Глава 17

— Ну чё, как у нас? — деловито спросил Шаповалов, входя в кабинет Камнева, где я попросил их собраться. К слову, выглядел сегодня Яр гораздо мрачнее обычного, чему, как подозреваю, причиной те головняки, что я могу на них навлечь. — Когда и где бошкоотшибательное мероприятие намечено?

— А тебе прям не терпится, — фыркнул Боев, ехидно прищуриваясь. — Чё, срок у Сашки все ближе, очко сжимается все туже?

— Ничего у меня не сжимается. У нас все будет хорошо! — огрызнулся Николай, но весь налет показной веселости с него слетел, обнажая спрятанную под ним тревогу.

Мне тоже такое однажды предстоит? Вполне возможно, потому как о вероятности беременности я опять ничего внятного от Лены не добился. А все потому, что при виде нее я перестаю, мать его, думать и начинаю исключительно чувствовать. Гнев и похоть. Похоть и гнев. И так по кругу. Нет ее перед зенками — я человек сколько-то мыслящий. Только она в прямой досягаемости — и я давай… досягать, бля, и снова, и опять. И да, я в курсе, что такого слова нет. И мозгов у меня тоже нет, когда она рядом. Так что похрен.

Хотя, может, я охренеть как напрасно к себе состояние мужиков примеряю. Кто сказал, что в планах моей инопланетянки стоит по итогу жизнь с одноногим Корниловым и появление на свет общих детей? Так-то зажечь жарко — одно, а вот изо дня в день… Вот, сука, снова-здорово странность. В том, что я с ней изо дня в день и на постоянку смогу, не сомневаюсь. А если так, то планы планами, маленькая, а реальность еще поглядим, какая вытанцуется у нас.

— Да кончайте цепляться! Дайте Михе сказать, — рыкнул уже откровенно раздраженно Камнев на друзей, чьи обычные взаимные подколы я пропустил мимо ушей, задумавшись. Как дело стало касаться Лены, у меня эти выпадения в долбаный астрал что-то сплошь и рядом. И это мне еще ничего горячего не припомнилось. Прошлой ночью вон весь умаялся с то и дело подскакивающим стояком, пока не отрубился. За малым не забил на все и не попер к ней ломиться в дверь, что тот попрошайка Сван. Ну не хватило мне. Мне с ней, похоже, вообще никогда не хватит. Диагноз.

— А ты чего вздрюченный такой, Яр? — искренне удивился Николай. — Поругались с Роксаной, что ли?

— Ни с кем я не ругался. Мы по делу собрались, или ваше п*здабольство ни о чем слушать? У человека так-то проблем нешуточно.

— По делу, Яр, по делу, — вроде покладисто закивал Боев и тут же добавил: — Но чё за хрень, ты нам потом скажешь. Так и правда, какие планы, Корнилов?

— Я вас собрал как совладельцев «Ориона», чтобы запросить разрешение задействовать часть не слишком занятых парней из охраны в моих личных целях. Само собой, я все оплачу по соответствующему…

— Голову не глуми, Корнилов! — шумнул на меня Шаповалов. — У нас средства на подобные цели, вообще-то, уставом агентства предусмотрены. Своим мы платных услуг не предоставляем, так что мозги не *би, реально по делу давай, рокфеллер в отставке, бля. Как действуем?

— Мне нужна ваша помощь, чтобы организовать охрану дома родителей Елены. Ребят нужно отобрать в идеале одиноких, в смысле, таких, чтобы мстить им через родных, вдруг чего, было не вариант. Все взаимодействия с бандюками, само собой, в балаклавах, дабы сохранить в тайне их личность и принадлежность к вашей фирме, но дело такое, что по-всякому может пойти. И, естественно, им озвучивается полная информация о том, с кем бодаться придется.

— Да тут и коню понятно, — отмахнулся Андрей. — Мы своих не подставляем и всегда четко ставим в известность, чё-как-с-кем. С родителями ее что?

— Я им доки слепил. Летать с такими нельзя, да и любой внимательный мент просечет липу, но путевки на месяц в санаторий на них оформил. Надеюсь, за месяц все утрясется.

— Правильно. Нечего старикам всякое такое видеть, — одобрил Камнев. — Познакомился уже с будущей родней-то?

