Глава 24

Павел

– Моя прелесть, скоро пробьют куранты! – чищу мандарин, сидя на краешке антикварного письменного стола. – Потом допишешь.

– Павел, умоляю! Я хочу закончить роман в этом году, – рассеянно отвечает Лилиан, порхая тонкими пальцами по клавиатуре. – Эпилог заканчиваю.

Я скармливаю моей девочке сочные дольки. Она вкусно облизывает губы, машинально облизываюсь следом. Скольжу взглядом по красному шёлку её платья. Животик округлился и мне всё время хочется потрогать его, погладить.

– Ещё мандаринку? – беру из деревянной плошки ещё одного рыжебокого.

Лилиан улыбается своим мыслям. Мне кажется, она сейчас даже не чувствует вкуса мандарина. Накидываю на её обнажённые плечи шаль, подхожу к окну и отодвигаю тяжёлую бархатную штору. На улице метёт. Дома на заснеженной улице сияют разноцветными сосульками гирлянд, с двери напротив слетел венок из остролиста, и его ветром сдуло с крыльца. Скоро венок занесёт снегом так, что наш сосед Пьер не найдёт его завтра без лопаты.

Четыре месяца прошло после нашего возвращения с острова. Избавившись от Лока не сходя с яхты, Лилиан похоже хотела и от меня ускользнуть в Москве. Пришлось брать козочку за рога и жениться на ней на следующий день после приезда. Беру с каминной полки бутылку коньяка и наливаю в бокал грамм двадцать. Тягучая янтарная жидкость проливается в глотку, обволакивая горло. Вешаю пиджак на плечики, опускаюсь в кожаное кресло и вытягиваю ноги в сторону стола на тяжёлых монументальных ножках, увенчанных мордами рычащих львов. Кресло – моё почётное место в кабинете жены-писательницы. Люблю смотреть, как она работает или учу здесь роль к фильму, съёмки которого запланированы на февраль. Знаю точно, пока Лилиан не допишет главу, с места не встанет. Конечно, не хотелось бы бой курантов, встречать возле её письменного стола. Но раз уже над эпилогом работает, то и правда пусть поставит точку в наших приключениях в этом году. Закрываю глаза и вспоминаю, как мы скоропалительно поженились. Даже предположить не мог, что так всё впопыхах придётся делать. Кольцо я ещё в Штатах в аэропорту купил. И когда Лилиан в самолёте чуть не сломала о него зуб, лопая тирамису, я словно невзначай обронил:

– Дорогая, я ведь так и не сделал тебе официального предложения!

Лилиан замялась:

– Паш, так сразу что ли? Я думала мы немного отдохнём друг от друга, от острова…

– Что? Ты снова отказываешь мне? – вскипаю, как кофе в турке. Нервы у нас обоих на пределе, но я беру себя в руки. – Скажи просто: да или нет.

– Да нет, – тянет Лилиан. – Просто хотела…

Я не преклонен:

– Да или нет?

– Да, – выдыхает Лилиан.

Забираю кольцо из дрожащих рук и надеваю ей на палец. Хлопок и стюардесса, глядя на меня влюблёнными глазами, вносит в салон два бокала шампанского. Хмурю брови, и девушка тут же навешивает на лицо дежурную улыбку и переводит взгляд синих глаз на Лилиан. Выпиваем с невестой. Она глоточек, а я залпом всё содержимое бокала. В бизнес-классе кресла стоят так, что губами друг до друга захочешь не дотянешься.

– Иди ко мне, – киваю Лилиан. – Целоваться будем.

Стюардесса краснеет и быстро скрывается в своём отсеке. Лилиан послушно садится ко мне на колени, и я с упоением целую её губы. Они снова мягкие, как и волосы Лилиан. Запускаю в золотистые локоны пятерню, пропускаю их сквозь пальцы.

– Люблю тебя, – шепчу, покрывая поцелуями шею и плечи моей красавицы. – Завтра же распишемся.

– Я ведь тебе свой телефон даже не дала, – спохватывается она. – Как бы встретились завтра? У меня простой номер…

– Я тебя никуда не отпущу, даже не проси, – перебиваю Лилиан. – Поедем ко мне.

Она одной рукой дотягивается до стола и берёт блокнот с ручкой. Положив мне голову на плечо, пишет свой номер.

– Возьми, вдруг потеряемся?

С подозрением смотрю на неё:

– Ты от меня свалить что ли в аэропорту решила?

Она прячет глаза:

– Нет, но мало ли.

Трусь затылком о подголовник. Я привык, что на острове Лилиан никуда от меня не деться. А в столице затеряться – раз плюнуть. Боюсь, что Лилиан вильнёт хвостом и исчезнет. Подсел я на неё, как на наркотик. Мне хочется всё время ощущать её рядом.

– Я тебя, солнце, из-под земли достану, – прикусываю её плечо. – Даже не вздумай.

