Глава 25

Слепой я озабоченный лох! Вот правильно меня с работы пнули! Туда мне и дорога, раз то, что пасут, проморгал. Что одурел совсем и Лену одну видел перед собой — не оправдание! Таким темпом мог и действительно серьезную опасность прохлопать. А если бы Сван решил не эффектно перед моей инопланетянкой нарисоваться, а тупо послал бы быков своих перехватить нас прямо на дороге? По колесам, а то и в бошку мне пустую, от любви поплывшую, шмальнули бы — и все. Забирай Лену, делай что хочешь. Пока орионовцы бы узнали и ее вытащили… Меня аж морозом пробрало. Моя незаслуженная удача в том, что Сван — позер и патологический любитель эффектных вы*бонов. И что, как ни крути, Лена ему живой и целой нужна. А мало ли чем экстрим на дороге может закончиться. По крайней мере, в том, что нас до дома Марины не вели, я уверен. Не до такой степени ополоумел и залопушился. Уж на улочке тихого дачного товарищества это было бы реально палевно. Видно, на трассе где-то торчали и ждали, пока обратно поедем. Но все же, разъяснив популярно гаду позорному, почему не стоит больше даже думать в сторону Лены и ее семьи, я первым делом уточнил, выехал ли Лавров. И попросил Боева послать кого-нибудь ему на подмогу, чтобы вывезти пацана без эксцессов.

С Бобровыми я толком и поговорить не успел. Пересеклись около салона продажи сотовых — сразу озадачился Лене телефон подобрать.

— Слушаю вас, — хмуро глянул на братцев и вернулся к изучению витрины, одновременно посматривая через стекло на Лену в кафе.

— Михаил Константинович, мы отказываемся от этого задания, — угрюмо пробухтел Алексей.

— И честно сообщаем, что будем всячески препятствовать, если вы его перепоручите еще кому-то, — поддакнул ему Александр.

— Что? — опешил я, но тут засек Свана и его торпед и стало не до того.

Ломанулся, парни следом без вопросов. Включились в ситуацию без единой просьбы и указания. Вот толковые же, что за дурь только себе придумали? Разберемся.

Пока я волок гондона, возомнившего себя чуть ли не хозяином города, он еще плевался угрозами и пенился. Но я навещал ему интимным шепотом, как отошли подальше, что знаю о том, как он эпично по жизни скрысятничал и обобрал своих же во время последней отсидки. Спасибо способному раздобывать самую наисекретнейшую инфу Андрюхе, вот же талант у мужика, дай ему бог. Собрать по кусочку, по полслова, по фактику то тут, то там, сложить паззл — и вот он, убойный компромат, что любого ох*евшего в корень бандюка покладистой зайкой, дрожащей за свою жопу, делает. Пока Лена увлечена была отбором кандидата, Андрей мне по-быстрому рассказал интересные факты из биографии криминального типа авторитета. Конечно, живых свидетелей того — дружбы задушевной и взаимовыгодной Свана с тюремным начальством — не осталось. Ведь не просто он постукивал — мелко это для него, а по весьма обоснованному подозрению организовал налет с кучей трупов и с исчезновением очень немаленького общака банды Корнева, с которым тогда и сидел на одной зоне. А это охереть какой наглостью надо обладать, и никто из бандюков на такое не отважился бы. Ведь за такое потом с того света достанут и накажут, что в аду вздрогнут. Начальник той зоны и два его заместителя резко уволились, по состоянию здоровья, ага. А Сван, выйдя на свободу, внезапно забогател. А вот Корень не вышел. Несчастный случай в тюремном гараже приключился. И начальник с его замами, что сто пудов тот налет и осуществили, долго не прожили после выхода Свана. Слабое здоровье же у всех, ну да. Особенно когда одному чем-то по башне на рыбалке, второй паленым коньяком траванулся, а третий с лестницы неудачно навернулся. Короче, вроде бы следов нет, подзачистил все, но шила в мешке не утаишь. И если привлечь настойчивое внимание авторитетных в определенных кругах человечков к общей картине странных обстоятельств, то жить Свану останется недолго и жизнь эта будет ох какая несладкая. Потому как, по слухам, в том общаке были бабки не только Корневских. А еще некоторых очень серьезных людей. А таким людям не нужна железобетонная доказуха с экспертизами и показаниями, как нашему самому гуманному в мире суду. Им и четко озвученной логичной схемы с прикрепленными к ней трупами хватит. Вот и сдулся Сван мгновенно, зыркнул только на меня раз с ненавистью, но даже хавало не раскрыл с «за базар ответишь» или «п*здец тебе теперь». Эта подлая кошатина знает, чье сало сожрала и что за одно подозрение будет. Придут, сначала поспрашают братки, как они умеют, вдумчиво и тщательно, а потом и казнят показательно, так, чтобы больше никто себя до хрена хитрее всех не возомнил еще долго.