— Нет. Поеду, как только тут закончим. Я еще думаю, что стоит организовать вывоз их особо ценных вещей на хранение, пока суть да дело.

— И то верно. Х*й знает, какая вожжа попадет под хвост этому Серому. Еще надумает в отместку спалить все. Кстати, исходя из такой возможной опасности, надо будет ребятам, что дом стеречь направим, завести огнетушители.

— Согласен, — кивнул Камнев. — Крупенину-то к себе на квартиру поселишь?

— А то куда же, — хохотнул Боев. — Хотя чую, всю квартиру ей осмотреть не сразу шанс предоставится, да, Корнилов? Ой не сразу.

— Андрюха! — скривился Яр. — Ты, часом, про ребенка не забыл, юморист, бля?

— О, да, точно. Тут засада. Марафонской скачки с залихватскими криками не видать вам, Корнилов.

— Переживу.

— А с этой Рубцовой-то что? — уточнил весельчак, дав понять пристальным взглядом, что скрывать ничего не стоит.

— Вопрос в процессе решения, — дернул я головой под нацелившимися на меня визуальными прицелами Камнева и Шаповалова. Объяснять придется, хоть и не слишком хочется. — Случайно пересекся с девчонкой, бывшей соседкой. Имею обоснованное предположение, что она после очень травмирующего опыта в первом раннем браке, сведения о котором раскопал Андрей, пребывает… эм… в неадекватно агрессивном состоянии, способном вовлечь ее в серьезные проблемы, вплоть до длительного срока заключения.

— Бля, Корнилов, все у тебя хорошо, но учись выражаться попроще! — возмутился Боев. — Девка умудрилась выскочить замуж за *бнутого на всю голову ревнивого садюгу. На данный момент он отбывает срок за нанесение тяжких телесных бедолаге одногруппнику, сдуру попершемуся эту Оксану провожать, но так как у нас государство п*здец какое гуманное где и с кем не надо, то через месяц он выходит условно-досрочно. Рубцова, судя по всему, по этому поводу почти в панике. Ляпнула нашему Михасю на эмоциях, что, типа, знает, что надо со всякими ублюдками делать, и поинтересовалась вопросом приобретения оружия, либо возможностью киллера нанять. Корнилов решил действовать на упреждение.

— Это как? — любопытно уставился на меня Николай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Послал к ней этих двоих толковых братьев, которых собеседовал вчера, — ответил я. — Чтобы походили, пресекли, если попробует реально с криминалом на связь выйти, и коли уж прямо приспичит ей, как любой бабе упертой, киллера, то пусть кто-то из них и возьмет типа заказ. А там уже разберемся что к чему. Да и как раз на степень сообразительности этих Бобровых гляну и на способность подталкивать кого-то к нужным решениям исподволь. Им практика, Рубцовой — пригляд.

— Продуманный тип, — хмыкнул Андрей.

— Ну да, лучше так, чем она сдуру на реальный гемор с криминалом нарвется, или же вломит какой ментовской стукач ее, и примут лет на несколько эту мстительницу, — одобрительно закивал Камнев.

Что за страна и жизнь стала, раз вот таким вот куклам-соплюхам, толком ничего еще и не повидавшим, проходить через дерьмо приходится и впадать в такое отчаяние, что решаться на убийство. А все почему? Потому что когда-то не помог никто, не прикрыл, не защитил от твари.

— Ладно, все это хорошо, пойди все по-нормальному. Но что будет, Корнилов, если этот Серый уняться не захочет и сильно уж разойдется? Вы с ним и его бригадой так-то в одном городе жить остаетесь. Женщину с ребенком же насовсем в квартире не запрешь.

— Будет что надо. Не уймется сам … — Угомоню и упокою. Я договаривать не стал, только перевел неторопливо взгляд на каждого из них. Не им мне тут разжевывать столь элементарные вещи.

— Ну, что надо — значит, что надо. Чё, двигаем по делам? — мигом натянув маску бесшабашности, поднялся первым Боев.

* * *

— Вы по объявлению? — пожилой мужчина с такими же, как у моей инопланетянки, пронзительно зелеными глазами смотрел на меня настороженно, не спеша отпирать калитку.

