хуже, — не исключено, что неведомая дрянь спустя некоторое время наделяла своих рабов разными способностями. Этот мог пострадать в числе первых и продержаться дольше остальных, вот и развилось усиление.
Что самое паршивое, — исчезал он с концами. То есть возникал где-то далеко, где продолжал заниматься тёмными делами. Грешник лично наблюдал, как он убил двоих, и не сомневался, что жертв за ним числится куда больше. Первый раз бешеный исчез в тот же миг, второй раз стрела пронзила пустое место, — улизнул, пока она летела.
Однако на этот раз ловкачу не повезло. Грешник не один метался по посёлку, выкашивая кровожадных безумцев, хватало и других желающих. Видимо спятившему пришлось срочно уходить из опасного места, и вот же радость-то какая, — возник из воздуха в нескольких шагах. Да ещё и спиной повёрнут.
Как удачно.
Вскинуть лук, спустить тетиву. Стрела с такой дистанции прошила голову навылет, проигнорировав все защитные параметры и возможные оборонительные навыки.
Даже на душе как-то потеплело. Гонка за неуловимым психом изрядно нервы потрепала.
Странное дело, но резня, которая началась при старте защиты посёлка, можно сказать, на ноль сошла. Разве что кто-то кого-то втихаря в тёмном уголке успокаивает, чтобы никто не увидел и не услышал. Речь идёт, конечно, о тех, кто не пострадали, или пострадали слабо. Бешеные — не в счёт, на них сейчас дружно ополчились все, кто в состоянии убивать. Агрессия участников нашла выход, и друг друга сейчас игнорировали как идейные кастовые, так и те, кто обожали мстить первым попавшимся за всё грехи их сообщества.
Шустрик, шагавший следом за Грешником, обиженно заметил:
— Этот был красный.
Грешник покачал головой:
— Мне что, надо было его подержать для тебя, или попросить не испаряться?
— Да нет, всё нормально, — тут же сдал назад Шустрик. — Я просто к тому, что ты не забывай.
— Не забуду.
Глупцы гибли чаще других, потому в процентном соотношении таких на втором ярусе оказалось поменьше, и сейчас им тоже досталось в первую очередь. Кто-то пострадал сразу, пытаясь вытрясти богатые трофеи из своего ближнего, кто-то замешкался при обстреле. Выжившие моментально смекнули, что воевать друг с другом это и плохо, и чревато, а вот бешеных вырезать — святое дело. Но и забывать про повышенную прибыль не стали. Потому и сформировались парочки или мелкие группы, где обязательно присутствовали и кастовые, и бескастовые участники. Заметив очередного безумного, для убийства делегировался тот, кому причиталась повышенная добыча. Благо при уничтожении друг друга кукловоды награду почему-то на потом не откладывали, тут же отсыпали контейнеры.
Грешнику с Порнозайцем не пришлось разыскивать первых попавшихся сообщников. В группе Шофёра серьёзно пострадала лишь Чертовка. Её по-быстрому накачали пилюлями и отправили к Бесу в укрытие. После разбились на пары, и устроили охоту.
— Вон! Зелёный! Мочи его! — воскликнул Шустрик.
Очередной бешеный засел в тёмном углу за хижиной. Видимо тоже из самых хитрых, потому как всех прочих уже выкосили. Этому тоже досталось: вместо левой руки обрубок, с располосованного лица свисает ломоть мяса, за которым злобной полу-ухмылкой обнажилась часть зубов. Видать дошло, что боец из него теперь так себе, и решил затаиться. Вот только предательский огонёк над макушкой никуда не делся, а у тех, кому мозги перекосило кровавыми каплями, он вдобавок непрерывно мигал, то и дело вспыхивая с повышенной яркостью.
Так что с нормальным человеком не перепутаешь.
Выстрел, дёрнувшийся телефон, радостный Шустрик, резво рванувший за добычей.
И завывание сотен, если не тысяч глоток. Слева, справа, спереди и сзади. Отовсюду доносится.
И не просто доносится, а усиливается.
Шустрик, не успев подобрать выпавшее, остановился, обернулся, тревожно закрутил головой:
— Грешник, ты это слышишь?
— А сам-то как думаешь?..
— Грех, это кто? Что?
— Ты знаешь, кто…
— Чёрт! — коротко выругался Шустрик.
Оборона посёлка изначально как-то не задалась, и дальше ни о какой организации тоже речи не шло. Люди или вели себя полностью бестолково и бесцельно, или очищали улочки от бешеных. Никто не попытался организовать народ всерьёз, в лучших случаях всё сводилось к мелким группам. Если у кого-то и возникали мысли покомандовать массами, они тут же разбивались о непрошибаемую действительность.
Любой быстро поймёт — не тот народ и не та обстановка. Ничего путного здесь за пять часов не устроишь. К тому же массами овладела, что называется, коллективная идея. Как это часто бывает, ничем не подкреплённая. Где-то кто-то кому-то как-то доказал, что вся намечающаяся защита — это просто череда разнообразных обстрелов. Не попавшим под них достанутся немыслимые сокровища. И они тем немыслимее, чем активнее себя ведёшь. Так что вместо обустройства баррикад и превращения хижин в долговременные огневые точки следует носиться повсюду, разя бешеных налево и направо. Благо как противники они просто прелесть: не особо быстрые, тупые и обычно безоружные. А уж контейнеры из них, с двойной или даже четверной добычей — мечта.
Идеальная дичь.
Даже если кто-то что-то надумывал организовать, один взгляд на ораву, азартно и всецело увлечённую истреблением тех, кому сомнительно повезло не помереть сразу, работал получше обливания ледяной водой.
Сейчас все, у кого имеются уши, поняли — предположение по поводу обстрелов не оправдалось. Из тьмы выбираются те, с кем придётся сражаться лицом к лицу. И встречать их придётся на улицах, ничем не перегороженных.
Да ещё и в полном окружении.
Там и сям послышали панические крики. Кто-то весьма запоздало призывал куда-то улепётывать, кто-то уговаривал всех собраться у озера, где хотя бы тыл можно прикрыть.
— Бежим! — крикнул Шустрик, прислушавшись к неправильным советам.
Грешнику пришлось пояснять, в чём их неправильность:
— Некуда бежать, они со всех сторон орут. А в озере ловить нечего, там воды по пояс в самом глубоком месте, если не меньше. Звони Шофёру, пусть в хижину Беса бежит. И сам туда сваливай. Мой вам совет: постарайтесь отсидеться тихо. Не знаю, как дальше будет, но есть шанс, что туда они сунутся в последнюю очередь.
— В последнюю? А в первую куда?
— Читай, что кукловоды пишут. Думаю, у них программа, где первый пункт, это обнулить очки защиты. Всей толпой туда попрутся. А потом уже вычистят тех, кто сразу не попадутся. И, возможно, займутся этим не так организованно, как сейчас. Ну чего стоишь? Бегом давай.
— А ты чего стоишь? — с откровенным страхом прислушиваясь к усиливающемуся вою, спросил Шустрик.
Грешник неспешно достал новый контейнер со стрелами и, принявшись перезаряжать колчан, пояснил:
— Если всем по углам забиться, получится большая игра в прятки, где нас быстро поодиночке достанут. Кому-то придётся их развлекать…
— Так может это… может и мы с тобой?
