Глава 23

В холле «Ориона» моя инопланетянка чуть оробела. Еще бы тут не оробеть, когда в тебя зенками нахальными вперлись разом десять озабоченных здоровенных лосей. Даром что безрогие и зубы сушат в приветственном гипердружелюбном оскале, взгляды-то больно уж говоряще плотоядные. Раньше мне всегда казалась забавной эта наша мужицкая херня — когда на работе и толпой, то любое появление сколько нибудь привлекательной женщины в зоне видимости воспринимается как-то по-другому. Мигом, как по отмашке, врубается режим павлина и обольстителя плюс острое желание конкурировать с окружающими самцами. Даже если тебе оно на хрен не надо и ты верный до мозга костей семьянин или женщина вообще не в твоем вкусе. Ну потому что это же даже не столько желание понравится даме или добиться ее, а перед себе подобными членоносцами и яйцеобладателями возможность рисануться, что вот он я, типа альфач, и бабы это с ходу чуют, протекают и запрыгивать готовы. Ну короче, полная херня и выпендреж, и окажись та самая самка, перед которой хвосты распускали, с каждым наедине, то мужик весьма удивится, поняв, что не очень-то оно и надо. В общем, забавным мне это казалось. Раньше. Не тогда, когда эти олени, молодые, похотливые, сделали стойку на Лену и давай плечами поводить, улыбками сверкать да грудь накаченную выпячивать. Идиоты. И, между прочим, все свободные, в смысле неженатые, как я и просил у Боева, и, видно, решили, что охранять на лоне девственной природы им как раз мою девочку обломится.

— Губы закатываем, — тихо, но веско сообщил им я, демонстративно приобняв по-хозяйски зардевшуюся смущенно Лену за плечи. — Ваш объект не Елена Валерьевна.

Будь на моем месте тот же Боев или Шаповалов, они выражений не выбирали бы, и вышло бы максимально доходчиво.

— А жаль, — вякнул кто-то. И главное, сожаление подозрительно искреннее слышиться мне. Ладно, я бы, глянув на такую женщину, тоже сожалел бы не наигранно.

— Как всегда, лучшее из-под носа начальство уводит, — фыркнул еще один весельчак. Крылов, кажется.

— Дети какого возраста? — уточнил Лавров. — Дачный поселок охраняемый? Удаленность от города какая?

Ну вот, похоже, я знаю, кого мы берем. А весельчаки у меня на днях будут сдавать знание правовой базы по своей специальности в свете последних изменений в законодательстве. И хрен сдадут с ходу. Пусть только от зубов отскакивать не будет!

Да уж, наличие идеальной женщины в твоей жизни не только делает тебя довольным, перманентно озабоченным, но еще и отчаянно ревнивым. И туфта это полная про уверенность в себе и партнерше, дарующая спокойствие. Или приходит оно со временем, или придумали это бесчувственные бревна. Мне пока этого не видать, уж анализировать собственные реакции, даже бессознательные почти, я умею. Кулак так и сжимается, и мышцы на руках как от микроразрядов подергивает от потребности научить этих борзо глазеющих юнцов смотреть исключительно в пол. В присутствии моей женщины, само собой.

— Корнилов! — окликнул меня из коридора Боев и махнул, приглашая в кабинет. Не дай бог начнет сейчас свою похабщину нести…

— Рад приветствовать уже лично, Елена Валерьевна, — на удивление вежливо приветствовал заядлый хохмач. — Андрей Боев. Один из совладельцев охранного агентства «Орион» и друг вашего…

— Будущего мужа, — конкретизировал я. У меня-то с этим статусом проблем и сомнений никаких. А вот с почетным званием друг… Я бы сам так не решился его назвать. В лицо. И не потому, что не считаю достойным. Боже упаси. Назвать друзьями этих мужиков — это честь, которую еще заслужи попробуй.

— Мы тут все его друзья, — продолжил Андрей серьезно, — и всегда готовы помочь и подстраховать. Больше боятся нечего. Вы и ваша семья в безопасности.

Я отодвинул кресло Лене, усаживая и заодно стараясь справиться с эмоциями. Да, я уже понял, что меня в «Орионе» готовы поддержать. Как сотрудника своего, на крайняк как клиента даже. Но как друга? Шаповалов сказал, я свой. Но на осознание этого мне нужно было время. И дошло именно сейчас, когда видел, как Боев смотрит на Лену, цепляя глазами ее посветлевшие синяки, и коротко зыркает на меня, стоящего за ее спиной. У такого, как он, это взгляд-обещание. Взгляд-угроза. Он точно со мной. И земля пухом всем, кто против нас.

