Глава 28

Мужчины засобирались куда-то внезапно, сразу после того, как Роксана отнесла Ярославу его телефон и он ворвался обратно, требуя у нее чей-то номер. Как выяснилось — парня, который предположительно увез Лизу. Судя по всему, практически все присутствующие были о нем весьма нелестного мнения. Пока Камнев рычал на кого-то по телефону, делая звонок за звонком, Миша почти подкрался ко мне, стоявшей с покряхтывающим Егором Андреевичем Боевым на руках, и обнял со спины.

— Когда знать будем, а, Лен? — спросил он, поцеловав меня в скулу и накрыв растопыренной пятерней живот.

— Что знать? — не сразу сообразила я, увлеченная наблюдением за происходящим вокруг, и к нам торопливо подошел Боев-старший и, зыркнув ревниво, по сути, отобрал у меня своего сына, буркнув сначала про зажимательства при ребенке с нарочито строгим лицом, но потом подмигнул, улыбнувшись, и пошел, заговорив смешным сюсюкающим голосом. Невзирая на общую обстановку тревоги, я не смогла сдержать улыбки, провожая его взглядом. — Через пару недель, скорее всего.

— Так, народ, сегодня вы все всё равно оставаться у нас собирались, так что у девочек планы предлагаю оставить без изменений, — закончив телефонные переговоры, постановил хозяин дома. — Тусите тут, веселитесь, а нам, то бишь мужикам, отлучиться возникла острая необходимость.

— Гризли! — натурально рыкнула Роксана.

— Рокс, клянусь трогать его сильно не буду. Вот для того и Андрюху с Михой беру в качестве сдерживающего фактора и миротворцев, — поднял раскрытые ладони Ярослав.

— Это Корнилов-то в этой ситуации гребаный миротворец? — Я и раньше заметила, что хозяйка дома у нас островата на язык и крутовата на поворотах, что в ней, однако же, не выглядело хамоватостью, а было очень гармонично и внушало симпатию. Такие люди хоть и шокируют иногда, говоря все, что о тебе думают в лоб, но никогда не лгут и не делают гадостей за спиной. — А Шаповалов кто тогда? Чудотворец, ходящий по воде, что призовет вас подставить вторую щеку?

— Призову, — фыркнул здоровенный, как и остальные мужчины, счастливый отец новорожденной. — Но не их.

— Хрень какую-то задумали, — Роксана даже не спрашивала. — И дело тут не в Длинном, так?

Потрясающе, вот просто до белой зависти красивая Катя Боева уставилась на мужа тоже вопрошающе, на что тот только еще активнее засюсюкал с сыном, делая вид, что в упор не замечает ее взгляда.

— Миш, что происходит? — тихо спросила я.

— Ничего такого, о чем тебе нужно волноваться. Мы просто съездим и Лизу поищем. Во избежании сотворения ею какой-нибудь глупости, за которую прилетит не ей. Ничего что я тебя оставлю тут?

Я немного робела, когда мы ехали сюда, общение с чужими людьми давалось мне всегда плоховато. Да и как поняла, куда направляемся, заворочались нехорошие воспоминания и страх. Все же от таких людей, как Георгий, чем дальше, тем спокойнее, и добровольно приближаться ни за что не хочется. Но Роксана и Катя оказались на удивление замечательными, с расспросами ко мне по поводу статуса наших с Мишей отношений не лезли, манерой выпендриваться и хвастаться друг перед другом тряпками и побрякушками, как было в компаниях приятелей Сергея, тоже не отличались. Общаться с ними было легко, хоть они и были моложе меня, Катя вон вообще девочка совсем. Но зато на их фоне я была мамой с более обширным и продолжительным опытом, так что в основном на околодетские темы мы и болтали, пока мужчины абсолютно самостоятельно организовали себе посиделки на большой современной кухне. Никакого " а ну шустри, накрой поляну" или " живо нам сваргань чего".

— Ничего, если обещаешь, что все и правда хорошо и так и останется, — я повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть в глаза.

— Так, мужики, двинули, Матвеев за нами уже подтянулся! — объявил Камнев.

— Конечно будет, — не пряча глаз, легко пообещал мне Миша. — Все у нас будет хорошо.