— Можете. Но советую держаться от меня подальше. Вам же лучше будет.
— Это почему?
— Да потому что я магнит… большой магнит для неприятностей. Сам с ними кое-как справляюсь, но если вас заденут, ничего не гарантирую. Так что беги к хижине.
* * *
Шансы на то, что успеет самостоятельно нанести орде дикарей сколь-нибудь значимый урон, Грешник оценивал весьма и весьма скептически. Он вообще не рвался в серьёзную заварушку встревать, он рассчитывал высмотреть слабое звено в цепи окружения, попытаться проскочить, наделать при этом шума, увлечь за собой как можно больше врагов.
Это один из наспех набросанных планов, были и другие. Неизвестно, что там и как, но в идеале предполагал попытаться вытащить Беса и Чертовку. А может и Шофёр с Шустриком и Порнозайцем удачно увяжутся. Однако понимал, что шансов пробиться такой группой в разы меньше, чем в одиночку или парой. Жаль товарищей, однако ничего не поделаешь, скорее всего, даже в лучшем случае вывести получиться не больше двух.
А если мыслить реалистично, придётся признать, что уходить следует в одиночку. Если сгинет здесь со всеми, кому от этого станет лучше?
Но и хладнокровно забыть про всех прочих, и драпать в одно рыло, никому не помогая… Нет, он, конечно, не альтруист, но как-то это нехорошо…
С этими мыслями направился к единственному каменному строению посёлка. Примитивный прямоугольник неровных стен, перекрытый настилом из нескольких слоёв жердей, замазанных глиной да накрытых пластами дёрна и коры. Несмотря на примитивизм, конструкция смотрелась солидно и чужеродно. Сомнительно, что местные жители причастны к её возведению. Больше похоже на то, что они обосновались здесь, когда она уже стояла готовая, и кое-как восстановили её крышу своими методами.
Крыша каменного дома — высочайшая точка посёлка. Если уж решил высматривать разрывы во вражеских рядах, заниматься этим следует именно оттуда.
Но, ещё не дойдя до неё, Грешник заметил неладное. Да и как не заметить, что все или почти все уцелевшие участники движутся в том же направлении. Причём некоторые прямо на глазах сбиваются в группы и начинают торопливо заваливать улицы камнями, жердями, корзинами и даже крупногабаритной посудой из простенькой местной керамики.
Эх, разукрашенным дикарям следовало раньше крик поднять. Оказывается, у их хоровых воплей ярко выражен организационный эффект.
На ходу услышал, как общается пара участников:
— Или все тут поляжем и без ничего останемся, или выгорит.
— Раньше надо было шевелиться. Теперь не успеем, — нервно ответил собеседник.
— Кончай болтать, давай вон тот сарай завалим. Куча хлама получится.
Рассуждения верные. Алтари воскрешения не у всех имеются, к тому же они не гарантируют стопроцентную выживаемость. Да и не факт, что наказание за срыв защиты обнулится при смерти. Кукловоды об этом упомянули как-то уклончиво.
Хочешь не хочешь, придётся не просто воевать, придётся постараться победить.
Все силы к этому приложить.
Так что на крышу Грешник полез уже не как одиночка, планирующий бегство. Начал оценивать действия участников. Сверху заметно, что почти все даже без централизованного руководства действуют разумно. Понимая, что оставшимися силами серьёзный периметр не удержат, почти в полном составе оттянулись от окраин и торопливо устраивают баррикады вокруг площади. Торопятся, стараются, но времени вряд ли хватит, чтобы серьёзно оградить её хотя бы одинарным кольцом. То есть укрепления слабые и располагаются в одну неровную линию, её прорыв может быстро привести к проигрышу.
Углядев сверху не усидевшего в укрытии Шофёра, Грешник прижал руки рупором к лицу и крикнул:
— Жерди! Забивайте их вокруг столба и рубите, чтобы острый срез оставался! Этот столб с чучелом надо беречь!
Шофёр на это лишь руками развёл.
Ну да: ни времени нет, ни инструментов, ни наплыва желающих подчиняться тому, кто сам не рвётся работать.
А нет, вон, один, услышал и понял, что мысль не пустая. И начал споро махать своим немаленьким топором, используя его вместо молота. Им же заострял наспех вбитые обрезки жердей.
Вряд ли что-то приличное успеет устроить, но пускай старается.
Грешник уставился вдаль. Там, во мраке, кричали уже опасно-близко, и в кромешной тропической тьме проглядывалось движение. Казалось, на посёлок надвигалась пенящаяся волна, позади которой там и сям переменчиво мерцали светлячки.
И волна немаленькая, и светлячки никакие не светлячки, а факелы в руках убийц.
— Четыреста четыре единицы осталось! — прокричал Шофёр. — Ребята, надо продержаться! Покажем им!
Некоторые на крик ответили одобрительно, но именно что некоторые. Почти все участники были и до этого морально оглушены из-за случившегося, а ор сотен или тысяч приближающихся врагов придавил их окончательно. Местные жители, часть которых тоже присоединилась к намечающемуся побоищу, и вовсе помалкивали, потому как вряд хотя бы слово поняли, да и напуганы ничуть не меньше.
Присев, Грешник выдернул из настила зажигательную стрелу. По какой-то причине она погасла ещё в полёте, но при этом пакля на вид в порядке, на ощупь маслянистая.
Достал зажигалку. Так и есть, загорелась.
Вскинул лук, спустил тетиву, толком не напрягаясь. Опасался, что полноценный выстрел вновь собьёт с ненадёжной стрелы пламя.
Не сбил. Пролетев по крутой дуге, стрела угодила в то самое едва заметное белёсое копошение, походившее на пену, взбитую накатывающейся морской волной. Грешник успел заметить сплошную массу тел, в которой огонёк тут же погас. Даже не понял, попал в кого-нибудь или нет. Но, скорее, да, потому что промахнуться там непросто.
Осознав это, потянулся к колчану и принялся торопливо его опустошать. Стрелы заблаговременно приготовил обычные, не бронебойные. Таких в продаже у неписей повсеместно доступны два вида: с листовидным плоским наконечником, и фигурные — трёхгранные, где каждая плоская грань прилично выпирает и небрежно заточена. И те, и другие отлично работают, когда противники без доспехов, панцирей и крепких шкур. Раны оставляют широченные, жестоко рубят мышцы и внутренности, жертвы валятся от шока, или быстро теряют силы из-за обильного кровотечения.
Вот и сейчас бил вслепую, а телефон теперь не просто трезвонил тревожно, а и частенько дёргался, вибрацией сигнализируя о том, что кому-то прилетело наповал. Может кукловоды награды сразу и не начисляли, но гибель противников фиксировали исправно.
— Какой там счёт, Шофёр?! — крикнул Грешник, набивая опустошённый колчан.
— Триста девяносто пять!
Это как так? Телефон изучать некогда, но он ведь не просто так вибрирует. Да, Грешник мог не успеть убить десятерых, чтобы один балл в плюс прочности заработать, но ведь и в минус никак не мог выйти.
Получается, покуда он стрелял, погибло ещё девять участников и жителей. Наверное, умерли те, кому не повезло в начале, или дикари поймали хитрецов, пытавшихся убраться подальше от проблемного посёлка.
