Глава 16. Территория культистов

Пространство Ксай. Ярус 2. Команда 2. Локации северные подступы к безопасной зоне Кинашимо; Междуречье Бвон

До опушки добрались, когда Солнце почти достигло горизонта. Лес разглядели издали, и поначалу расстояние не показалось столь значительным, рассчитывали за пару часов дойти. Однако глаза обманывали, пришлось вдвое больше в быстром темпе пробираться по почти голой равнине. Из укрытий лишь редкие рощицы и такие же нечастые заросли невысоких кустарников, так что почти всё время шагали по открытой местности.

То есть, кому надо, могли спокойно разглядеть троицу издали. Ведь понятно, что где-то здесь могут ошиваться уцелевшие культисты. Или новые, ещё не битые дикари, собирающиеся для нового штурма поселения.

Или ещё кто-то похуже.

В общем, шли «на нервах», ни на что не отвлекаясь. Даже Порнозаяц болтал в три раза меньше обычного.

Берёг дыхание, задавая темп. После предупреждения от старого аборигена он стремился засветло как можно дальше от Кинашимо оказаться.

Грешник каждую минуту ожидал подвоха, но, как ни странно, ни на кого ни нарвались. Следов немало повстречали, но зверьё попадалось очень редко, и всё держалось вдалеке, опасливо таращась на людей и заблаговременно убираясь с пути невеликой группы. Похоже — пуганное.

И это тоже напрягало.

В дополнение к нехорошим ожиданиям нервы трепались размышлениями о нынешнем бытие. Порнозаяц наотрез отказался расставаться с Грешником, пришлось смириться с его кампанией. Плюс Ледибой увязался вослед, вообще никого ничего не спрашивая, просто поставил перед фактом. Так что Бес отправился на юго-запад в сопровождении Шофёра и мизерных остатков его группы. Привлекать кого-либо со стороны побоялись, потому что груз у торговца дорогой, а это вызывает соблазны.

Грешнику стало интересно, как тот раньше перебирался из одной безопасной зоны в другую. Оказалось, что ещё на первом ярусе торговцы кооперировались, плюс охотно сдавали друг другу проверенных охранников. А здесь у охраны уже что-то вроде своих кланов начало зарождаться.

К сожалению, в Кинашимо этой братии обитало немного, а после защиты стало ещё меньше. И все ушли с теми торговцами, которые подсуетились раньше всех, покинув проблемный посёлок ещё утром.

Гарантии, что Бес успешно доберётся, никакая охрана не даст. Но всё же хотелось бы, чтобы её обеспечивал серьёзный отряд.

Если торговец сгинет, Грешнику придётся позабыть о нескольких наклёвывающихся вариантах. Бес ведь пообещал и книги навыков поискать под его запросы, и искры для повышения запаса энергии. И, конечно же, редкие стрелы, вроде той, которая здорово выручила прошлой ночью.

Терять такого полезного бизнесмена очень не хочется. Да и за Шофёра приходится переживать. Несмотря на недолгое знакомство, Грешник уверенно причислил его к своим людям.

А своих принято беречь.

Также непонятна ситуация с Тарком и его группой. Едва вышли из посёлка, как старый друг прислал сообщение, что угодил в переплёт, и его людям досталось. Мол, ничего сильно страшного, но потрепали их знатно. И теперь не представляет, как добраться до намеченной точки встречи. Мол, тамошние места небезопасными стали, надо снова что-то придумывать. До завтра пообещал прояснить ситуацию.

Что там у них конкретно — непонятно. Здешняя связь не располагает к подробному общению.

Вот и приходится не только за себя переживать, а и за других думать. Ведь он с самого начала рвался добраться до Тарка, и, выбравшись, наконец, из пустыни, думал, что на этом всё — дело сделано.

Не угадал.

Конечно, свет клином на старых друзьях не сошёлся, Грешник и в одиночку выживать умеет. Но если вспомнить пережитое за всё время, самые рискованные моменты приключались с ними именно тогда, когда он бродил сам по себе.

Тенденция.

