Эпизод 49

Некоторые дни тянутся невыносимо долго. Так долго, словно состоят не из часов и минут, а из густой смолы. Они наполнены ожиданием под завязку, и ты идешь сквозь это ожидание с утра до вечера, и кажется, что дорога никогда не кончится. А вечером звонит Ричард, уставший и почти равнодушный. Или ей только кажется, что равнодушный, потому что это ее день был наполнен ожиданием и мыслями о том, как много надо будет вечером обсудить.  А его день состоял из дел, забот, хлопот, съемок, дублей, бесконечного «Заново!», «Заново!», «Пройдемся еще раз».

По крайней мере, так он рассказывал, и Тринни предпочитала ему верить. Это безопасно – верить, потому что если хоть на минуту предположить, что он врет, сердце пронзает даже не боль, а предчувствие боли. Но и предчувствия достаточно, чтобы воздух стал колючим и врывался в легкие, разрывая их болью.

Две недели, на которые задержал ее босс, сыграли решающую роль. На продюсера нажали профсоюзы – вакантная должность при таком количестве желающих ее занять. Он ведь не хочет оплатить экспертизы и доказать в суде, что достаточно профессионального сотрудника среди соискателей нет? Так что ему пришлось взять другого человека на должность психолога.

И через две недели, когда Тринни отпустят, ей просто придется искать другую работу, а не собирать чемоданы к Ричарду.

Сегодня был самый обычный день, вязкий и никчемный. Ей бы следовало научиться чем-то наполнять свои дни. Чем-то кроме работы. Впрочем, как назло, даже работы было мало. Начальник, словно чувствуя свою вину, оставлял ей лишь самые простые поручения, которые можно было выполнять, вообще не используя мозг: скопировать, вставить, переслать, изменить, подчистить. За те три дня, что она провела без Ричарда, ей ни разу не пришлось даже залезть в справочник.

И поделиться своими переживаниями было не с кем. Ае все не расскажешь –  слишком много случилось такого, что никому знать не следовало, даже подруге. А Лейн, который был в курсе,  куда-то уехал и даже не попрощался. Ая сказала, нашел работу на каком-то секретном объекте. Первое время будет без связи.

Тринни не могла в это поверить: Лейн, и без связи. Что за чушь?

В общем, некому поплакаться. А так и закуклиться недолго, просто вот замкнуться на самой себе. Только вряд ли из этого выйдет что-то хорошее вроде бабочки. Скорее всего так и пропадет она в своем коконе, иссохнет.

Ая говорит, раньше было выражение «сохнуть по кому-то». Какое точное!

Тягучее время, оно как будто стоит на месте. Прошло три долгих, бесконечных дня, а до приезда Ричарда все еще два месяца. Ничего не изменилось…

– Я же говорила! Твой Чижов – самый натуральный натурал!

Тринни уже привыкла не вслушиваться в то, что бесконечным потоком выплескивалось из Аи. Она воспринимала ее щебетание как пение птиц. Впрочем, сейчас она так воспринимала всё. Сидела, погрузившись в свои мысли и очень неохотно выныривала на поверхность. И на последние слова подруги она среагировала только потому, что та произнесла его имя.

– Вот смотри, – Ая включила трансляцию с планшета.

Там была открыта какая-то желтая газетенка, и фотография: Чижов улыбается и придерживает за талию стройную темноволосую девушку. А внизу подпись: «На съемочной площадке сериала «Детективный детектив» любимец публики Чижов теперь появляется в обществе загадочной дамы. По документам она проходит как его частный психолог. Какие отношения на самом деле связывают этих двоих, неизвестно. Мы можем только отметить, что ранее необходимости в частном психологе у известного артиста не было».

Сердце пронзила боль: что ж, он хотя бы не изменяет своим вкусам. Девушка на картинке хоть и не похожа на Тринни, но типаж тот же – высокая, стройная, темноволосая. Значит, Чижов звонил, чтобы сказать, что жутко вымотался на съемках, что теперь группа работает по десять-двенадцать часов в день и что единственное его желание – это вытянуться и уснуть. А оказывается, у него была совершенно другая причина торопиться добраться до постели.

Взвыл скайп. Тринни не ответила. Просто сидела и смотрела на улыбающуюся фотографию. Морщинки в уголках глаз. Шрамик над бровью. Лукавый и теплый взгляд медовых глаз. Наверное, когда-нибудь она сможет с ним поговорить, но не теперь.

Скайп перестал давить ей на уши, а через несколько секунд пришло сообщение: «Ты читала газеты? Послушай, это не то, что ты думаешь, совсем не то».

Из глаз Тринни полились слезы: черт возьми, как же хочется поверить или хотя бы сделать вид, что поверила. И что у них все хорошо. Очень хочется, но не получается.

Как-то за всю жизнь не научилась обманывать себя.

– Что стряслось? Ты стала бледной… И кто тебе звонит? С тобой что-то происходит в последнее время, – заботливо заговорила Ая. – И ты молчишь, это даже обидно.

Тринни вздохнула. Ая, которая не задавала вопросов, нравилась ей гораздо больше.

– Ничего особенного, – Тринни кисло улыбнулась, – просто был тяжелый день.

– Зверствуют на работе, – понимающе протянула Ая.

И Тринни захотелось оказаться, где угодно, хоть за тысячу километров отсюда, только чтобы иметь возможность молча пережить свое горе, никому ничего не объясняя. Впрочем, чтобы побыть одной, вовсе не обязательно лететь на край света.

– Я в «Виртиссимо». Лучшего способа снятия стресса еще не придумали, – она постаралась, чтобы очередная улыбка выглядела менее кривой, чем предыдущая.

Хотя для уставшего и измордованного начальством клерка как раз улыбка кислее лимона покажется естественной. Скорее можно заподозрить неладное, если кто-то стал чересчур жизнерадостным.