Если ничего не изменится, и пары минут не пройдёт, как поселок лишится четверти защитного потенциала. Затея кукловодов сразу показалась издевательством, а сейчас представляется издевательством изощрённым.
В свете пожаров, полыхавших на окраине, показались первые дикари. Да, предположения оправдались — всё те же старые знакомые. Стилизованные белые узоры на телах, черепа вместо шапок. И, вот уж неприятно, луками вооружены далеко не все. Как и просчитывал Грешник, у одного из десяти или около того. Остальные почти поголовно с копьями и дубинками, иногда с каменными топорами и молотами, очень редко с мушкетами. Примерно половина с убогими щитами из тростника и кожи, даже обычные стрелы с такими справятся.
Грешник заново набил колчан и продолжил. Теперь не наобум работал, а прицельно, и телефон на это реагировал почти непрерывно. В грудь и в голову, в грудь и в голову. Старался бить в скопления противников, поражая впереди бегущих. Те при удачном падении устраивали следующим за ними знатную подножку. То и дело на грохнувшихся валились новые и новые, устраивая завалы, серьёзно осложняющие продвижение.
Но даже в самом лучшем случае это походило на попытки преградить русло горного ручья растопыренными пальцами.
Слишком много дикарей, и набегают они со всех сторон. Как Грешник ни оглядывался, не заметил ни намёка на разрыв в кольце окружения. Да и само кольцо скорее не кольцо, а чудовищно сплюснутый бублик. Если в первых рядах ещё есть свобода движения, задние друг друга локтями задевают, а то и плечом к плечу бегут, впритирку.
— Что там?! — крикнул кто-то из-под стены, опасливо глядя, как Грешник с пулемётной скоростью отправляет стрелы в невидимые снизу цели.
Утешать любопытного не стал, но и смолчать не смог. Душа не позволила.
Ответил негромко, на грани шёпота:
— Жопа там…
Судя по шумихе, что последовала за криком души, услышали прекрасно. Зашевелились куда бойче, стараясь успеть набросать лишнего хлама на хлипкие баррикады.
Парадокс, но не окажись врагов так много, они бы уже добрались до центра. Посёлок пусть и выстроен без тесноты, раздольно, однако на такую толпу торопливых гостей всё же не рассчитан. В теснине улочек дикари и без помощи Грешника устраивали знатные заторы, где напирающие задние ряды стремительно усугубляли ситуацию. Давление живой массы местами оказывалось столь велико, что выдавливало счастливчиков на крыши, и прессовало оказавшихся внизу неудачников до треска костей. Хлипкие хижины не всегда выдерживали, то и дело заваливались. Толпа пыталась пробраться через них, однако ноги вязли в хламе руин, люди падали, возникала очередная живая баррикада.
— Четыреста два! — радостно крикнул Шофёр.
Гм… Кроме Грешника здесь пока что никто не работает. Вон, на крышу лезут ещё несколько человек, но они ещё не присоединились к обстрелу. А убить столько он бы никак не успел.
Похоже, задавленных в толкучке тоже засчитывают. Причём напор толпы убивает куда быстрее, чем Грешник отстреливает.
Как бы ни безумно вопили нападающие, разум у них имелся. Или не разум, а понимающие командиры. Местами задние ряды остановились, или даже отхлынули. За ними потянулись следующие, ослабляя давление на передних. И хотя на многих участках толкучка пока что не позволяла продвигаться, по некоторым направлениям к центру потекли быстрые ручейки из завывающих дикарей.
Шофёр, забравшись на соседнюю крышу, выругался во весь голос и начал с завидной быстротой щёлкать из винтовки. Рядом тем же самым занялась незнакомая женщина с необычной причёской: крохотный квадрат коротких волос на макушке, и выбритое всё остальное.
Вот к процессу арбалетчик присоединился, затем лучница. Вот с крыши на другой стороне площади стрельба донеслась. Строение там далеко не такое высокое, но по местным меркам надёжное.
— Четыреста шесть! — радостно прокричали снизу.
По мнению Грешника, даже сейчас больше гибло затоптанных, чем от стрел, пуль и болтов. Тут и полусотни лучников вряд ли хватит, чтобы такую толпу сдержать.
Эх, знать бы заранее. Сильно заранее. У него ведь есть уникальная возможность устроить здесь такую оборону, что и вдвое большему войску вряд ли что-нибудь обломится. А уж сколько бы «фрагов» заработал при этом — не счесть.
Хотя нет, неправда.
Кукловоды все сосчитают.
До последней единички.
Эта возможность осталась на побережье: артиллерия и порох с места кораблекрушения. Вот только чтобы вытащить всё это и правильно распорядиться, потребуется немало камней телепортации и прорва времени.
Пустые мечты…
Дикари тоже лезли на крыши. Но если поначалу их туда толпой выдавливало, неуправляемо, сейчас некоторые занимались этим целенаправленно. Там и сям сверкнули пороховые вспышки, взметнулся дым, засвистели стрелы. Девушка, только-только забравшаяся наверх и вставшая с луком наизготовку, с криком упала, схватившись за грудь.
Грешник рефлекторно поджал колени, чуть присел. Щиты — это надёжно, однако ответный огонь серьёзный, игнорировать его инстинкт самосохранения отказывается.
Да и надолго ли их хватит, тех щитов, если хотя бы половина вражеских стрелков возьмутся именно за Грешника?
Пришлось прекратить создавать помехи тем, кто бегали внизу. Всё внимание переключил на тех, кто взбирались на крыши. В первую очередь обрабатывал владельцев мушкетов. Луки у дикарей дрянные, а вот тяжеленные пули и увесистая картечь способны самым серьёзным участникам навредить.
Посёлок невелик, освещение от пожаров достойное, а мишени почти неподвижные. Грешник снимал одного дикаря за другим с рекордными скоростями. Такое у него лишь в тире на стартовой площадке выходило. Здесь даже со скорпионами не так вольготно работал, потому что хитин у тварей прочный, не везде поддавался. Да и бить старался не куда зря, а туда, где смерть гарантирована. А тут целься в грудь, или в живот — такой стрелой без разницы.
И так, и так надёжно из строя выводишь.
За минуту уходила пара десятков стрел. Можно и ускориться, дури в руках много, но разгон сработает лишь на короткий срок. Увы, колчан не бесконечный, а использовать контейнеры напрямую неудобно. Приходится прерываться, извлекать из них всё содержимое, после чего продолжать. И, как ни коротки эти паузы, вновь принимаясь за дело Грешник то и дело замечал, что ситуация успела серьёзно поменяться.
В худшую сторону.
Как ни мешали друг другу дикари, как ни путались в лабиринте улочек, но вот из одной, наконец, выплеснулся орущий поток. К баррикаде выплеснулся. Точнее — к жалкой полоске хлама, наваленного между хижинами.
С баррикады полетели пули, стрелы, болты, дротики, метательные ножи и звёздочки, камни из пращ и просто булыжники, запущенные с рук обладателями навыка «Подручные предметы». Поток смертоубийственных предметов оказался столь мощным, что самых прытких агрессоров смело в одно мгновение.
Но остальных случившееся ничуть не обескуражило. Атакующие походили на берсерков, перебравших мухоморов. Никто и не дёрнулся назад, поток не иссяк и не застопорился, к баррикаде выскакивали всё новые и новые размалёванные дикари. Тут же, впрочем, падая.