И солгал. Все стало очень-очень плохо.

Роксана, как только мужчины уехали, сильно помрачнела и сказала:

— Назревает какая-то жопа. Эпичная прямо. Я своего медведину знаю.

— Я своего тоже, поэтому уверена, что нам ничего не расскажут даже под пытками, — вздохнула Катя. — Мне так уж точно.

А я вот не могла пока сказать, что знаю своего мужчину. Но им была склонна верить. Будто чувствуя общее настроение, двойняшки Камневы раскапризничались, Егор их поддержал, оттянув на себя все наше внимание. А после к обсуждению опасной темы, что волновала нас троих, мы не вернулись. Было и так понятно, что единственное, что нам остается, — сидеть и ждать, как разрешится ситуация без нашего в ней участия. И нагнетать, переливая из пустого в порожнее, нет никакого смысла. В три пары рук, с активной помощью Федьки мы приготовили ужин на всех. Но он безнадежно остыл к тому времени, когда все, кроме Николая вернулись. Мрачные, раздраженные, молчаливые и без каких-либо новостей. Федор давно спал, причем уснул он, свернувшись калачиком, прямо на водительском сидении внедорожника хозяев, что буквально заворожил моего воробушка. Миша перенес его, не разбудив, в свою машину, и до его квартиры мы ехали молча. Он не смотрел на меня, погруженный в свои мысли. Злится? На меня за то, что своим появлением испортила их отношения с Лизой. Это было бы справедливо. Осторожно я положила ладонь на его бедро и Миша вздрогнул, будто только и вспомнил о том, что я рядом. Схватил мою кисть, поцеловал в центр ладони и, пробормотав «прости», снова погрузился в свои мысли.

— За что?

— Я сейчас такой себе собеседник, и вообще, — он сделал неопределенное движение рукой.

— Меня не нужно развлекать светской беседой, Миш. Ты мне только не забудь сказать, чем я могу тебе помочь или же не мешать. Хорошо?

— Угу, — кивнул он по-прежнему рассеянно, и я поняла, что он меня, может, и слышал, но вряд ли услышал.

Спалось ужасно, потому как, просыпаясь едва ли не каждые пятнадцать минут, я заставала Михаила неподвижно глядящим в потолок. Он прижимал мою голову обратно к своему плечу, шепча что-то неразборчивое и целуя в висок, и я подчинялась, понимая, хоть и с сожалением, что его переживания сейчас, видимо, не то пространство, куда он готов меня впустить. А на следующий день все стало еще хуже. Корнилов не пришел ночевать, хотя и отзвонился, что будет очень занят. Заехал он домой только на утро следующего дня, и я прямо-таки похолодела вся, посмотрев в его буквально почерневшее лицо. Миша обнял меня с порога, велел быстро собраться, взять документы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не спрашивай ни о чем, хорошо? — попросил он, тормозя перед конторой нотариуса, и бросил долгий взгляд на Федьку, возившегося с игрушками сзади.

Мне стало уже до оторопи страшно, и подступили слезы, но я держалась, как могла, понимая, что добавить сейчас еще и мою истерику будет дико эгоистично.

Уехал Миша, едва доставив нас обратно домой. Долго целовал меня у двери, выложил на тумбочку свой сотовый, сказав, что там есть номера всех орионовцев, и ушел, даже не пройдя в глубь квартиры. Оставшись вдвоем с сыном, я уже не могла держаться и спряталась в ванной, где поревела, зажимая себе рот и душа рыдания. Что же происходит? Явно же нечто настолько плохое, что Миша решил озаботиться переоформлением квартиры на меня. И это же просто ужас.

Во что же они ввязываются? Я металась в четырех стенах до вечера, не решаясь позвонить Роксане или Кате. Вряд ли им сейчас намного легче, чтобы еще и отвлекаться на успокоение для меня.

Двое суток тянулись адски долго, и все же не выдержала, начав набирать Камнева, Боева, Шаповалова. Сначала все были вне зоны. Но ранним утром мне перезвонили с незнакомого номера, и это был сам Миша. Только услышав его голос, я буквально развалилась. Рыдала, давясь слезами, пока он бормотал что-то успокаивающее.