Боев вызывал по одному парней, хотя я в принципе выбор свой сделал, но дал возможность поучаствовать в нем и Лене. Но и она пришла к такому же выводу, что и я. Берем Лаврова. Серьезный парень, задавал вопросы чисто по делу, и нет этой лукавой блудливой искры во взгляде. И реально обрадовался «отпуску» на свежем воздухе с возможностью поработать руками. И на Лену не зыркал исподтишка, как еще на что-то надеясь.

— Сегодня нужен для чего-то в офисе? — уточнил я у Андрея, но он махнул рукой.

— Сам справлюсь. Я сегодня тут, что тот мушкетер — один за всех.

— А Яр с Николаем где?

— У Шаповаловых, по ходу, час хэ настал, а у Камневых сегодня один весьма нервирующий Яра визит на высшем уровне.

— Родня?

— Не-е-е, там дело посерьезней, — качнул головой Боев. — Типа привет из прошлого. Захочет — сам расскажет.

— Ладно, мы тогда поехали обустройством заниматься.

— Ага. Корнилов, не мне тебя учить, но по сторонам посматривай, — напутствовал очень тихо… друг.

— Миш, что не так? — внезапно, озадачив меня, спросила Лена на первом же светофоре, когда мы двинули в торговый центр. Столько всего надо ведь.

— Хм? — не понял я. — А что не так?

— Ты так напрягся… ну, когда Андрей назвал тебя другом. Что-то не так?

Так, я спалился со своей рефлексией, и моя вроде бы рассеянная инопланетянка срисовала меня. Впрочем, не удивительно. У нее сейчас нервы, невзирая на все мои усилия по выматыванию ее сексом и заверения общие в безопасности, что те струны натянутые. Женщины вообще гораздо более чуткие в смысле витающих в воздухе эмоций и мельчайших невербальных знаков, а она сейчас тем паче.

— Тут такое дело… у меня никогда раньше друзей не было, Лен, — раскололся я сразу. — Как-то так, как говорится, исторически сложилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай остановимся? — предложила Лена вдруг.

Я припарковался, а она отстегнулась и без предупреждения перебралась ко мне на колени. Прижалась губами к вене на шее, мигом нагревая всю кровь в теле, уложила голову на плечо и обняла. Просто молчала, поерзав и устроившись поудобнее, терпеливо дожидаясь, будто давая понять, что у нас есть все время мира, пока созрею, или же давая свободу не говорить ничего вовсе. И да, я рот открыл не быстро. Что, Корнилов, других допрашивать — оно по жизни куда как легче было, чем самому теперь откровенничать? И не перед кем-то там. А перед женщиной, от которой жалости или настороженности тебе не надо. Только понимание. Что сложновато мне вот так с ходу. Но я не сдаюсь. Просто объясняю и прошу ее о терпении.

— Отец погиб, когда мне двенадцать было, — сподобился наконец выдавить я. Вот как рассказать моей инопланетянке правду так, чтобы это не выглядело будто плачусь на судьбу-злодейку? Ай, похрен. Правда она правда и есть, как ее ни причеши и ни подай. — А мама… она у меня была немного… несамостоятельная. У них с отцом разница в возрасте была приличная. Двадцать лет. Он ее девчонкой еще совсем взял замуж. По факту — пас еще подростком. Ждал. А как только восемнадцать — в ЗАГС. Без вариантов. Он ее собой буквально окружил. Если не сказать уж — удушил.

Странно. Я как-то столько лет и не задумывался, никогда не давал оценку поведению отца. Поначалу не все понимал, потом уже какая разница. А ведь, руку на сердце положа, его отношение к маме каким-то маньячеством отдавало. Но теперь то уж что.