Не прошло и минуты, как завал тел сравнился с баррикадой по объёму, а там и превзошёл. И тут обстрел начал резко стихать. Кто-то колчан израсходовал, а у кого-то патронов всего ничего при себе имелось. А тех же метательных ножей и дротиков у защитников много быть не может.
Отдельные дикари теперь перебирались через баррикаду с ходу, никем не остановленные. За ней их встречали предсказуемо-неласково, но чем дальше, тем таких счастливчиков становилось больше, нагрузка на защитников стремительно возрастала. Плюс дикари начали забираться на крыши хижин по краю площади, и тамошним стрелкам приходилось отступать или браться за оружие ближнего боя.
Благодаря этому прессинг вражеских стрелков ослаб. Они воспрянули духом и сумели ранить ещё одного арбалетчика, прикрывавшего позицию Грешника справа. А затем впервые попали и в Грешника.
Накинув на освободившееся место щит, он скривился, тут же получив новый удар. Даже идеальное отражение не полностью гасило ощущения, потому понял, что обе стрелы прилетели с одной стороны.
Взглянув туда, резко подался в сторону и присел, уворачиваясь от третьей. И что самое нехорошее — не сумел сразу разглядеть стрелявшего. Вроде всё понятно с направлением, но там не просматриваются лучники, целенаправленно и быстро работающие в эту сторону. Их в том направлении немного, и все заняты участниками, обосновавшимися на ближайшей к ним крыше. Устроили дуэль, где явно проигрывают, очень уж быстро их выбивают.
А ведь луки у дикарей дрянные. Вдаль такими можно лишь по крутой траектории отрабатывать, без намёка на меткость. То есть этот «снайпер» рядом засел.
Но где?
Новая стрела возникла из ниоткуда. И хотя Грешник смотрел в этом направлении, при всей своей реакции её проворонил, не успел убраться с пути. Вместо груди она попала в плечо, но утешило это слабо.
Что так, что эдак — минус щит.
Зато Грешник, наконец, увидел того, кто выбрал его приоритетной целью. То есть не совсем увидел.
Правильнее сказать — частично разглядел.
На крыше стояла призрачная фигура. Будто статуя из ненормально-прозрачного стекла. Ночью, да в переменчивом свете пожаров мимо такой взгляд проходит, не цепляясь.
Грешнику доводилось слышать, что некоторым участникам повезло обзавестись навыками невидимости, или чем-то схожим с ней. Но впервые столкнулся с такими противниками.
Если у дикарей несколько таких малозаметных личностей, дело серьёзно осложняется.
Уже без труда уклонившись от пятой стрелы, пульнул в ответ. Противник в последний миг что-то заподозрил, дёрнулся было в сторону. Но недостаточно быстро.
Свалился он, как и все прочие. Да, заметить его посложнее, чем обычных дикарей, а вот шкура такая же.
Не броня.
Телефон, кстати, завибрировал при этом как-то по-особенному. Похоже, отдельно оценил произошедшее.
Плохой знак. Это укрепило подозрение, что невидимка здесь не один. Кукловоды выделяют их из обычной массы даже интенсивностью вибрации телефонов.
Грешник вновь принялся опустошать запасы стрел, но теперь старался работать во все стороны, успевая коситься влево и вправо. Пытался засечь стрелы, прилетающие из ниоткуда. Вроде ни одной не заметил, однако это не утешало. Куда ни глянь, десятки лучников по баррикадам и крышам отрабатывают, среди них запросто могут затесаться несколько малозаметных. И ладно, что их трудно засечь, а если они такими же меткими как тот окажутся? Он ведь без промаха бил, из прочих дикарей никто и рядом с ним по результативности не стоял.
Стрелков-союзников, кстати, в том направлении на крышах заметно поубавилось. Вполне возможно, что невидимка по ним работал, прежде чем за Грешника взялся.
Внизу, на баррикадах, тоже не всё ладно. Уже и речи не шло о том, чтобы защищать позиции только оружием дальнего боя. Дикарей сдерживали копьями и алебардами, меж которыми мельтешили мечи, топоры, палицы и прочее. На глазах Грешника в одном месте толпа нападающих перебралась через укрепления и вытеснила, наконец, защитников на площадь. В прорыв хлынул ликующий чёрно-белый поток.
Грешник, бросив все прочие цели, начал работать туда, что было сил, не целясь, просто вбивал стрелу за стрелой в толпу. Понимал, что это капля в море, но кто знает, вдруг эта капля окажется решающей.
От противолежащей баррикады прибежала невысокая болезненно-худая девушка. На бегу она что-то кричала, но в таком шуме да с такого расстояния разве что по губам возможно прочитать. Грешник сам не понял, почему за ней следить начал. Чем-то её действия заинтересовали.
Не дождавшись, чтобы на неё обратили внимания, она уставилась на врывающихся дикарей нехорошим взглядом, вскинула обе руки, выставила ладони вперёд.
Грешник глазам не поверил, когда ладони окутались едва заметными голубоватыми сполохами. А затем с рук сорвалась россыпь стремительно разгорающихся огоньков, и толпу накрыло сверкающим облаком. В его недрах часто и густо вспыхивали звёзды столь ослепительные, что Грешник торопливо прикрыл глаза. Это всё равно, что на сварку или Солнце смотреть, а ему сейчас зрение портить нельзя.
Даже сквозь сомкнутые веки проблески пробивались. И лишь когда они резко стихли, рискнул чуть-чуть приоткрыть глаза.
Предполагал, что толпа, попавшая под слепящее облако, обнаружится если не сгоревшей до россыпи угля, то просто погибшей в полном составе. Но нет, все живы, просто ведут себя ненормально. Дикари уже не орут радостно, не напирают всей оравой. Те из защитников, которые не убрались с пути необычного навыка, тоже держатся странно, двигаются медленно и неуверенно, будто котята беспомощные.
Да они же ослепли. Все до единого зрение потеряли. На время или насовсем — непонятно, но сейчас и те и другие ни на что ни годны. А дикари, которые продолжают напирать с улицы, не могут быстро пробиться через толпу пострадавших.
Сама виновница пятилась к своей баррикаде на заплетающихся ногах. Похоже, столь массированное применение навыка обошлось ей дорого. Грешник даже струйку крови, стекающей изо рта, разглядел.
И дёрнулся, словив новую стрелу в грудь.
Ну да, нечего засматриваться, когда гордо возвышаешься над полем боя, у всех на виду. Очередной невидимка подкрался и не упустил шанс поразить такую красивую мишень.
Незаметный противник выстрелил ещё дважды, прежде чем Грешник его засёк. Этот оказался не такой прозрачный, как первый, и хотя находился дальше, на глаза попался быстрее.
Следующего удалось заметить ещё до того, как тот начал стрелять. Углядел, как от окраины по крышам прыгает почти нормальный дикарь. Лишь самую малость просвечивает, по краям.
Видимо навык у них развит по-разному.