Мы приехали ко мне в московскую квартиру. Пока Лилиан принимала ванную, я поднял на уши нужных людей. Через час мне позвонили из районного загса и пригласили подъехать завтра в полдень. Я вытащил из сумки Лилиан её российский паспорт и продиктовал даме с монотонным голосом необходимые данные. Позвонил в свадебный салон и заказал доставить платье и цветы прямо в загс. Радостную новость я от Лилиан утаил. Захочет красивой церемонии, организую позже. Нужно ковать железо, пока горячо. Эта взбалмошная особа может снова что-нибудь выкинуть, хотя ребёнка она ждёт не меньше меня. Беременность сделала Лилиан более покладистой. Надеюсь, она такой и останется.

На следующий день лучи августовского солнца разбудили нас ни свет, ни заря. Понежившись в постели вволю, мы позавтракали и спустились на подземную парковку. Я сказал Лилиан, что мы едем обновлять гардероб. Мой железный конь приветливо подмигнул фарами, и я помог невесте забраться в чёрный внедорожник. Обсуждая новый роман, мы подъехали к зданию загса. Лилиан, как всегда, ушла с головой в сюжет, и не обратила внимание на табличку у дверей. Очнулась только, когда услышала:

– Ваша запись в двенадцать, букет и наряд уже доставлены в комнату невесты. На второй этаж поднимитесь. Там увидите.

– Какая запись? – Лилиан окинула взглядом проходящую мимо девушку в свадебном платье. Она сошла с лестницы в сопровождении родственников и радостно заверещала, увидев меня.

– Длужевский! Смотрите! Это же Длужевский!

Подоспевший молодой человек угомонил её, сунув в руки пальто.

– Какая запись? – дёрнула меня за рукав пиджака Лилиан. – Мы заявление что ли пришли подавать.

Регистраторша уставилась на неё, округлив глаза:

– Что значит какая запись? Вы выходите замуж через двадцать минут.

– А, ну да! – Лилиан улыбнулась ей, и пнула меня локтём в бок.

– Пойдём, дорогая, – я обнял Лилиан за талию и увлёк по лестнице на второй этаж.

– Паш, ну что ты цирк устраиваешь? – вертелась Лилиан в белоснежной длинной тунике с золотым поясом, перед зеркалом спустя пять минут. – Платье, конечно, улёт! А как же гости, машина с куклой на капоте, крики «горько». Родителей не познакомили даже.

– Тебе всё это нужно? – обнимаю её со спины. – Маркиза моя!

– Да нет…

– Тогда я тебя и без «горько» сегодня зацелую.

* * *

Лилиан.

«Он надел ей на палец перстень, усыпанный бриллиантами, и заключил в объятья, не дожидаясь приглашения представительницы власти и закона. Невеста скользнула взглядом по свидетелю, навеки прощаясь с мечтой о блондинах…» – вполголоса перечитываю я эпилог.

– Что там про блондинов? – Павел подпрыгивает в кресле, точно очнулся от сна.

– Я сказала о сардинах, – улыбаюсь ему и вычёркиваю сомнительное предложение.

Дочитываю финальный эпизод романа, сохраняю и сворачиваю файл. Всякий раз, когда заканчиваю рукопись, ощущаю себя птицей, выпущенной из клетки.

– Я сделала это! – вскакиваю из-за стола и кружу по комнате.

– Мои поздравления, дорогая! – Павел, прищурив глаз, подхватывает меня за талию. – До сих пор Серёга не идёт из ветренной головушки?

– Не говори ерунды! – смотрю на Павла и не понимаю, как мне раньше мог нравиться ещё кто-то. Этот человек, устранив всех конкурентов, поборол все мои сомнения и растопил в сердце арктические льды.

– Любишь меня? – останавливается он и поглаживает по животу.

Задумываюсь на мгновение, чтобы позлить моего Отелло:

– Мне кажется да!

– Ах только кажется? Усилим впечатление! – Павел усаживает меня на стол, распахивая полы моего красного шёлкового платья: – Ты без белья?

– Я хорошая ученица? – опираюсь локтями на столешницу.

– Мне кажется да! – Павел ведёт нетерпеливо подрагивающими пальцами по моей ноге. Кожа тут же покрывается мурашками. Дыхание сбивается не только у меня. У нас в любви больше нет тормозов. Некогда страшное утро на яхте, когда я считала, что Павел изнасиловал меня, сейчас вспоминается лёгкой шалостью.

– Где мои бархатные губки? – Павел пальцами скользит между моих бёдер. – Какие они горячие, влажные.

Голос его всегда становится хриплым от возбуждения.

– Скоро Новый год, – напоминаю мужу.

Он свободной рукой расстёгивает штаны и, подхватив меня под колени, соединяет наши тела одним толчком. Взгляд карих глаз Павла влажный, слегка одуревший.

– Первые минуты нашего слияния всегда похожи на секс с дембелем.

– И много дембелей прошло через тебя, – пыхтит Павел, удерживая мои ноги.

– Чисто писательские ассоциации, – выдыхаю я.

Постепенно движения мужа становятся плавными, и я теперь могу тоже включиться в танец наших тел. Павел кладёт меня на стол, ласкает бёдра, живот.

– Сколько в тебе сил! – стону, подаваясь вперёд.

– Я жадный и голодный до тебя! – Павел прижимает мои бёдра к себе, и мы замираем. Люблю ощущать, как он наполняет меня.