— Любил на грани безумия. — Или даже за гранью. — Сейчас это принято звать гиперопекой, наверное. Хотя в нашей семье это было прям супергиперзапредельно. До сих пор недоумеваю, как и мне было позволено родиться, рискнуть ее здоровьем и оттянуть часть внимания. Короче, без подробностей: после смерти отца выяснилось, что мама не знает даже, кефир какого производителя она любит пить или сорт чая. Отец реально не просто на руках ее носил и трясся над каждым вздохом, но и контролировал вообще все. Абсолютно. Приучил ее, что без него она ничего не может. Не знает, как жить, вздохнуть, не способна думать и планировать самостоятельно, никогда не работала, не ориентируется, ничего не умеет, включая бытовые мелочи. Отец с первых дней их брака нанял помощницу по хозяйству, потом и мне няньку, только родился. Даже как элементарные коммунальные платежи делать и что их в принципе нужно делать, она не знала и не помнила об этом. А его раз — и нет. И мне всего двенадцать. Она потерялась. Ушла от реальности в бесконечное чтение книг. Не различала день-ночь, не накормишь — не поест, о том, чтобы помыться, сто раз нужно напомнить. И пришлось все мне самому. Благо отец был в солидном чине, и пенсию нам государство отсыпало не скупясь. Так что в детстве-юности мне было не до установления дружеских связей. Некогда. Учился и заботился о ней. А потом как-то уже и не надо стало. Мама умерла через семь лет, и все мои и родственные связи на том и оборвались. Я с родней общаться не стремился, они тоже не рвались. Работа была. Встречался с женщинами. — Я чуть притормозил. Стоит ли об этом? Женщине начать сомневаться — не хер делать. Но правда, так правда. Вся. — Недолго обычно. Не было у меня, Лен, внутренней потребности удерживать, работать в отношениях. Потому как отношения были не нужны. Вот все и разваливалось. И не жалел даже никогда. Нигде не кололо. Не шевелилось. А вот потом Лизка сначала. И ты. И без тебя мне враз, с лету не вздохнуть. Сам себя пугаю, как страшно оказалось… что потерял тебя уже. И Федька, родители твои, мужики вон… друзья.

Бля, я, ей-богу, как какой-то блеющий заика. Внятно можешь формулировать, дебил?!

— Тебе сложно? — Вот, твоя женщина сделала все за тебя, дурака косноязычного кусок.

— Есть такое дело. — Лена начала поднимать голову, но я удержал ладонь, притормаживая ее и ее выводы. — Тш-ш! Ты на меня не давишь. И обстоятельства не давят. Сразу это не придумывай. Обстоятельства я принимаю. Все добровольно. И с огромным, зараза, оптимизмом, поняла? Так что вот эти вот «что не так?» забывай. Все так. Мне по времени зазорчик нужен просто, принимать все. Уложить в голове и выработать реакцию.

Появилась ты, существо из другого мира, и перевернула мой. Хорошо так перевернула. Правильно. А то и жил бы… как унылое говно: ни чувств на разрыв, ни желания такого, что чуть не на смерть за глотку берет. Сразу чуешь, что живой.

— Знаешь что? — спросила Лена, потеревшись губами о мою кожу.

— М?

— Мы в нашем новом доме сделаем тебе кабинет. Когда ты будешь уставать от всех, сможешь туда уходить.

— Прятаться?

— Нет, отдыхать.

— Не-а. Отдыхать головой я в теплицу буду ходить. А в кабинете закрываться с тобой. Диван там поставим не скрипучий. И стол, такой, чтобы прям монументальный.

— Миша!! — несерьезно возмутилась Лена.

— Что? — Я поерзал под ней, мигом затвердев от таких приятных фантазий. — У нас детей по дому сколько шастать будет. Не в спальне же замок врезать. Хотя там тоже не помешает. — Я занырнул нахальной лапой под блузку Лены, подбираясь к ее груди. — Вламываются некоторые. Лен, может, мы попозже по магазинам, м? — Стоило только до кожи ее добраться, и похоть мигом прихватила меня намертво за яйца и мозг. Хочу. — Забежим на часик домой. Все до десяти работает. Успеем.

— Если забежим на часик, сегодня точно не успеем, — тихонько засмеялась она.

А права ведь.

Мой телефон затрещал, вынуждая отвлечься на чертов реал.

— Корнилов, — буркнул недовольно, даже не глянув, кто у меня тут кайфоломщик.

— Михаил Константинович, это Алексей Бобров. Нам бы с братом срочно увидеться с вами.

— Сильно срочно? — сдержал я вздох.

— Очень. Мы бы хотели сняться с этого вашего задания.

— Что?