Следы нападения в виде набежавших под глаза синяков и рассечение на виске. Мрази, как не убили мужика, не юноша же и явно сложения не богатырского. На меня он уставился снизу вверх. Во взгляде тревога, но страха нет. Это хорошо.

— Так вы дом смотреть, или как? — уточнил Лопухин и, как ему казалось, незаметно нащупал рукоять специально, видно, спрятанного под ветошью у калитки топора.

— Или как, Валерий Владимирович, — не стал вилять я. — Меня зовут Михаил Константинович Корнилов, и я по поводу вашей дочери Елены.

— Ленка… — мужчина изменился в лице, побледнев, как стена. — Неужто ирод ее… Не успели…

— Вот дебил! — обругал я сам себя, заметив, как он покачнулся, и подналег плечом, вышибая хлипкую калитку.

Нет, ну башкой же нужно опять думать начинать, Корнилов, бля! Человек в возрасте, и так перенес нападение ублюдков, плюс все время о дочери переживает, что в лапах мужа-отморозка, а ты тут весь из себя такой официальным тоном со своей рожей фээсбэшной протокольной «я по поводу вашей дочери»! Что подумал он!

— Валерий Владимирович, спокойно! — гаркнул, подхватывая его, провел на заплетающихся ногах по дорожке и усадил на лавку у стены дома. — С Леной все в порядке! Слышите? Не хорошо, но в порядке, и я здесь, чтобы хорошо как раз стало.

— Оставьте нас в покое! — тут же из дверей с воинственным видом выскочила с лопатой наперевес худенькая немолодая женщина. А вот у нас и Лопухина Людмила Викторовна. — Что вам надо, зверям опять?!

— Прошу прощения за такое неуклюжее появление, Людмила Викторовна! — отступил я, выставляя руки с открытыми ладонями перед собой в извечном «я пришел без оружия и с миром» жесте. — Я повел себя бестактно, не приняв во внимание ваше и без того нервозное состояние. Больше не повторится.

— Вы кто такой и зачем к нам? — продолжила хмуриться и встряхивать перед собой в подрагивающих руках свое оружие женщина.

Так в этот раз конкретно и без обиняков.

— Я — Михаил Корнилов. Близкий друг, — ага, обзовем это так, — вашей дочери и пришел к вам просить помочь мне дать ей возможность избавиться от ее мужа.

— Близкий друг? — насупился Валерий Владимирович строго. — А не по твоей ли вине, близкий якобы друг, дочь моя с синяками приезжала, и Сергей так озверел? Задурил, небось, Ленке голову, ишь, красавец выискался, а она, наивная, и поплыла, за то и от мужа получила?

— Валера! — всхлипнула Людмила Викторовна. — Что же ты… Он же говорит, что помочь!

— Так конечно теперь помогать надо, когда до такого скотства дошло! И если не полез бы, то и по сию пору все нормально было бы у Ленки с Серегой. Шастают вон такие, семьи разваливают, а потом людям хоть на край света беги, чтобы кровиночку свою спасти.

— Мне бы не хотелось делать этот разговор общедоступным, — кивнул я на соседский забор. — Если вам легче считать, что моя вина в том, что ваша дочь в браке несчастлива, то пусть так и будет. Сейчас и вы, и я поставлены перед фактом: она и ее сын в опасности.

— Ее сын! — горько усмехнулся мужчина. — Тоже мне… друг, имени не знаешь. Помогать он явился! Сначала испоганил все, а теперь… Без тебя поможем!

— Валера! Хватит! Человек же с добром!

— Добрые люди мужних жен не тягают по…

— А ну хватит! Лена у нас не такая! Было бы ладно у них с Сергеем, она бы ни за что…

— Ишь ты, ладно! А жизнь тебе что, вечный праздник, да с горки все гладко катится? У всех и разлад, и мало ли что бывает, но если никто не влезет, то все и утихомириться…

— Он. Ее. Бил! — вдруг тихо, но по-настоящему яростно отчеканила Людмила Викторовна.

— В дом пошли, — мигом сдувшись, велел Валерий Владимирович и тяжело поднялся, демонстративно отказавшись опереться на мою руку.

— Чаю, Михаил Константинович? — предложила хозяйка, пока я обводил взглядом помещение с кучей коробок.

— Не стоит, — качнул я головой. — Правильно ли я понимаю, что вы планируете переезд?