* * *

Лес выглядел мрачно. Высокие деревья с густыми кронами, дремучий подлесок, завалы из трухлявых сучьев, роскошные лианы, тянувшиеся на десятки метров во всех направлениях. Видимость внизу столь отвратительная, что местами руку вытяни, и ладонь не разглядишь.

Неудивительно, что сходу в такие заросли вламываться не рискнули. Остановились на опушке, молча и настороженно всматриваясь да вслушиваясь.

Первым, как полагается, не выдержал Порнозаяц.

Указав рукой наверх, он настороженно заявил:

— Парни, там что-то есть. Я это слышу. И даже вроде видел какую-то хрень.

Грешник, глядя в том же направлении, убрал руку с цепочки, взялся за лук. Прищурился, следя за скорее угадывающимися, чем заметными целями, сместился на шаг, и отправил две стрелы одну за другой со скоростью, приятно удивившей.

Ночью так не получалось. Похоже, тело свыклось с полученными прибавками, разница заметная.

Наверху что-то пискнуло, зашуршала листва, и с кроны свалились две невеликие тушки.

Грешник достал телефон.

Вы убили антагониста: рядовая тварь.

Рядовая тварь: мартышка-птицеед. Каста: нет. Уровень 4. Усиления: значительное снижение урона при падениях с малой и средней высоты.

Получено 8 баллов.

+54 к карме.

Мартышка-птицеед вносится в ваш расширенный рейтинг.

Вы убили антагониста: рядовая тварь.

Рядовая тварь: мартышка-птицеед. Каста: нет. Уровень 5. Усиления: значительное снижение урона при падениях с малой и средней высоты.

Получено 10 баллов.

+62 к карме.

+1 грамм к Скрытому хранилищу.

Мартышка-птицеед вносится в ваш расширенный рейтинг.

Грешник улыбнулся, а Порнозаяц, увидев это, не смолчал:

— Бро, у тебя что, совсем дела хреновые, раз обезьянкам рад? За них ведь даже мне слёзы дают, а тебе ещё меньше давать должны.

— Да так… когда-то я, можно сказать, с обезьянок начинал…

— Понимаю, бро. Ностальгия.

Ностальгии, разумеется, не было, а были положительные эмоции, связанные со вторым сообщением. Кукловоды за столь ничтожную победу начислили прибавку на хранилище. Для Грешника, как первооткрывателя новой опции, полагался бонус, поэтому с рядовых тварей шанс получения составлял не ноль процентов, а двадцать пять.

И вот сейчас шанс впервые сработал. Раньше просто не было возможности его проверить. По дороге Грешник не охотился, а в посёлке убивал людей, и насчёт них в раскладах ничего не говорилось. К тому же убивать пришлось в рамках особого мероприятия от кукловодов, контейнеры из культистов не выпадали, и учёт побед вёлся на непонятных принципах.

Один грамм, это, конечно, слёзы. Но ведь и обезьянка смехотворная, за такую и основных трофеев всего ничего полагается. Трудно судить без статистики, но если за скорпионов двадцатого уровня начисляют хотя бы пять-семь грамм, Грешник, вернувшись на побережье, сможет за ночь запросто набить пару-тройку кило прибавки.

Неделя такой охоты, и хранилище прибавит два десятка килограмм. Три недели — и можно без рюкзака обходиться. Он, можно сказать, в себе сможет таскать три четверти центнера, не ощущая при этом ни грамма нагрузки.

Прекрасные перспективы.

Ледибой сходил к подстреленным мартышкам, осмотрел их и заметил:

— Стрел нет, ты эту мелюзгу навылет прошибаешь.

— Это ведь Грешник, он и слона так может, — ухмыльнулся Порнозаяц и спросил неожиданное: — Чуешь что-нибудь?

Ледибой покачал головой:

— Неуверен, но, кажется, дымом тянет. И этот лес… он мне не нравится. С ним что-то не так.

— А конкретнее? — поинтересовался Грешник.

— Бро, считай, что у Леди типа сверхспособности есть. Он чует, когда к его заднице подбираются большие чёрные парни. И нюх у него охренительный. Если сказал, что лес неправильный, так оно и есть.

