Глава 22

— Лен, да пусть еще Федька у нас остается! — принялась упрашивать Марина, как только мы засобирались с Михаилом в город.

Около получаса назад ему позвонил его друг Ярослав и отчитался, что Лиза таки до них добралась, заперлась у себя в комнате и ни с кем не пожелала разговаривать.

— Нормально все, — подвел черту Миша, становясь заметно расслабленее, хотя то, что он был напряжен до звонка, только тогда и заметила. До этого он ничем себя не выдавал. У меня даже кольнуло, что он относится к Лизе недостаточно… серьезно, что ли. Но теперь-то я поняла, что ошибалась. Он просто ни в коей мере не хотел мне выдавать свою обеспокоенность. Это ведь не скрытность? Просто, видимо, привычка оберегать всех, кто попадает в зону его внимания.

— Воробушек, ты хочешь остаться? — спросила я сына, и он покраснел, стрельнул искоса глазами сначала на Надю, потом на Мишу и кивнул.

— Тут весело. И гулять на улице все время можно, — пробубнил он, явно чувствуя себя таким же виноватым, как и я сама сейчас.

— А какой он помощник мне по хозяйству! — преувеличенно принялась хвалить моего сорванца Марина. — И принесет что надо, и траву рвет, и поливает! А как он перепелок кормит!

— Да, мам, они меня уже прям узнают и встречают! — вскинулся, просияв, мой сынок. — У меня там уже есть любимая, с черным пятном на голове! Я ее «Пикачу» назвал! Тетя Марина сказала, что, если ты разрешишь, мы ее можем потом забрать!

— Ну… я не знаю… — Я чувствовала себя неловко, по сути скидывая сына в чужие руки. Пусть и по его, и вроде бы Марининому желанию, но как-то это… Вроде как я опять гадкая легкомысленная мать, что выбирает еще побыть наедине с мужчиной в ущерб любви к сыну. Но ведь это не так же! — Тебе же на работу.

После развода и переезда Марине пришлось найти себе посуточную работу, чтобы не мотаться каждый день в город на своей убитой двойке с багажником на проволоке, на что уходила масса времени и сил, и успевать заботиться о дочери и своем небольшом перепелином хозяйстве, что тоже было копеечкой в их невеликий бюджет.

— Так моя мама же тогда приезжает. Она от Федьки тоже будет в восторге. Лен, соглашайся! Нам веселее, и вам обустроиться время надо. Надюшке одной тут тоже одиноко.

Мать ее вышла замуж второй раз уже давненько и по каким-то причинам к себе внучку не брала никогда, но приезжала сюда и помогала.

— Ма-а-а-а, ну, пожалуйста! — потянул Федька. — Ну хоть еще на пару деньков! Ну ма-а-а-а!

Я глянула на Михаила.

— Марина, а вы ведь упоминали, что соседний дом пустует и выставлен на продажу и у вас есть ключи? — уточнил он без улыбки.

— Да, так и есть. Хозяева переехали куда-то, не до дачи им уже, а покупателей что-то не видать. Я предлагала Лене родителей сюда… Да вот не пригодилось.

Я ей рассказала все, пока мой поразительный мужчина ходил разговаривать с Федькой, хоть не болтунья так-то. И про нашу встречу… ну, в общих чертах, без смущающих до удушья подробностей, и про родителей, которых Миша в санатории спрятал. И про то, как он Сергея и его дружков… вот прямо запросто, «одной левой», как в нашем детстве пацаны хвастали. У меня до сих пор дух от воспоминаний перехватывало.

Вернулись мои мужчины серьезные, но уже, судя по всему, поладившие, и у меня отлегло.

— А как вы отнесетесь к тому, что в нем поживет серьезный молодой человек, пока Федор у вас? Ему отдых на свежем воздухе, вам помощь в быту и прочее.

Я уставилась на него настороженно. Он думает, что…

— Лучше перестраховаться, — одними губами еле слышно пояснил он мне.

— Да я… — замялась Марина и покраснела.

— Чистоплотность и порядочность гарантирую лично. Он вас ничем обременять не будет, — добавил Михаил, и подруга кивнула, потупив глаза.