Лену в моих руках еще трясло, и успокоиться она смогла, только когда я позвонил самому Лаврову и он бодро отчитался лично ей, что вот они уже все погрузились в его машину и выехали в город, подозрительных объектов и преследования не ожидается. Сван, видно, козырь с пацаном как последний наметил. Тоже хоть и скот каких поискать, но догоняет, что мать за своего ребенка горло зубами перегрызет и ненавидеть по гроб жизни будет. Никогда такое не прощают. А при его положении в жизни и окружении пытаться создать отношения с люто ненавидящей его женщиной все равно что в петлю башку сунуть.

— Все, успокоилась? — спросил я у Лены, как только сбросили вызов.

— Миш! — она прижалась ко мне вся, завсхлипывала. — Страшно-то как!

— Да чего там страшного, маленькая? — скорчил я из себя неперешибаемого оптимиста. — Все нормально уже. Делов-то пять минут, сама же видела.

Ловил взгляды Бобровых, что деликатно топтались в нескольких метрах от нас, и читал там, что брехливое я создание. И еще понимание, что брехня эта правильная. Женщины и дети не должны жить и бояться. И нормальные мужики не должны. Они действовать должны, чтобы их женщины и дети не боялись. Бояться — удел всяких мразей, что обидеть кого-то норовят, уверовав в свое силовое превосходство и безнаказанность. И эту их веру нужно уничтожать быстро и эффективно. И вот это в моем понимании правильная картина мира. Да, я в курсе, что утопичная. Но если бы я не был уверен, что возможная, то никогда бы не пошел работать в органы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А если Георгий все же отомстить захочет? — Пицца в тарелке Лены безнадежно остывала, она никак не могла успокоиться, все выглядывая Лаврова с Федором, с которыми договорились встретиться прямо тут.

— Не захочет. — Я посмотрел на Бобров, что сидели напротив и корчили почти достоверно беспечные рожи. — Лен, ты веришь, что я владею ситуацией?

Спросил придурок, промухавший слежку и допустивший, что этот мудила вообще смог к ней приблизиться и заговорить.

— Да, — она явно ответила честно, но счастливее от этого выглядеть не стала. Страх — сложно поддающаяся контролю эмоция, способная отравлять тебе существование, даже если есть все логические обоснования не бояться.

— Давайте, рассказывайте, — велел я Бобровым, и оба, как по команде, глянули на Лену.

В другое время я не стал бы посвящать в такое, но здесь у меня был некий хитрый умысел. На то, что она переключится на ситуацию с Оксаной и это ее чуток успокоит до того момента, пока я смогу без помех заняться ее полным успокоением.

— Елена Валерьевна — коллега и приятельница Оксаны. И непосредственно вовлечена во все, так уж вышло. Ее фамилия Крупенина, — добавил я, чтобы до насупившихся Бобров совсем уж дошло. Пока Крупенина, так и кололо язык. Но полную волю этому бескостному органу мужику стоит давать разве что между женских ног.

— Ох…бана! — шумно вдохнул Алексей, поерзав на стуле. — То есть это ее мужа нам…

— Захлопнись, Леха! — одернул его Александр, став еще мрачнее, пока Лена недоуменно смотрела на нас, но молчала. — Михаил Константинович, при всем уважении, но мы не будем больше голову Ксюхе дурить и подставлять потом, и если еще кому поручите это — зае… — он покосился на Лену, — покалечим всех, уж не обессудьте.

Ксюхе уже, значит. Я внутренне ухмыльнулся довольно.

— А я разве просил вас голову ей дурить и подставлять ее? — удивился я.

— А разве нет? — вскинулся более импульсивный блондин. — Все эти притворяшки с наемом киллера для чего еще, думаете, не понимаем? Эта дурында нам деньги за якобы выполненный заказ, а вы ей небо в клеточку? Все понятно, по закону это правильно, но скотство лютое. И на такое мы не подпишемся и никому ее подтолкнуть и подставить не позволим. Короче, заявляем официально — хоть близко кто к Ксюхе нашей подойдет — и он пациент травмы минимум.

Нашей? Ух ты, как все прям с ходу-то запущено. Хотя не мне на эту тему умничать.