И непонятно, почему все прочие участники на «стеклянных» вообще не реагируют. Потому что четвёртого невидимку подловил, когда тот почти до площади добрался. Дикарь почти в упор принялся выбивать стрелков на ближайшей крыше, а те на него даже не думали смотреть. Грешник его разглядел только потому, что заметил, как один за другим упали двое защитников. Хорошо так упали, похоже, наповал. И не шевелись их убийца в этот момент, так бы и скользнул по нему взглядом, не задержавшись. Уловил едва заметное движение, похожее на то, что наблюдается в ясный день над раскалённым асфальтом.
Да, этот невидимка оказался самым крутым. Мало того, что его сложно заметить, так он ещё и почти увернулся от стрелы. Та вместо груди в бок попала, почти по касательной прилетев. Рана не самая опасная, но дикарь потерял равновесие, и поэтому не успел уклониться от второго выстрела.
А Грешник после случившегося удвоил внимание. Бой перешёл в фазу, когда «ни вам, ни нам». Защитников оттеснили с некоторых баррикад, но недалеко. И нападающим пришлось за это дорого заплатить. Завалы тел поражали своими масштабами, и в завалах этих остались самые агрессивные дикари, именно те, которые лезли впереди всех. Прочие не сказать, чтобы мирные личности, однако давили не так активно, и оставшиеся на ногах участники кое-как их сдерживали. А так как стрелки у них куда лучше, сейчас именно с крыш наносились основные потери. И к тому же народ кое-как организовался, бил дружно по самым опасным местам, помогая оперативно купировать намечающиеся прорывы, не позволяя давить вольготно со всех сторон.
Возможно, командование дикарей держало руку на пульсе, и потому начало уделять крышам повышенное внимание, запустив туда «малозаметные резервы». Пятого и шестого невидимку Грешник прикончил за неполную минуту. Эти толком порезвиться не успели, сразу засёк, как они, расположившись на удобных местах, радостно скалясь, принялись выкашивать защитников. Седьмой сходу понял, что на каменном сооружении засел тот, кого на потом оставлять чревато. Начал подбираться целенаправленно, игнорируя всех прочих стрелков. Но оказался под стать третьему. То есть условно-невидимым — еле-еле просвечивал иногда, такой даже вдали не укроется.
Больше невидимок не видать, но радоваться рано. Грешник уже навидался всяких: и почти идеально-прозрачных, и почти не отличимых от обычных дикарей. Так почему бы не найтись и таким, которых он в упор не сумеет разглядеть? Может эти мастера прямо сейчас подбираются к его позиции, или работают по другим стрелкам. Вон, свалился очередной арбалетчик, а ведь лучников у нападающих всего ничего осталось. Их изначально было сотни две с лишним, и им внимание в первую очередь уделяли. Плюс те боеприпасов таскали немного, и сейчас почти у всех колчаны опустели.
На окраине затрещало, загремело, взметнулись столбы искр. Это уже не первый раз завалилась одна из пылающих хижин. Бой ведь не десять минут длится, и не двадцать. По внутренним ощущениям Грешника от момента появления на глаза первых нападающих около часа прошло. А чему там гореть в этих убогих сооружениях? Вот и начали рассыпаться.
Но эта завалилась как-то странно. Её будто подбросили. Да вон, видно же, как в вышине кувыркаются крупные пылающие ошмётки. Бодро летят, не похоже на почти невесомые остатки тряпья или чего-то подобного. С дымом невеликого пожара такое возноситься не должно.
В пламени показалось что-то тёмное, большое и страшное. То, что прогнало по позвоночнику холодную волну и заставило затрястись поджилки. То, чего боялись предки наших предков, доисторический ужас, намертво вшитый в человеческие гены.
Через огонь неспешно, ничуть не опасаясь обжечься, пробирался ящер. Не какой-то там варан, ведь вараном Грешника уже не напугать. Этот прямоходящий, и минимум метров пять высотой. Голова с широченной пастью, не смыкающейся до конца из-за обилия выпирающих излишне-огромных клыков. Держалась она на причудливо выгнутой шее, где в подобии природного седла расположился дикарь серьёзного телосложения. Постромок или иных предметов для управления зверем не видать, но нет сомнений, что именно человек там за главного.
Одним ящером дело не ограничилось. Из мрака по обе стороны от чудовища вышли ещё два чудовища. На этот раз не рептилии, и не такие огромные, но тоже заставили поёжиться. Скорее от омерзения, чем от страха, но надо признать, что это явно непростые противники.
Походили они на гротескно-толстых кукол, небрежно собранных из кое-как подогнанных друг к дружке частей. Или на неравномерно раздувшихся людей. Тела непомерно-огромные, уродливые, головы почти идеально круглые, посажены прямиком на плечи, без намёка на шею. Конечности толстые, короткие и несимметрично-кривые, волос нет, с широких кожаных поясов на манер юбок свисают во все стороны пальмовые листья и тонкие вязанки тростника. Поперёк пухлого живота тянутся какие-то надписи. Прочитать их проблематично, потому что некоторые буквы скрываются в жировых складках. Роста в каждой образине метра три, такая голыми руками зашибёт любого.
А руки-то не голые, в них дубинки. Скорее даже не дубинки, а стволы молодых деревьев, небрежно обтёсанные и оборудованные множеством грубых каменных шипов. Весу в таком оружии как минимум под центнер, но уродливые твари поигрывали ими, будто хворостинами.
Ящер, пробравшись через пожар, замер на месте и начал неспешно поворачивать голову то влево, то вправо. А Грешник при этом прикидывал, как бы достать наездника. Тот с такого ракурса почти полностью скрывался за шеей, лишь ноги оставались частично доступными.
Пульнуть в то, что на виду? Но убить не убьёт, и вряд ли всадник обрадуется такому подарку. Осерчает на Грешника и направит своего зверя. Тот рослый и тяжёлый, на крыше не удержится, проломит, но это не поможет, потому как с земли пастью везде дотянется. Или даже разнесет постройку. Хотя основа и каменная, но солидностью не отличается, против такой махины не продержится и минуты.
— Четыреста двадцать два! — прокричали снизу. — Дави их! Дави!
Озвученный счёт людей обрадовал, даже в пылу схватки нашлось время для ликующих воплей. И вопли эти раздавались исключительно снизу. Участники, всё ещё удерживающие несколько крыш, молча смотрели туда же, куда и Грешник. Следовательно, понимали, что веселиться преждевременно.
Битва вот-вот станет интереснее.
Гораздо интереснее.
У кого-то не выдержали нервы. Треснул выстрел. Тут же ещё несколько человек выпустили в сторону ящера свои пули, стрелы и болты.
Монстр дёрнулся, чуть приоткрыл пасть. Над полем боя пронёсся угрожающий рык, нереально-громкий, даже если учитывать габариты твари. И это был не просто звук, Грешник ощутил потерю одного щита, а на площади завыли и завизжали десятки защитников. И дружно попятились под натиском врагов, которым шум ничем не навредил.
Грешник торопливо накинул новый щит, присел, вытащил телефон. Стрел израсходовал прорву, и конца-края сражению не видно, надо срочно восполнить запас. Использование скрытого хранилища подразумевало наличие пустого контейнера, и таковой здесь имелся, потому как заранее его прихватил. На всякий случай.
Скрытых боеприпасов осталось немного, потому выгреб их все. Не тот момент, чтобы на потом оставлять. Уже собрался было начать набивать колчан, как тут случилось неожиданное, — в спину ударили раз, другой, третий, четвёртый. Неполная секунда прошла, а Грешник ощущал себя голым, лишившимся если не всех щитов, то большинства.