Наобнимавшись на прощание, мы тронулись в путь.

— Спасибо тебе за все, — потерлась я, как кошка, о его твердое плечо. Глаза были отчего-то на мокром месте. Хотелось сию же минуту забраться к нему на колени и прижаться, поглощая его тепло и уютную силу. Я не помню, когда в последний раз ощущала себя так же легко. Надежно. Волшебно даже. Ощущала ли когда-либо? Это напоминало постоянное легкое опьянение. Будто я залпом выпила бокал шампанского или больше, да так и хожу с невесомостью в теле, пузырьками возбуждения в крови и непроходящим головокружением самого лучшего в мире свойства. Я влюблена? Или уже совсем-совсем люблю? Его. Михаила. Мужчину, что раз — и взялся в моей жизни из ниоткуда. Перевернул ее. Никуда не ушел. Присвоил без спросу. Рядом с которым ощущаю себя легче воздуха и… счастливой. Так быстро, почти мгновенно.

— Погоди минуточку, — велел Михаил, чмокнув меня в макушку, и набрал кого-то.

— Боев, дня! Так, скажи-ка мне, как спец в таких делах, кто у вас в коллективе реально серьезный такой парень, не кобелина блудливая какая-то, и чтобы на природе несколько деньков хотел пожить, на свежем воздухе потрудиться? Типа прикрутить чего, гвоздь забить… — Трубка взорвалась явно смехом и низким мужским бу-бу-бу. Слушая ответ, Михаил нахмурился. — Ржать кончай! Вечно ты со своей похабщиной, юморист хренов. Я в прямом смысле про гвозди, не про это… Не рукожоп и не лентяй, говорю же, нужен, не кобелина какая-то. Нормальный мужик. Помочь надо хорошей женщине, присмотреть за ней и детьми. Да. Да. Оно самое. Мой. Хорошо. Жду.

У меня брови на лоб полезли.

— Ты что же это, не просто к Марине с Федькой охрану хочешь, но еще и сводничеством балуешься? — изумленно спросила я.

— Почему же балуюсь? — подмигнул Михаил, притормаживая на перекрестке, и развернулся ко мне, притягивая для полноценного поцелуя. — Я ко всему, что делаю, серьезно подхожу. Сейчас вот в офис подъедем и поглядим с тобой на претендентов, поговорим.

— Миша! Это же как-то…

— Как?

— Ну неловко как-то?

— Почему? Мы же никого насильно не сведем. Просто побудет рядом с Мариной парень неплохой, поможет, поглядит, чтобы все нормально было. У нее вон калитка на соплях, забор еле стоит, крыльцо прогнило, стекло одно выбито, не заметила? Вдруг срастется у них. А нет, так и ладно. А потом домой мотанем и будем решать, как располагаться теперь будем.

Ну да, квартира у него трехкомнатная: зал, одна спальня его, другая Лизы, Федьку-то куда?

— Я, кстати, все спросить хочу, Лен, — Михаил оторвался от моих губ, когда сзади кто-то нетерпеливо посигналил, напоминая, что дорога для движения, а не для безумных поцелуев.

— А? — А я глупая-глупая, пьяная-пьяная, легкая-прелегкая. В голове звон и пустота, губы пылают, тело горит и молит о близости, о его тяжести на мне прямо сейчас.

— Ле-е-е-ен… — хрипло позвал Миша. — Не убивай мне последние мозги взглядом таким. До греха же прилюдного доведешь. Поговори лучше со мной.

Он поерзал, поправляя себя в брюках, и потряс головой.

— Никаких поцелуев больше вне пределов спальни, — пробормотал он, шумно выдохнув несколько раз. — Сдохнуть же так можно. Не пацан же уже. Лен, ты помидоры любишь?

— Что? — хлопнула я глазами, еще не в силах разогнать жаркую пелену вожделения в разуме.