Сажусь на столе, тянусь к его губам.

– Любишь? – целует Павел меня.

– Люблю, – мне хочется повторять это слово бесконечно.

Он оставляет меня и достаёт две бумажные салфетки из коробки.

– Прошу вас, мадам.

Улыбаюсь. К моментальным переменам настроения мужа я привыкла. Не удивляюсь, когда после сериальных страстей в нашей постели Павел тут же может взяться за разгадывание кроссворда.

Оправившись, мы идём в гостиную. Рождественская ёлка переливается огнями у красной кирпичной стены. Здесь тоже растоплен камин. Мы с Павлом встречаем наш первый Новый год вдвоём. Павел захотел русский стол, и я приготовила для любимого мужа: оливье, селёдку под шубой, холодец, солёные огурчики, томлёную говядину и к шампанскому, томящемуся в ведёрке со льдом, – бутерброды с икрой. Во втором ведёрке запотевшая бутылка водки. В третьем – брусничный морс.

Окидываю взглядом стол и не могу сдержать улыбки:

– По старой русской традиции есть это мы будем ещё дня три, если не призовём на помощь соседей.

– Ты ведь дописала роман? – Павел подвигает мне стул и садится напротив.

– Дописала, – сияю как Рождественская звезда от удовольствия.

– Тогда проведём эти три дня в постели. Хороший аппетит я тебе гарантирую, – Павел берётся за бутылку шампанского и, сняв фольгу, раскручивает проволоку. Я включаю русский канал по телевизору, чтобы послушать речь президента.

Звонок в дверь без десяти двенадцать заставляет нас вздрогнуть.

– Это ещё кто? – В витражные окна видно улицу, но не видно крыльца.

– Я никого не звал, – пожимает Павел плечами. – Может соседи? Пойдём глянем.

С бутылкой в руках Павел идёт к двери, а мне отчего-то хочется убежать и закрыться в спальне, пока этот кто-то не уберётся восвояси. Только сейчас я понимаю, как ещё слаба. Мысленно благодарю Павла за то, что он оградил меня от мира и суеты после острова. Молю Бога, чтобы за дверью оказался сосед или запоздавший почтальон.

Павел оборачивается и качает головой:

– Маркиза, я твой страх на расстоянии чую. Всё хорошо.

– Может не будем открывать? – молитвенно складываю руки у груди.

Звонок снова разносится по дому мелодичной трелью. Павел смотрит в глазок и отступает от двери. На лице его выражение, будто он увидел привидение.

– Не будем открывать, – я уже не спрашиваю, а прошу.

– Увы, невозможно, – вздыхает Павел и распахивает дверь.

– Как вы жить в такой ужасный климат? – Лок стряхивает с плеч снег и заходит в дом. Таксист вносит за ним чемодан и, получив чаевые, откланивается. Лок смотрит на наши растерянные лица. – Вы звать меня на острове, я приехать.

– Дружище, я так рад! – Павел первый приходит в себя и взмахивает руками.

Пробка со свистом вылетает из бутылки, и пена вырывается наружу, заливая красный шёлк моего платья.

– Похоже, я ехать вовремя! – Лок ловит в руку срикошетившую от потолка пробку, выхватывает бутылку у Павла и затыкает её. – Вы и здесь всё ломать.

– Привет! Конечно же мы рады тебе, – обнимаю я Лока, прижимаясь к его мокрой от снега длинной шубе. Мой наряд всё равно уже ничто не спасёт и настроение тоже.

– Я скучать по тебе, – целует он меня в макушку.

– Раздевайся, – рокочет Павел, закрывая дверь. – Шубу на вешалку, вещи пока здесь оставь. Пойдёмте скорее! Сейчас уже куранты бить будут!

– Мне нужно переодеться! – отступаю я, разглядывая Лока. Мне непривычно видеть его в свитере и джинсах. Но дело не в одежде. Лок изменился за то время, что мы не виделись. Взгляд стал совсем другой. Отравленный.

– Потом, Лил! – Павел подхватывает меня под руку. – Лок, проходи.

В гостиной с экрана вещает президент, но я не разбираю слов.

– Садись, малыш! – Павел помогает мне не промахнуться мимо стула и скрывается в кухне.

– Я любить тебя, Лилиан! – быстро говорит Лок, поглядывая на дверь за который скрылся Павел. – Ты жена мне. Я не снимать браслет.

Меня бросает в жар, но я не готова раскиснуть и позволить этому парню разрушить нашу с Павлом любовь.

– Я жена Павла, – показываю Локу кольцо на безымянном пальце. – И я люблю его.

– Ты просить меня приезжать! Если я ехать, то ты любить меня.

Возвращается Павел с тарелкой, бокалом и приборами. Нам достаточно посмотреть друг на друга, чтобы объясниться. Он подмигивает мне ободряюще и ставит ещё один стул к столу.

Бьют куранты, и Павел разливает остатки шампанского по бокалам.

– Загадываем желания, – командует он.

– Я хочу… – начинает Лок, плотоядно поглядывая на меня.

– Тс-с, – прикладываю я палец к губам и встаю. – Это нужно делать молча.