Глава 15

В середине лета, когда стройка шла полным ходом и двор гудел от голосов рабочих, к усадьбе приехали гости. Я увидела их издалека — карета, запряжённая четвёркой гнедых, с гербом на дверце, и следом крытая телега с прислугой. Так в мою усадьбу ещё никто не приезжал, кроме барона, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я уже знала, что в этом мире никто не приезжает просто так.

Я позвала Сальму. Она вышла на крыльцо, посмотрела на карету, на герб и сказала:

— Графы. Ортвин и Маргарет фон Дорн. Живут за рекой, в двух днях пути. У них сын и дочь — оба не женаты. Они были соседями отца. Не друзьями, но и не врагами. Они держались в стороне.

Я спросила, зачем они приехали. Сальма подумала и ответила:

— Смотреть. О тебе говорят. Очень многие. Ты — новая хозяйка на холме, у тебя земля, деньги, люди, порядок. Ты — незамужняя. У них — сын. Они приехали посмотреть на тебя.

Я почувствовала, как у меня холодеет внутри. Сватовство. Этого мне ещё не хватало. Но я не показала вида. Сказала только:

— Тогда примем их как следует. Поставь на стол всё лучшее. Ты — рядом. Ты знаешь этикет. Я — нет.

Она кивнула. Мы вышли встречать гостей вдвоём. Она встала чуть позади меня, как и полагалось, но я чувствовала её поддержку. Она знала, как говорить, как кланяться, как подавать руку, как называть титулы.

Из кареты вышел граф. Ортвин фон Дорн — высокий, сухой, седой, в тёмном камзоле, с прямой спиной и холодными глазами. Он посмотрел на двор, на коровник, на курятник, на лагерь рабочих, и я видела, как он отмечает всё про себя. Потом вышла графиня. Маргарет фон Дорн — невысокая, прямая, в тёмно-синем платье с высоким воротом, с седыми волосами, уложенными в сложную причёску. Она оглядела меня с ног до головы одним долгим движением зрачков и не сказала ничего. За ними — сын и дочь. Эдвард — молодой, лет двадцати пяти, в камзоле, с гладко зачёсанными волосами, с лицом, которое уже начинало заплывать. Клара — лет двадцати, в светлом платье, с опущенными глазами, с руками, сложенными перед собой. Оба — без пары. Оба — молчаливые.

Граф подошёл ко мне и произнёс:

— Мадам Ольтова. Мы наслышаны. Говорят, вы подняли усадьбу, которую все считали мёртвой. Говорят, вы приняли чужих людей. Говорят, вы торгуете с купцами и строите деревню. Мы приехали посмотреть. Надеюсь, мы не помешали.

Я ответила:

— Не помешали. Проходите. У нас есть чай, шарлотка, сидр и пастила. Всё своё.

Он поднял бровь:

— Пастила?

— Яблочная, — сказала я. — Попробуете.

Они вошли. Сальма шла рядом со мной, и я видела, как граф посмотрел на неё, узнал, но не подал вида. Графиня тоже узнала. Она остановилась на мгновение, посмотрела на Сальму долгим взглядом и сказала:

— Сальма. Ты здесь.

Сальма ответила:

— Здесь, ваша светлость. С прошлой весны. Я ушла от отца. Мадам Ольтова приняла меня.

Графиня помолчала. Потом кивнула и прошла в дом. Она не спросила, почему Сальма ушла. Не спросила, где её отец. Она всё уже знала. Все знали.

Мы сели за стол. Астрид и Сигрид выставили всё, что у нас было: шарлотку, сидр, пастилу, чай. Граф посмотрел на стол, взял шарлотку, попробовал. Потом сидр. Потом пастилу. Он ел молча, но я видела, что ему нравится. Графиня попробовала всё, но ничего не сказала. Эдвард ел быстро, не глядя на других. Клара ела медленно, маленькими кусочками, и смотрела на меня — с интересом, как смотрят на что-то новое и незнакомое.