— Помидоры, Лен. Или капусту, — продолжил Миша. Ничего не понимаю. Он о чем? Мы внезапно говорим об овощах? Я что-то пропустила? — В смысле… как ты относишься к тому, чтобы мы вот так же, как Марина, вместо квартиры в доме за городом поселились? — поторопился пояснить Миша. — И просторнее, и воздух. Двор свой опять же. И я всегда мечтал помидоры выращивать. Зелень там. Витамины, пища здоровая. Ты чего так смотришь? Что, как пенсионер, да?

Мое изумление, похоже, слегка смутило его.

— Ты хочешь дом, Миша?

— Ну да, если ты не против. Не принципиально мне, Лен. Если ты у меня горожанка совсем, то и хрен с ними, с помидора…

— Конечно же хочу! — обрадовавшись, схватила я его за руку. Я вообще обожала бывать у родителей с тех времен, как они сменили квартиру в городе на дом. Мне никогда не надоедало возиться во дворе, сажать, копать, поливать. Лучший в мире отдых, по моему мнению. Но Сергею всегда было поперек горла. Он сильно разозлился, когда мои квартиру продали. Считал это глупостью несусветной, и с годами его отношение к их переезду на землю только ухудшалось.

— Ну вот… — пробормотал Михаил, обращаясь как будто к себе самому. — Идеальная же. Ты от меня никуда даже не думай, Лен, — глянул он серьезно очень искоса, не отвлекаясь от дороги. — Вообще никогда. Что не так будет — говори. Но никуда.

Я на мгновение замерла, осознавая, что он, по сути, говорит мне то же самое, что и муж… да только ведь все совсем о другом и по-другому. Сергей угрожал, требовал меня себе. Себе. Как вещь. Владеть. А у Миши… он во мне нуждался. Не скрывал этого. Не таил во взгляде то, что я важна. Ценна. Я. Ему. И вот сейчас я осознала, что значит «крылья вырастают». Потрясающе.

— Никогда. Вообще, — не в силах перестать улыбаться, покладисто согласилась я. — И помидоры я люблю. Свежие, соленые, маринованные, запеченные. И сок томатный обожаю. И капусту. И зелень. И никакой ты у меня не пенсионер.

— Ну по факту-то да, — рассмеялся он, — но не по духу, Лен. И раз уж про дом, будущее и все такое, скажи ты мне уж, что там с вероятностью залета?

Господи, а я об этом всего и подумала-то пару раз за эти дни. Не до того было, да и времени прошло всего ничего, хотя и столько событий случилось. Жизнь новая случилась.

— Я пока еще не знаю, Миш, — честно призналась я.

— Но вероятность есть? — нахмурившись, переспросил он, и я насторожилась.

— Если да, то это проблема?

— Если да, то это следует учитывать в выборе будущего жилья, Лен, — ухмыльнулся Миша.

Ну да. Кто о чем. Я сразу в сомнения и страхи свои, он же режим заботы обо всех. Даже о том, кого еще, может, и в помине нет. Я положила ему кисть на бедро, он тут же накрыл мою руку своей, переплел пальцы, поднял, поцеловал в центр ладони и дальше вел машину так. Переключая скорости нашими сцепленными руками.

— Лен, а ты знала, что помидоры синие бывают? — спросил он, поглядывая на меня с блеском в глазах. — Прямо реально синие.

— Серьезно? — изумилась нешуточно.

— Ага. И черные. И полосатые. Красные, розовые, оранжевые, желтые, изумрудные, шоколадные, белые. Бывают такие, что больше кило один, и такие, что в грозди штук шестьдесят за раз!

У меня в груди чуточку защемило. Такой строгий, большой, сильный, надежный Михаил Константинович Корнилов вдруг стал напоминать восторженного мальчишку. Ну точно мой Федька, когда про перепелок рассказывал.

— И все они у нас будут? — спросила его, и он неожиданно слегка смутился.

— Семян еще попробуй эдаких раздобудь. Я как дурак, да, Лен? — спросил он.

— Не-а. Только чур, у нас еще и розы будут? Они тоже какие только ни бывают. И зеленые, и черные, и фиолетовые. Договорились?

— Идеальная. Да, — буркнул Миша. — Все будет, Лен.