— А ты, как погляжу, из органов, сразу давай вопросы задавать, — проворчал пожилой мужчина, заработав упрекающий взгляд жены. — Да что? С чего это мы должны все ему выкладывать? Явился не запылился, два слова сказал, а я верь?

— Да, Михаил Константинович, — махнула на мужа рукой Людмила Викторовна. — Мы продаем дом и собираемся переехать. Если вы действительно друг Лены, то объяснять вам почему не надо.

— Вы же понимаете, что это не выход? — не стал я ходить кругами. — Крупенину не понадобится слишком много усилий для того, чтобы выяснить ваше новое место жительства, учитывая общий уровень продажности во всех госструктурах.

Побег у подобных этому отморозку тварей только азарт охотничий разжигает и является подтверждением бессилия и беззащитности жертв.

— А что, сидеть и ждать, пока этот скот бессердечный Ленку нашу растопчет или вовсе убьет? — вскинулся Валерий Владимирович. — Когда внука морально искалечит? В кого он ребенка превратит? Не пойдет! Уедем и дочку с внуком заберем, а этот найдет или нет — посмотрим.

При всем уважении, но план «Лена уезжает» мне не подходит. Нам с ней не подходит.

— Нет, сидеть я вам ни в коем разе не предлагаю и приехал сюда как раз с предложением уехать. Но не в никуда, а в один замечательный санаторий. Для начала на месяц. И даже путевки привез. — Ну да, и доки на другие имена, на которые эти путевки оформлены.

— Да ты рехнулся, юноша? У меня с дочкой такое, а я прохлаждаться поеду куда?! — гневно вскинулся мужчина.

— Я бы не давал этому определение «прохлаждаться». Вы развяжите петлю на шее Елены. Лишите Крупенина рычага воздействия для ее запугивания и удержания. Остальное сделаю уже я. Сомневаюсь, что в вашем возрасте морально очень легко продать все и сорваться с места и все только для того, чтобы продолжать испытывать ежедневный страх.

— Да гори оно все! У тебя дети есть, Корнилов? Нет! Иначе бы и мысли не было легко там или тяжело!

Ладно, зайдем с другого бока.

— А каково будет Лене знать, что вам пришлось сорваться с обжитого места, мыкаться и бояться?

— А что ты предлагаешь?

— Позвольте мне все решить. Просто поезжайте, куда я предложил.

— Ишь ты, решальщик! А как не выйдет у тебя ничего, а мы, считай, Ленку с Федькой бросим на произвол судьбы?

— У меня выйдет.

— С чего взял? У Сергея вон целая кодла дружков, — упорствовал Лопухин.

— Я тоже в это ввязываюсь не один. Именно поэтому могу гарантировать, что как бы ни пошло, а вашу дочь не оставят в беде. Единственное, чего не могу гарантировать на все сто процентов, — это полную неприкосновенность дома и его содержимого. Поэтому предлагаю в течение этого дня вам закончить сборы всех ценных вещей. Мы вывезем их на ответственное хранение на время вашего отсутствия. В доме будут круглосуточно дежурить парни из нашего охранного агентства. Но вы же понимаете, если последуют некие силовые действия или же попытка просто отомстить, то определенные разрушения неизбежны.

— Да будь оно все неладно! — махнула руками Людмила Викторовна. — Хоть все побейте, поломайте, спалите, были бы мои кровиночки целы.

— Будут, — заверил я.

— Люда, иди все же чаю нам, — велел мужчина, пристально изучающе глядя на меня.

— Корнилов… говоришь как по писанному, лицо что камень… — сказал он тихо, когда остались одни. — Ленка моя теперь в самое сердце раненая, а ты, такой вот деревянный, выходишь ли ее? Еще и об тебя обобьется вся.

— Пустых обещаний давать не приучен. Над тем, чтобы не оббилась, намерен работать.

— Ладно, берем что есть, — тяжело вздохнул упрямец. — Носом крутить не в нашем положении.

Могу я это считать одобрением моей кандидатуры на соискание должности будущего зятя? Посмотрим. Для начала действующего устранить надо. Желательно радикально и окончательно, чтобы никаких рецидивов.

Вот же… опять, мать ее, странность. И куда это вмиг девался законник и цивилизованный до мозга костей я?