С этими словами можно поспорить. С улучшенным обонянием, Грешник некоторых людей по запаху узнавать начал. А если верить рейтингу баллов, у Ледибоя в разы меньше трофеев набрано при охоте и убийствах. Маловероятно, что он их докупал в больших количествах. Следовательно, если выбрал такой же суб-параметр, вряд ли развил его до столь солидного уровня. Разве что у него изначально нос работал гораздо лучше.

— Допустим, ладно, лес опасный, — сказал Грешник, не переставая принюхиваться. — И что нам теперь, в обход двигать? Вы же видели, он стеной стоит, от горизонта до горизонта. Если снова пойдём по открытому месту, приключения найдём. Нам сегодня повезло ни разу не нарваться, но везение вечным не бывает.

— Не спорю, — заявил на это Ледибой. — Просто имей ввиду, что лес плохо попахивает. О! А сейчас я уверен. Дымком хорошо потянуло.

— Я тоже почуял, — признал Грешник. — Непонятно, откуда, ветра нет. Скорее всего, источник где-то рядом. И очень может быть, что это лагерь разукрашенных. Давайте, пока совсем не стемнело, попробуем поглубже забраться. Если они рядом с опушкой засели, надо уйти подальше от неё.

* * *

Расчёт не оправдался. Чем дальше от опушки, тем явственнее попахивало дымом. Но не останавливаться же?

Двигались осторожно, часто останавливаясь и тщетно пытаясь определить направление на источник дыма. Так провозились до заката, после чего всё резко усложнилось. Тьма, как это полагается в тропическом лесу, опустилась внезапно. А ходить по здешним дебрям и в ясный полдень непросто.

Порнозаяц, едва не оставив глаз на коварном суку, вздохнул:

— Бро, ты главный, ты решаешь, я на тебя не давлю. Но бро, тут совсем хреново стало, мы без фонариков так далеко не уйдём.

Грешник, пристально вглядываясь во мрак, уверенно заявил:

— Я вижу костёр. Отблески. Включишь фонарик, и тебя тоже увидят.

— Где? Я ничего не вижу. Леди, а ты видишь?

Пришлось признаться:

— У меня зрение улучшенное. И амулет на дальновиденье. Не сомневайся, там и правда костёр. И, похоже, приличный.

— Так что делать будем?

— Ну… — Грешник помедлил. — Нормальные люди попытались бы обойти костёр стороной. Но так как я к ним не отношусь, пойду гляну, что там.

— Это так ты в топ попадаешь? Всё ногами проверяешь, да? Бро, я с тобой.

— Порно, ты шумишь, как лось. Будет лучше, если здесь меня подождёте.

— Кончай уже меня так называть. Я не Порно, я Порнозаяц!

— Ледибой тебя Порно называет, и трагедию из этого ты не делаешь.

— Ну так я его в ответ называю Леди. Всё нормально.

— Меня ты часто Грехом называешь, так что тоже всё нормально. И да, если ты и дальше так болтать будешь, лучше нам пойти в обход.

— Бро, я чую, ты что-то мутишь. Не надо в обход. Будем идти тихо-тихо.

Тихо не получилось. Нет, дело не в болтовне Порнозайца. Он не болтал. Почти. Но лес не из тех, по которым даже днём можно без шума передвигаться. Куда ни наступи, везде что-то проминается, и хорошо, если без громкого треска. Кусты здешние только тронь, сразу шелест на гектар поднимается. А как их не трогать, если местами они непролазными стенами стоят.

Но чем ближе костёр, тем меньше Грешник переживал по поводу шума. Потому что там, впереди, шумели куда сильнее. Не вызывало сомнений, что в лесу засели люди, и эти люди в десятки глоток пели что-то такое, что песней назвать сложно. Некий нездорово-ритмичный речитатив из коротких слов, или просто из бессмысленных наборов букв. Ничего не понятно, но почему-то до мурашек пробирает.

— Бро, там, похоже, сатанисты. И у них чёрная месса. Сейчас подойдём, и они нас в жертвы определят. Я такое в кино видел.

— Тихо ты.

— Бро, ну я же шёпотом.

Грешник сомневался, что в джунглях завелись сатанисты, однако нельзя не признать, что в словах Порнозайца что-то есть. Песнопения отдавали чем-то нехорошим, грязным, кроваво-мистическим. Закралась мысль, что может ну его, достаточно наблюдений, надо побыстрее обойти это место десятой дорогой.