— Напомните мне, господа нервные Бобровы, как звучало мое поручение дословно, — усмехнулся я их горячности и тому, что моя инопланетянка уже смотрела огромными глазищами, особенно после упоминания геройской инициативы балды Оксанки по физическому устранению ее мужа. А как ты думала, девчонка не мелочится. Спасать хороших людей, так по-крупному. Максималистка, бля. Раненная душа. Эти лбы хоть понимают, интересно, насколько? Или просто стояком мозги застило. И кому из двоих? — Там упоминалось что-то кроме того, что вы должны ее технично оградить от общения с настоящими криминальными элементами? Или я просил вас собирать доказательную базу для того, чтобы потом дать делу ход?

— Э-э-э… — подзавис Алексей, моргая, а Александр снова только шумно выдохнул, деревянно выпрямляясь на стуле. — А для чего же еще все это? Ну в смысле… вы же из этих, мы… — прикусил он язык, не добавив, очевидно, «справки навели». Ну что же, за то, что не поленились навести справки о заказчике, не взирая на то, что я вроде как почти начальник, им плюс.

— Из этих, — согласился я. — И если бы в мои планы входило Оксану сдать, то зачем бы мне давать вам это задание, действуя на неофициальном уровне? Я, по-вашему, неуемный пенсионер, который не оставляет надежды еще хоть чем-то помочь нашим доблестным органам? Сдав им бедную девчонку, которой и так в жизни не повезло с тварью жестокой столкнуться?

— Михаил Константинович, мы просто… — Алексей вспыхнул, понурившись, второй братец тоже виновато насупился.

— Вы просто увидели красивую девочку и решили в героев-спасителей поиграть? — нарочно строго наседал я. — Впечатление произвести, поведав, что против нее заговор подлый бывший фээсбэшник плетет?

— Ничего мы ей не говорили! — огрызнулся брюнет. — Нашли трепачей! Мы… короче, Ксюха теперь — наша ответственность.

— Вот прямо с ходу ответственность? Вы в курсе полной ее ситуации?

— Да. Мы… справки навели, — раскололись-таки начинающие разведчики.

— И?

— И хрен… ой, не подойдет к ней этот бывший и на километр, — чуть не взвился Алексей.

— Требую четкости, — и не подумал делать им поблажки я. — Кто из вас конкретно теперь несет ответственность за безопасность гражданки Рубцовой?

— Я! — прозвучало в унисон, и братья зыркнули друг на друга, а мне почудилось, что между ними заискрило, как от соприкосновения двух высоковольтных проводов. Еще чуть и замкнет. А вот это плохо. От перебора недобор случается, еще наши предки говорили.

— Разберемся, — буркнул Александр.

— Меня это не устраивает, Бобровы, — отрезал я категорично. — Разборки личные вокруг объекта охраны самое последнее дело. И, по моему опыту, смысл таких разборок — соперничество между парнями, а не выяснение, кто станет надежной опорой девушке. И заканчивается тем, что она остается и вовсе без этой опоры и защиты. Так что это не вы снимаетесь с задания, а я вас отстраняю.

— Что? Да у вас права нет!

— У меня в приоритете — обеспечить безопасность и уберечь от ошибок непоправимых Оксану. У вас — кто сумеет ее… застолбить, — я покосился на Лену, что слушала нас едва ли не зачарованно. — Для вас это сиюминутное самцовое соревнование, для меня вопрос крайней важности. Так что права у меня как раз есть. Еще возражения?

Бобровы уткнулись взглядами в стол перед собой и сопели, поигрывая желваками.

— Возражений нет, — наконец произнес Александр, — но есть просьба. Можно сохранить за нами выполнение этого задания, если мы дадим слово отложить любые личные противоречия до его завершения?

— Да. — Я не стал разглагольствовать о том, могу ли я доверять данному ими слову. Парни серьезные, видно же. Не в плане отношения к женщинам, но что касается работы — да. Вот и пусть Оксана для них будет чисто работой, а не объектом конкурентной борьбы. А там уж посмотрим. У таких как загорается, так и перегорает быстро. — Но первый же инцидент…

— Нет, Михаил Константинович, мы не подведем! — обрадовались Бобры и тут же начали прощаться, торопясь, видимо, смыться с глаз, пока не передумал.

Они вымелись из пиццерии, а Лена накрыла под столом мою ладонь своей и переплела наши пальцы, прижавшись щекой к плечу.

— Ты такой был… ух, — засмеялась тихо она. — Говорил так, что мне то и дело вытянуться по стойке смирно хотелось.

— Пугаю? — спросил, целуя волосы на ее макушке.

— Мм-м-м… возбуждаешь, — еле слышным шепотом призналась она.

И здравствуй, мгновенный стояк!

— Ну, Лена же! — простонал я тихо и страдальчески, заметив Лаврова, детей и Марину в дверях. — Тут же столы прозрачные!