Неловко отпрыгнул вперёд, тут же завалился на бок, перекатился, вскочил, взмахнул луком, ещё не глядя в сторону невесть откуда взявшегося противника. Не попал, и это порадовало.
Значит, торопливо атакующий агрессор не такой уж быстрый: не догнал, замешкался.
Набросил щит, и, дожидаясь отката для следующего, взглянул, наконец, на врага.
Но никого не увидел.
На крыше пусто. Почему-то столь прекрасную позицию оценил лишь Грешник, никто не захотел разделить с ним её преимущества.
Но как так? Откуда тогда эти удары? Новая магия дикарей?
Или по-настоящему невидимый невидимка пожаловал?
Вновь взмахнув луком перед собой, Грешник обманно дёрнулся в одну сторону, после чего рванул вперёд, к гуаню, заблаговременно положенному на крышу.
И покатился, запнувшись о препятствие, которого здесь быть не должно.
Пока катился, в ногу ударили раз, дугой, третий. От вспышки боли потемнело перед глазами и стало понятно — зацепили конкретно. Чувствуется, как по коже поток крови разливается. Надо как можно быстрее принять пилюлю, или быстро свалится.
Тут вопрос не минут, а секунд.
На счастье, к таким моментам Грешник старался готовиться заблаговременно. Вот и сейчас одной рукой подхватил гуань, тут же размашисто врезав им за спину, а другой полез в легкодоступный кармашек на разгрузке. Пилюля, что в нём наготове лежит, лишь немногим уступает самым лучшим. Но лучшие сейчас и не требуются, они для случаев, когда организм разрушен основательно и до смерти считанные мгновения остались. Здесь ситуация попроще, здесь главное — кровь быстро унять.
Ухватил зубами, рванул, торопливо проглотил вместе с оболочкой. Некогда возиться.
Клинок гуаня при этом продолжал порхать туда-сюда, грозно рассекая воздух. Увы, вредил лишь атмосфере, коварный невидимка упорно не подворачивался под смертоносную сталь.
Стараясь не давать нагрузку на пострадавшую ногу, попытался передвинуться ближе к углу крыши. Там легче контролировать пространство перед собой. Но противник попался непростой, он как-то умудрился проскочить мимо гуаня и вновь зайти за спину. Грешник выжил лишь потому, что возня с пилюлей и прочее не помешали успеть накинуть на себя два щита.
Оба разрядились, но теперь он знал, на что способен проворный враг, и при первой же атаке рванул вперёд. Игнорируя дикую боль, развернулся, одновременно нанося удар. И вновь не попал.
Да это будто призрак бесплотный…
— Грех!!! Грех!!! — донеслось снизу, пробившись через шум битвы.
Ударив гуанем на уровне колен, стараясь подсечь неуловимого противника, чуть не выругался. Порнозаец именно в этот момент нашёлся, и, как это у него принято, пообщаться рвётся.
— Бро!!! Лови!!! Дым!!! Грех, дымом его!!!
Очень уж неистово орёт. Непохоже, что это просто ради пустого общения. Да и набор слов странный.
Вновь ударив, Грешник на миг отвернул голову, бросил взгляд вниз. И увидел, как Порнозаец, почти окружённый набегающими дикарями, швыряет мушкет с тлеющим фитилем.
Мушкет? Зачем?
Слова Порнозайца вмиг выстроились в логичную цепочку. Поведя гуанем в другую сторону, убрал одну руку с древка, вытянул, сомкнул ладонь там, где следует смыкать.
Ухватив мушкет, Грешник развернулся, неловко вскинул тяжеленное оружие. Навёл просто перед собой, даже не думая целиться в конкретную точку, и потянул за спуск.
Попасть пулей или картечью в того, кто от взмахов гуаня легко уворачивается?
Смешно…
Но Грешник и не надеялся попасть. Да, он, конечно, не против такого варианта, будет рад, если это случится. Но понимал, что шансы невелики.
Он рассчитывал на кое-что другое.
Оружие, не наведённое на цель по всем правилам, выплюнуло сноп огня и лягнуло столь мощно, что ладонь не выдержала, разжалась, выронила мушкет. А перед Грешником тем временем расплывалось облако порохового дыма.
И в дыму этом прекрасно просматривалось чистое пространство подозрительных очертаний. Это невидимка, присев на непомерно широко расставленных ногах, хищно припал к поверхности крыши, пропуская над спиной гуань и выставив перед собой два коротких и очень кривых клинка.
Поза подразумевала готовность к атаке. Но противник умел быстро соображать, и понял, чем грозит ему некстати появившийся дым. Поэтому резко скользнул назад, торопясь уйти за радиус действия гуаня. А там надо всего-то продержаться против хромоного противника несколько секунд, и на этом всё, — предательская завеса рассеется, схватка возобновится на прежних правилах.
Не возобновилась. Даже не дёрнувшись вслед, Грешник отработанным движением выхватил обрез и выстрелил из двух стволов. Уже не видел противника, тот за миг до этого выскочил из редеющего облака дыма, и даже начал было хитроумно уходить влево.
Но несколько картечин его достали, из ниоткуда брызнула кровь.
Прекрасно видимая кровь.
Перезарядка обреза — дело небыстрое. Пришлось припасть на колено и схватить гуань. Невидимка сейчас мог спокойно уйти, просто спрыгнуть с крыши. Постройка уже почти захвачена, дикари обступили её с двух сторон, на земле он легко скроется за союзниками. Но раненый враг предпочёл попытаться доделать дело и рванул вперёд.
А Грешник, делая вид, что тянется к гуаню, второй рукой выхватил нож и ударил чуть выше области, из которой брызгала кровь.
Сам тоже два удара в лицо получил. Размен неравноценный, но это только кажется. Ведь на нём уже висела пара новых щитов, а у противника защиты не было.
Нож вошёл не в пустоту, и там, в ране, жестоко повернулся и рванул в сторону, разваливая мясо и внутренности. Враг заорал, задёргался неистово, врезал Грешнику по голове. Причём врезал уже не лезвием своего оружия, а рукояткой. Щиты полностью разряжены, так что разница ощущалась прекрасно.
Грешник торопливо завалился и пнул брызжущую кровью пустоту. Несмотря на шум схватки, расслышал, как на крышу завалился подрезанный и подстреленный. Вновь ухватив гуань, ткнул, нащупал тело, после чего неловко подналёг на древко, вонзая лезвие поглубже. Из положения лёжа да с пострадавшей ногой иначе не поработаешь.
Пустота подёрнулась причудливой тёмно-красной сеткой, а затем невидимка проступил в один миг. Будто голограмму включили.
Грешник прицелился получше, вбил гуань в бок, чуть крутанул древко в одну сторону, затем в другую. Телефон в такой обстановке не воспринимался, но, скорее всего, уже дал знать о победе.
Готово.
Схватка длилась недолго, но за это время произошло многое. И дело конечно не в том, что Грешнику повредили ногу и почти в ноль снесли энергию тела.
Дело в ящере и двух уродливых громадинах.
Грешник не видел, как всё происходило, зато видел результат. Судя по всему, огромный монстр обладал каким-то хитрым навыком, превращающим его в бульдозер. Ведь даже такой тушей носиться по посёлку напрямик не получится. Хижины хоть и не отличаются крепостью постройки, но и спокойно пробегать через них не позволяют.