Но нет, так нельзя. Всё, что происходит в этом мире, имеет какой-то смысл. И новое знание может подарить новую силу.

Хотя бы одним глазком взглянуть придётся.

Лес впереди будто обрезали, и перед Грешником открылась большая поляна. Посредине горел грандиозный костёр, по краям там и сям полыхали несколько скромных костерков. Также кое-где стояли факелы, о которых следует рассказать особо.

Не просто палка, чем-то просмоленным небрежно обмотанная, а подобие креста, с болтающимися на нём костями, похожими на человеческие. И пламя полыхало не где зря, а поднималось из установленных на верхушках чаш. Причём чаши не керамические, из черепов сделаны.

Вот тут сомнений нет — явно человеческие.

Также на поляне были люди. Сотни две с лишним разукрашенных дикарей. Большая часть расположилась у опушки, несколько десятков держались ближе к центру, где образовывали невеликий внутренний круг. Именно эти и пели, стоя во весь рост и опираясь при этом на непомерно длинные копья. Все прочие сидели, рты не раскрывая, и в ритм пения похлопывали себя по груди кулаками.

А ещё возле большого костра была установлена перекладина из жердей, и на ней висели связанные пленники: низкорослый мужчина средних лет и девушка-азиатка, выглядевшая чуть ли не школьницей, причём не самых старших классов. Одежда изодранная и грязная, но понятно, что оба не местные.

Участники.

— Похоже, здесь пикник, и наших сейчас съедят, — тихо предположил Ледибой.

— Я бы тоже пожрал чего-нибудь, — мечтательно протянул Порнозаяц.

— Заткнулись оба! — прошипел Грешник.

Экие несерьёзные у него спутники. До ближайших дикарей всего-то три десятка шагов, а они тут общаться вздумали.

И что дальше прикажете делать? Смысл происходящего непонятен, зато понятно, что долго болтаться возле такой толпы нежелательно.

Но тут дикари начали действовать. Певцы резко изменили тональность, ускорились, ритм стал тревожнее, слова выкрикивали резче, злее. Из основной толпы выскочили несколько человек. У каждого груз: или немаленькая корзина, или здоровенное деревянное ведро. И то и другое тащили с трудом, там явно что-то увесистое.

Приблизившись к перекладине, дикари принялись опустошать свои посудины. Ухватившись за цепочку, Грешник максимально приблизил картинку и разглядел, как перед пленниками разрастается омерзительная куча из дохлых крыс, ворон и неузнаваемой падали, перемешанной с потемневшей требухой, ошмётками сомнительного мяса и разваливающимися тухлыми рыбинами.

Затем с противоположной стороны поляны притащили ещё одного пленника. Этот не похож на участника, а похож на мирного аборигена. И набедренная повязка характерная, и татуировки знакомые.

Взгляд перепуганный, безумный, что-то мычит, но деревянный кляп, жестоко забитый в рот, не позволяет ни слова произнести.

Из толпы поднялся ничем не примечательный дикарь. Разве что несколько необычных, кроваво-красных ожерелий отличали его от прочих, да череп на голове выделялся рекордными размерами.

Приблизившись к мычащему туземцу, он присел перед ним на колено, помедлил несколько секунд, глядя пленнику в глаза. Будто упивался его страхом.

А затем неуловимо-быстро сверкнула сталь кривого ножа, и из развёрзнутого живота бедолаги вывалились внутренности.

Жертва ещё издавала звуки, ещё дергалась, а убийца уже запустил руки в огромную рану. Хорошенько запустил, почти по локти. Замер на несколько секунд, затем мелко задрожал. Песнопения вновь изменились, зазвучали ещё быстрее, уже без намёка на мелодию, рваными клочьями, которые никак не могут быть словами.

Разве что сочинители выбрали из неизвестного языка исключительно предлоги и междометия.

А затем умирающая жертва начала меняться. Очертания тела сглаживались на глаза, а кожа темнела и наливалась краснотой. Руки растянулись до земли и начали вливаться в тело, куда уже почти целиком провалилась голова. Свалилась набедренная повязка, из почти чёрной массы выкатился кляп.