Граф отставил чашку и произнёс:

— Это необычно. Шарлотка. Сидр. Пастила. Я такого не пробовал. Откуда вы это взяли?

Я ответила:

— Из своего мира. Я пришла сюда зимой. Упала со ступеней и оказалась здесь. Я не знаю, как это вышло. Но я принесла с собой то, что умела.

Он смотрел на меня долго. Потом сказал:

— Из своего мира. Это странно. Но я вижу, что это правда. Потому что никто здесь не делает такого. И никто здесь не поднимает усадьбу за одну зиму. Вы — не обычная женщина, мадам Ольтова.

Я ответила:

— Я — обычная. Просто я не сдалась. И у меня есть люди. Пятнадцать в доме. Двадцать в лагере. Крестьяне в деревнях. Все — свои. Все — работают. Все — вместе.

Графиня подала голос:

— А эти люди? Они откуда? Кто они?

Я сказала:

— Разные. Эльфы, орки, гномы, оборотни. Все — те, кому некуда было идти. Все — те, кто пришёл и остался. Они — моя семья. Настоящая.

Графиня посмотрела на Сальму. Потом на меня. Потом сказала:

— Вы принимаете всех. Это опасно. В нашем мире так не принято.

Я ответила:

— Я знаю. Но я не могу иначе. Я сама была такой. Я стояла на лестнице в подъезде и не знала, куда идти. Если бы кто-то тогда закрыл передо мной дверь, я бы не выжила. Поэтому я не закрываю. Ни перед кем.

Она замолчала. Граф смотрел на меня внимательно. Эдвард — скучающе. Клара — с интересом. Сальма сидела рядом со мной и молчала, но я чувствовала её поддержку.

Потом граф произнес:

— Мы приехали не только смотреть. Мы приехали говорить. О вас. О вашем будущем. У нас есть сын. У вас нет мужа. Мы хотели бы обсудить возможность… союза.

Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось. Вот оно. Сватовство. То, чего я боялась. Я посмотрела на Эдварда. Он смотрел в стол. Он не смотрел на меня. Он вообще не смотрел ни на кого. Он был здесь, потому что его привезли. Он не хотел. Я видела это. И я поняла: если я скажу «да», я выйду замуж за человека, который меня не хочет, ради земли, ради выгоды. Если я скажу «нет», я оскорблю графов. И это будет иметь последствия.

Я сказала:

— Ваша светлость, я благодарна за честь. Но я не могу обсуждать союз сейчас. У меня стройка. У меня люди. У меня деревни. У меня дела. Я не думаю о замужестве. Я думаю о том, как пережить зиму. Как накормить людей. Как построить дома. Как вырастить сад. Если вы хотите говорить о делах — я готова. Если вы хотите говорить о союзе — я не готова. Простите.

Граф помолчал. Потом кивнул. Медленно. Как кивают люди, которые не привыкли к отказам, но умеют их принимать. Он сказал:

— Понимаю. Вы — хозяйка. У вас — дела. Мы подождём. Мы вернёмся. Позже. Когда вы будете готовы.

Я кивнула:

— Спасибо. Я ценю ваше понимание.

Он улыбнулся — впервые за весь вечер. Коротко, уголками губ. Потом встал и сказал:

— Мы поедем. Но мы вернёмся. Вы нам интересны, мадам Ольтова. Очень интересны.

Они уехали. Я стояла на крыльце и смотрела, как их карета исчезает за поворотом. Сальма стояла рядом. Потом она сообщила:

— Ты справилась. Лучше, чем я думала. Лучше, чем справилась бы я.

Я ответила:

— Я не справилась бы без тебя. Ты знала, что говорить. Ты знала, как себя вести. Ты — моя поддержка.

Она улыбнулась — тихо, уголками губ.

— Они вернутся. Потому что графы — не барон. Они — честные соседи.

Я кивнула. Мы пошли в дом. Стройка шла. Сад шумел. Яблоки наливались. Купцы должны были вернуться через неделю. А графы — через месяц.