Эта туша явно пронеслась спокойно, проложив от окраины до площади идеально-прямую дорогу, заваленную обломками и раздавленными телами. Многие из тел принадлежали дикарям, но потери от «дружественного огня» того стоили. Потому что, вырвавшись на простор, монстр начал незатейливо топтать чужих, успев за короткий срок нанести огромные потери.
Прямо сейчас чудовище сделало паузу, яростно разрывая путы, кем-то наброшенные на ноги. И по всему понятно, что надолго это его не задержит.
Вот-вот освободится, и окончательно разберётся с защитниками площади. И в этом ему помогут два омерзительных бугая. Вон, неспешно пробираются по проложенному монстром пути.
И брёвнышками своими поигрывают.
Зловеще.
Наездника с ящера уже как-то сняли, так что зверюга буйствовала сама по себе. Стрелы, болты и даже копья отскакивали от кожи монстра, не нанося ущерба. Там и сям щёлкали мелкашки, но тоже без видимого эффекта.
Здесь требовался Крысолов, или аналогичная команда, подготовленная к подобной битве. Но нет ни того, ни другого.
Зато есть Грешник. И он сейчас шагах в пятнадцати от монстра, а его эпическое исследование этим вечером стало легендарным. Краткое описание изменилось, второй абзац теперь выглядел так.
Активация навыка возможна при контакте с объектом исследования, или на незначительном расстоянии до него (10–20 метров для легендарного ранга). Требуется несомненное желание провести исследование (при дистанционном применении также требуется ясное понимание цели). При активации будет затрачено 50 единиц энергии духа (для нулевого ранга). Время между применениями эпического исследования: 100 секунд. Время срабатывания: мгновенно. Информация об объекте зримо и прочими органами чувств удерживается 100 секунд. При повышении ранга навыка повышается информативность, снижаются расходы энергии духа, и увеличивается время удержания информации.
Разумеется, с изменившимся навыком следовало поэкспериментировать заранее. Вот только когда бы он это успел? Да и дистанцию оценить трудно, есть вероятность, что кукловоды сочтут её чрезмерной. Потому на гарантированный успех рассчитывать не приходится.
Однако виски кольнуло иглами, а громадная туша в тот же миг причудливо подсветилась, раскрывая свои тайны.
В отдельном кармашке колчана Грешник держал две стрелы, к которым ни разу за весь бой не прикоснулся. Их где-то раздобыл Бес, и стоили они не как крыло от «Боинга», а как добрая половина авиалайнера. Потому что в описании обещалось, что они лобовую броню бронетранспортёра прошьют, как картон, после чего наконечники в заброневом пространстве устроят небольшие взрывы. Ущерб от них сопоставим с тем, что причиняют гранаты для подствольников. Таким образом, получалось, что боеприпасы эти одноразовые, на поле битвы искать их после применения не следует.
Как бы ни рыдала жаба, а придётся потратиться. Подсветка показывала, что обычными стрелами смертельно навредить сложно, но можно, вот только для этого надо поразить монстра в крохотную область между макушкой и темечком. Такое возможно, только если работать сверху. Для Прорыва расстояние великовато, а позиция Грешника на одном уровне с головой твари, так что этот вариант отпадает.
Все прочие возможности подразумевали глубокое поражение копьями или чем-то наподобие. То есть требовалось не просто попасть в уязвимую точку, а запустить сталь поглубже в тело. И глубины там, увы, такие, что требуется оружие повесомее стрел.
Но это справедливо, если брать обычные стрелы.
В короткий полёт отправилась необычная. Дистанция смехотворная, цель до сих пор сражалась с путами, и Грешник попал идеально. Подсветка от исследования всё ещё работала, и удалось во всей красе разглядеть, как наконечник легко прошивает складки толстенной кожи, пронзает мясо, втыкается меж шейных позвонков, после чего исчезает, окрашивая всё вокруг в тревожно-красные оттенки.
Голова, лишившись опоры, неестественно свесилась набок, телефон неистово завибрировал, туша начала заваливаться на разбегающихся участников и дружественных туземцев, до последнего пытавшихся пронзить её копьями и разнообразными алебардами.
Грешник осклабился, и едва не прозевал стрелу. В последний миг успел убрать голову с её пути, высмотрел лучника, отомстил. Затем пришлось прикончить ещё двоих.
Что-то тут не так. Похоже, поразив монстра, он стал приоритетной целью для всех стрелков. Или его и до этого невзлюбили? Тот супер-невидимка ведь именно к нему пришел, всех прочих по пути проигнорировал.
Снизу тоже нехорошо ревели. Подойдя к краю, посмотрел туда и увидел, как десятки дикарей пытаются вскарабкаться по стенам. Они сложены из необработанного камня с минимальным применением глины, так что достаточно ловкий человек быстро окажется на крыше.
Этих природа ловкостью не обделила.
Лук пришлось отставить. Следующие несколько минут Грешник работал гуанем. Рубил и колол, рубил и колол. Дикари доспехи не использовали, и на крыше оказывались не в один миг, давая возможность по ним отработать. Напрягало лишь их количество, ведь надо успевать лупить по трём сторонам, подлавливая противников в тот миг, когда они только-только показываются на глаза. Нога уже не кровоточила, но она теперь далеко не та, полноценно работать неспособна. Это ограничивало маневренность и отнимало лишние силы.
Очередную голову Грешник не рубанул сразу, потому что появилась она на четвёртой стороне крыши. Там, вроде как, защитники всё ещё удерживают позиции, оттуда дикари ни разу не появлялись. Промешкал, а потом осознал, что над макушкой сверкает крохотный красный огонёк.
Да и рожа знакомая.
Передумав бить, злобно рявкнул:
— Ты совсем рехнулся?! Я чуть башку тебе не снёс!
— Да расслабься, бро! Теперь я с тобой!
Грешник хотел было сказать, что Порнозаец ему здесь совершенно не нужен, потому что мешает вольготно размахивать гуанем. Но промолчал.
Общаться в такой момент (да с таким собеседником) — глупейшее дело.
Дальше пришлось изменить своё мнение. Порнозаяц, вопреки ожиданиям, не стал мешаться под ногами. Заняв позицию за спиной Грешника, он, работая из двух пистолетов, принялся отстреливать дикарей, забирающихся по углам. Именно эти участки тяжелее всего контролировать гуанем. Только ради них то и дело приходилось нагружать подраненную конечность.
Нога теперь отдыхала, а бой стал походить на резню, где у противников ноль шансов. Дикари упорно карабкались наверх, но теперь разбираться с ними получалось без чрезмерного напряжения. Длина гуаня позволяла не сходя с места поражать все участки, кроме тех злополучных углов. Знай себе крутись по сторонам, руби и коли показывающиеся головы. Реже приходилось поражать в грудь, и лишь в единичных случаях в живот.
Ноги враги не показывали.
Не успевали.
Спустя несколько минут поток желающих познакомиться с гуанем иссяк. Нет, врагов всё ещё много оставалось, но на крышу они больше не рвались. Или надоело дохнуть попусту в немалых количествах, или ярость, вызванная гибелью чудовища, поутихла, или переключились на более важные цели.