— Это же… это же та капля, — охнул Порнозаяц.

Да, так и есть. Бедняга за минуту превратился в снаряд, которыми в начале защиты обстреливали посёлок. Перед убийцей замерла огромная капля, вопреки всем законам не растекающаяся и, похоже, ни на чём не державшаяся. Попросту в воздухе зависла. Ну или опорой служат руки убийцы.

— Так вот из чего они эти штуки делают, — не успокаивался Порнозаяц.

— О! Приветствую тебя, кэп Очевидность, — подключился Ледибой.

Убийца медленно встал с колена, продолжая удерживать руки перед собой. Омерзительная масса подчиняясь ему, тоже поднялась. В несколько шагов добравшись до кучи тухлятины, дикарь начал разводить руки в стороны. Тональность пения при этом снова изменилась, а капля начала стремительно разрушаться, опадая на смердящую груду крупными брызгами.

Минуты не прошло, как от неё ничего не осталось. И при этом ухитрилась залить всю кучу.

Убийца аборигена медленно вскинул окровавленные руки, после чего ещё медленнее их опустил и указал обеими на пленных участников.

— Бро, похоже их тоже на красные сопли пускать собрались. Бро, что теперь делать будем, а?

— Да замолкни ты уже…

К палачу, или, скорее, тёмному магу, быстро подтащили мужчину. Тот неистово извивался, но ничего не мог поделать, связали его основательно. Как ни ужасно, но, похоже, Порнозаяц прав, и сейчас придётся смотреть на жуткую, противоестественную казнь участника.

Однако сценарий изменился. Убийца не стал приседать на колено и хвататься за нож. Вместо этого он чуть нагнулся, зачерпнул из смрадной кучи комок омерзительной массы. Дикари, удерживающие пленника, выдернули кляп и со знанием дела распахнули рот пошире. Бедолага замычал глухо, задёргался сильнее, но всё тщетно.

Грязная ладонь приблизилась и пропихнула в рот порцию тухлятины, сдобренной тем, что сотворили из жертвы.

Мычание стихло, мужчина задёргался сильнее. А в рот уже новая порция последовала. Ладонь надавила, жестоко запихивая зловонную гадость поглубже.

Нет, он уже не дёргается. Это конвульсии. Задыхается? Вряд ли, это больше на припадок похоже.

Маг вскинул руки, и по этому сигналу дикари расступились, отпуская пленника. А тот, бухнувшись на колени, уродливо извернулся, зарылся лицом в тухлятину, жадно начал хватать эту дрянь, торопливо глотая.

— Чёрт! Что за хрень! Да твою же мать! Грех, ты это видел? Бро, это чего с ним такое? Он же не мог так оголодать.

Грешник настолько проникся происходящим, что даже затыкать Порнозайца не стал.

Более омерзительной картины в жизни не видел.

А мужчина все жевал и жевал. То есть, нет, он не жевал, он хватал и глотал, не прожёвывая. И, странное дело, не давился. Не будь конвульсий, это бы выглядело высшей степенью хорошего аппетита.

При ненормально-эффектном челюстном аппарате.

Грешник не сразу осознал, что картина меняется, причём меняется неожиданно. Ужасающая пища не просто в желудок уходила, она каким-то образом воздействовала на тело. Проще говоря, человек медленно расплывался. Он будто толстел на глазах, причём толстел по всем направлениям, и не всегда равномерно. Вот лопнула футболка, когда непомерной опухолью разрослось правое плечо, вот затрещала штанина, не вместившая громадное бедро.

Чем дальше, тем хуже. Бедолага уродливо разрастался, стремительно теряя одежду и человеческий облик. Кожа его, не успевая за бурным ростом, непрерывно лопалась в разных местах. Из открывающихся ран не текла кровь, зато прорастали бугры склизкой плоти. Особенно кошмарно всё стало смотреться, когда процесс затронул голову. Скальп сполз на затылок, а затем и вовсе куда-то пропал, будто отвалился или полностью скрылся в складках. Щёки непомерно раздались вширь, что значительно увеличило размер рта.