Третий вариант очень даже вероятен. Грешник, защищая крышу, некоторое время не следил за картиной боя. А она сильно изменились. Участники сумели как-то прикончить тех двух уродов, это могло сильно не понравиться нападающим.
Самих защитников осталось немного — с полсотни держалось на ногах, и неизвестно, сколько тяжелораненых лежит вперемешку с трупами. Уцелевшие сгруппировались на дальней части площади, прикрыв тыл остатками баррикады и устоявшими хижинами, на которых держались последние стрелки. Выжили сильнейшие и опытнейшие, поэтому невеликое число не означало, что дело швах. Строй держали прекрасно, бездарно лезущие дикари гибли пачками.
Однако им вовсе необязательно убивать защитников. По правилам, достаточно находиться на площади, чтобы прочность понижалась.
А так как захватчики теперь удерживали большую часть центра посёлка, дело действительно швах.
Порнозаяц уставился в телефон и сообщил нерадостную новость:
— Двести двадцать шесть единиц. Да что за хрень! Уже двести двадцать четыре! Бро, мы в заднице!
Грешник, ничего не ответив, схватил лук и принялся торопливо опустошать колчан. Он бил без промаха, но врагов сотни и сотни, чтобы самостоятельно очистить площадь нечего и мечтать. Стрел не хватит, их немного осталось, да и работать надо гораздо быстрее.
На крышу вскарабкался дружок Порнозайца. Лучезарно улыбнулся и протянул Грешнику контейнер для боеприпасов:
— Шофёр сказал тебе передать.
Своевременный подарок, но там всего лишь двадцать стрел.
Погоду не сделают.
Порнозаяц тоже это понял:
— Хрень это. Не так надо.
— А как?! — рявкнул Грешник, торопливо хватая контейнер.
Порнозаяц плюхнул на край крыши звякнувший металлом рюкзак, распахнул, указал на содержимое:
— Бро, если пистолеты прокачаны, подключайся. Так быстрее.
— Что быстрее? — не понял Грешник, всецело увлечённый набиванием колчана.
— Да валить так быстрее. Просто стреляй, пока патроны не кончатся. Потом бросай и новые хватай. Перезаряжать их не надо, да и нечем.
Грешник, наконец, обратил пристальное внимание на рюкзак, и увидел, что он забит пистолетами и револьверами, бессистемно сваленными в одну груду. Здесь и массивные шестизарядники времён покорения Дикого Запада, и новейшие модели с навешанными на них дополнительными электронными устройствами.
— Бери-бери, — радостно произнёс Порнозаяц. — С двух рук пали, так быстрее. Леди, ты тоже угощайся. Давайте резко в шесть рук им врежем.
Грешник ухватил пару первых попавшихся пистолетов. Да, товарищ дело говорит, так действительно быстрее. И целиться нет смысла, потому как большая часть площади — сплошная цель. Нужно просто наводиться в правильном направлении, да жать спусковые крючки.
И затрещала стрельба.
Невозможно сосчитать, сколько именно пуль они втроём успевали выпустить за минуту, но явно далеко за сотню. Благо, хватало автоматических пистолетов, с ними процесс ускорялся. Также попадалось оружие с серьёзными патронами, прошивающими тела навылет и поражающими следующие цели. Дикари, дружно напирающие на строй защитников, начали нести колоссальные потери. Очень скоро пришлось начинать целиться, потому что тылы, которые перед началом пальбы плечом к плечу толпились у дома, буквально выкосило.
Напор ослаб, да и союзники не слепые, видели, что за спинами агрессоров будто пулемёт установили. И люди попытались надавить всеми своими невеликими силами.
Грешник потянулся к рюкзаку, но ничего не нащупал.
— Пусто, бро! — воскликнул Порнозаец.
Он, кстати, урвал последнюю пару, и теперь стрелял неспешно, тщательно целясь. На глазах Грешника после одного выстрела упали сразу трое.
Да уж… не только болтать умеет…
Мастер.
Покосившись на лук, оценил количество оставшихся врагов, скривился. Нет, жалкими остатками стрел тут делу не поможешь. Попытался перенести вес тела на подраненную ногу. Неприятное ощущение, но вроде держит. Накинул щит, ухватил гуань, прыгнул вниз, в полёте замахнулся.
Удар. Разваленная на две половинки голова. Прижался спиной к стене, парой взмахов расчистил пространство перед собой. И заработал, используя всю длину оружия. Рубил и резал, рубил и резал. Практически не колол, потому как это долго, и поражает лишь одну цель.
Незащищённые тела для гуаня то ещё лакомство. Главное, простор дайте, и мясом он хозяина обеспечит.
Простор был. Потери у дикарей колоссальные, тылы поредели.
Поначалу почти исключительно по спинам работал. Но враги быстро очухались, начали разворачиваться. Пытались прикрыться своими унылыми щитами, но гуань разносил их, будто ветхую бумагу. Перед Грешником быстро образовался полукруг, в который никто не рисковал зайти. Теперь приходилось прыгать туда-сюда, доставая тех, кто не успевали отступить. Результативность снизилась, но зато после одной из таких атак получилось прорваться до напирающих навстречу защитников.
Выкосив последний ряд дикарей, Грешник, остановился перед залитыми кровью смертельно уставшими людьми:
— За мной!!! Спину мне прикрывайте!!!
И развернулся, замахиваясь гуанем.
Агрессоров всё ещё много оставалось, но это относительно. Они потеряли минимум три четверти состава, плюс хватало серьёзно раненых. Мясорубка, только что устроенная в тылу, похоже, стала последней каплей. Что-то в их душах надломилось. На Грешника смотрели с неописуемым ужасом, пятились от него, даже не думая принимать бой. А он не мог быстро рвануть вслед за врагами по двум причинам: нога не позволяет, плюс держит центр строя защитников.
Он стал остриём клина, что шаг за шагом врезался в остатки атакующей орды. Толпа перед Грешником рассекалась и выдавливалась прочь с площади.
Да-да — нападающие начали отступать. Сначала неторопливо, нехотя, а дальше всё быстрее и быстрее. И вот уже толпа рассыпалась, сплочённости больше нет. Каждый сам за себя, всякий норовит юркнуть к ближайшей улочке, или промчаться по руинам хижин напрямик.
К окраине потянулись.
Грешник было бросился вслед, торопясь прикончить ещё кого-нибудь. Но нога, последние минуты старавшаяся не показывать, как ей нехорошо, предательски подломилась. Категорически отказалась держать хозяина.
И Грешник завалился. Нет, не на землю. Открытой земли на площади не осталось ни пяди, её полностью устилали тела.
Местами в несколько слоёв.
— Сто пятьдесят восемь!!! Сто пятьдесят восемь!!! — неистово орал Порнозаяц с крыши, швыряя вслед улепётывающим дикарям разряженные пистолеты.
Грешник понял: сейчас они выдержали, у них получилось. Несмотря ни на что.
Но если это ещё не конец, если к захватчикам подойдут новые чудовища, или хотя бы сотня-другая обычных дикарей — всё закончится быстро и плохо.
Потому что не только он не в состоянии полноценно драться. Добрая половина оставшихся защитников завалилась кто где, как только враги побежали.
А те, кто удержались на ногах, выглядели немногим лучше.