Нет, — никакой это не рот, это пасть звериная. Такая пасть позволяет хватать гораздо больше гниющей массы.

Процесс, и без того не медленный, резко ускорился.

— Я такую хрень уже видел, — наконец признал Порнозаяц.

И, как-то поняв, что все остальные тоже догадываются, в чём дело, сумел признать:

— Да-да, помню, я капитан Очевидность.

То, что взращивалось на куче отбросов, походило на уменьшенную копию тех чудовищных бугаёв, которые заявились в посёлок вслед за всадником на ящере. Нет, даже не напоминало, — это оно и есть. Просто стадия младенца.

И, судя по темпам роста, самое большее через час-другой жуткая образина вымахает до габаритов взрослой особи.

Отвернувшись, Грешник припал к земле, достал телефон, снизил яркость до упора и торопливо набросал сообщение Тарку.

Передай всем, кому сможешь. В плен попадать нельзя. Культисты из наших делают уродливых бугаёв. Заживо делают. Очень опасные твари получаются. Спроси у тех, кто защищали посёлки, они расскажут. Лучше пуля в лоб, чем плен.

Пение, кстати, стихло, а дикарь, заправляющий процессом, тем временем решил пообщаться с народом. Начал что-то торжествующе выкрикивать, то и дело вскидывая руки.

Грешник понимал отдельные слова и фразы, но в целом смысл не улавливал. Очевидно, язык у культистов родственен тому, что он случайно изучил, однако этого недостаточно. Очень часто что-то о крови говорилось, не менее часто упоминалась смерть. Дети, козы, колдовство, урожай кассавы, красивые женщины, страдания и сушёные тыквы — тоже популярные темы.

Вот и попробуй что-нибудь понять, из этой невообразимой мешанины. Разве что засилье крови и смерти намекает на что-то нехорошее.

— Что он там несёт? — спросил Порнозаяц. — Ты его понимаешь?

— Некоторые слова понимаю, — признал Грешник. — Что-то про тёмные дела. А сейчас про пленницу упомянул.

— Бро, да ты у нас тоже кэп. Он же на неё рукой показал, и так всё понятно.

— Ты спросил, я ответил.

— И что делаем?

— А что мы должны делать? — спросил в ответ Грешник. — Нам надо перебраться через этот лес. Обходим поляну и шагаем дальше.

— Вот так вот просто возьмём и обойдём?! — вскинулся Порнозаяц. — Бро, это что за хрень? Вот от тебя такое не ожидал. Из этой девчонки сейчас такую же чупакабру сделают. Нельзя наших бросать.

— А с чего ты взял, что она наша? Я готов поспорить на что угодно, что она кастовая. Я в этом редко ошибаюсь.

— Ну кастовая, ну и что с того? Отдавать её этим крашенным тварям?

— Грех, не обращай внимания, — вклинился Ледибой. — Если на горизонте появляется юбка, у Порно сразу мозги отключаются. Если выше юбки что-то симпатичное, у него мозги вообще взрываются. Ни о чём другом думать не может.

— Ну да, я такой, — не стал спорить Порнозаяц. — Нормальная реакция нормального парня. Бро, надо её как-то выручать. Я-то думал, ты прикидываешь, как это половчее сделать.

— Да, я думал над этим, — признал Грешник. — Но не в смысле, как её освободить. Ты прав, нельзя, чтобы с ней такое сотворили. Вы пойдёте вперёд, а я её пристрелю и потом вас догоню. У меня улучшенное зрение, в темноте вижу неплохо, в лесу они меня ночью не возьмут. Только надо назначить место встречи. Где-нибудь подальше отсюда.

— Похоже на рабочий план, — одобрительно прокомментировал Ледибой.

— Да хрен там! — возмутился Порнозаяц. — Живой её надо вытащить, а не валить вот так.

— Я же говорил, — усмехнулся Ледибой. — Полный разрыв мозга.

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовался Грешник.

— Бро, я это никак не представляю. Вообще мыслей нет. Тебе же Леди сказал, я при виде юбок думать не умею. Ты у нас топ, ты должен лучше соображать. Вот и давай, вот и говори, что делать надо.

— Я уже не главный топ…

— Да кончай уже хрень нести. Тебя сейчас всякие азиаты обходят, которые по двадцать пять часов в сутки антилоп нон-стоп валят, без выходных и отпусков. Они не топы, они навозники. Бро, я тебе говорю: ты был и есть настоящий топ. Грех, ты же знаешь, я поболтать люблю, и других на это дело не раскручиваю. Но сейчас прошу тебя подумать и сказать, что тут можно сделать. Бро, да я, можно сказать, на горло себе наступаю. Я не верю, что у тебя нет умных мыслей. Давай бро, не молчи.

Грешника бурная реакция Порнозайца удивила. Вот уж не думал, что тот способен на столь серьёзное человеколюбие. Рисковать так ради незнакомого человека — глупо.

С другой стороны, хладнокровное убийство девушки, которая тебе ничего плохого не сделала — некрасиво выглядит.

Да, окажись Грешник на её месте, был бы благодарен за стрелу. Но он не на её месте.

Неправильно как-то…

Напряжённо глядя на шамана, просчитал небогатые варианты и принялся отвечать.

— Я насчитал двести семьдесят шесть человек. Могу ошибиться на пару-тройку в ту или другую сторону. И я понятия не имею, есть ли среди них невидимки. Если есть, одного серьёзного хватит, чтобы устроить нам пришествие Попобовы.

— Э! Бро! Не поминай такое ночью!

Грешник пожал плечами:

— Ну раз ты такой нервный, скажу, что серьёзного невидимку можно считать толпой. Плюс у них минимум один шаман, и мы понятия не имеем, на что он способен. К тому же нам и без невидимок да шаманов ничего при таких раскладах не светит. Если полезем в открытую, нас глубоко в землю втопчут. За секунды втопчут.

— А если каждому по паре пистолетов, и как тогда, на крыше? — неуверенно предложил Порнозаяц.

— Я очень рад, что у тебя так много хороших пистолетов, хоть понятия не имею, откуда ты их достаёшь. Но две почти три сотни в шесть пистолетов нам не удержать. И ей не поможем, и сами поляжем, а то и живыми попадёмся. Порно, я бы рад ей помочь. Честно рад. Но я не представляю, как её вытащить. Всё, что могу, это подарить ей лёгкую смерть.

— Я тебя услышал. Прости, бро, я как-то позабыл, что мы хоть и знакомы, но всё друг о друге не знаем. Ты же не в курсе, какие у нас умения.

Грешник кивнул:

— Здесь не принято выспрашивать некоторые вещи. Это, как бы, неприлично. Поэтому мы мало что друг о друге знаем. Я вот до сих пор не могу понять, кем ты был там… до этого. Вот посмотришь на тебя: кто ты вообще такой? У тебя лексикон и повадки мелкого гопника с образованием в полтора класса школы для отбросов. Но, бывает, ты выражаешься как приличный и весьма грамотный человек. Вот и попробуй понять. Ты не спрашивал меня, я не спрашивал тебя. Не принято. Но я догадываюсь, что у тебя прокачано что-то вроде маскировки продвинутой, или незаметного мгновенного рывка к цели. Сразу это заподозрил. Тогда, когда мы первый раз встретились, ты бы иначе у меня за спиной оказаться не смог.

— Бро, ты не всё про меня знаешь, но верно заметил. Я могу попробовать очутиться возле неё так, что никто меня не увидит, пока не начну резать на ней верёвки.

— И тебя тут же увидят почти три сотни рыл, — заметил Ледибой.

— Нет, они все на тебя будут смотреть, потому что ты красивый. Грех, это не шутка, Леди у нас реально милый, он умеет делать так, что на него всё живое кидается. Или наоборот, все от него резко отвязываются, даже если перед этим гнались пять миль. На крашенных это, вроде как, работает хуже, но ведь работает. Бро, так ты понял, какие мы мощные? И что? Даже сейчас ничего не придумаешь?

Грешник покачал головой:

— Сомневаюсь, что выгорит. Это рискованно. Очень рискованно. Как думаешь, она того стоит?

— Личико милое, а насчёт души узнаем, когда нагреем этих крашенных, — радостно осклабился Порнозаяц.