— Лен-Лен, тш-ш-ш-ш… маленькая моя, все уже почти в порядке! — вливался его голос в мое сознание. — Все уже почти позади. Все самое плохое. Мы тут по лесам шарим. Ищем, Лен. Я в порядке. У тебя все хорошо? Мне приехать?

— Да, то есть… нет, не надо. Не отвлекайся на меня. Но приезжай. Сразу-сразу, как только все закончится, хорошо?

— Хорошо-хорошо, маленькая. Примчусь как есть: грязный, вонючий, небритый. Сразу к тебе.

— Любой. Только возвращайся, Миш. Я люблю тебя. Люблю. — Я не лгала ни словом. Это сверху истерика. В душе-то у меня полная ясность. Давно. Едва ли не самого начала.

— Лен… Что ж делаешь ты, маленькая… Я же глаза твои видеть хочу. Когда сам скажу. Люблю сил нет.

— Вот вернешься, скажешь и посмотришь, — утерла я слезы, стараясь взять себя в руки.

— Вернусь. Жди.

— Ма? — Федька пришел на кухню из зала и с тревогой уставился на меня. — Что, мам? Дядя Миша обидел тебя?

— Нет, воробушек, — я метнулась к нему, обнимая так крепко, что напугала, наверное. — Дядя Миша самый лучший. И он скоро вернется, и я плачу от радости.

— Непонятно у вас, у взрослых, все, — пробурчал сын, терпеливо вытерпев мои нервные тисканья, и тут же мы оба вздрогнули, когда раздалась долгая настойчивая трель звонка и одновременно кто-то еще и затарабанил в дверь.

— Федь, марш в спальню и сиди там тихо! — сжав в руке телефон, я на цыпочках подбежала к двери и посмотрела в глазок.

Сначала не было видно ничего, будто снаружи его нарочно прикрыли, а потом я услышала знакомый женский голос:

— Открывай, Корнилов! Домой хочу!

Я рывком распахнула дверь и увидела Лизу и какого-то парня, нависающего над ней. Оба изможденные, оборванные, в синяках, ранах, царапинах, явно едва на ногах стоят.

— Лиза! — Я бросилась к ней, обхватив бледное лицо, и, не сдержавшись, расцеловала, поглаживая по запутанным, полным листьев и мусора волосам. — Господи боже мой, Лизонька, ты вернулась!

Девушка замерла, явно шокированная моим напором, но уместить в себе радость от ее появления сил у меня уже не было. Обнимала, практически тискала ее, в груди болело и дышать не давало от радости и облегчения, а слезы опять потекли сами собой. Да что же я за плакса такая стала!

— Ну… я зайду? — немного растерянно спросила она, поглядывая на меня с настороженностью, но без злости.

— Это твой дом, зачем ты спрашиваешь! — возмутилась я. — Немедленно оба входите. Надо Мише позвонить. И в скорую.

— А Корнилов-то сам где? — нахмурилась Лиза, шагнув в прихожую.

— Они все в лесу, ищут тебя. Вас.

— Кто все? — моргула она изумленно.

— Все. Миша, Яр, Андрей, Николай.

— Они все… меня? Реально? — Лиза гулко сглотнула и часто заморгала. — Я… попить бы.

Я потащила ее в глубь квартиры, а парень двинулся за нами, но тут Лиза развернулась и нахмурилась.

— Телефон дадите? — попросила она, зыркнув на спутника. — Ему надо отцу позвонить. Забирают пусть.

— Кончай это, — рыкнул парень, уверенно протискиваясь на кухню. — Я тебе сказал все.

— Это ты кончай. Все, приключения в лесу завершены, принц наследный. Вали в свою жизнь.

— Валишь со мной, — невозмутимо ответил парень, набрал в стакан воды, протянул ей, а сам наклонился и напился из-под крана.

— Не интересуюсь этим направлением движения, — огрызнулась Лиза ему в спину.

— Твои проблемы, — отбил он и продолжил пить.

— Я за аптечкой, — кивнула им я и, оставив одних, пошла в ванную, по дороге набирая тот самый последний входящий. Вне зоны. Я быстро настучала эсэмэс и отправила, улыбаясь во весь рот. Спасибо, Боженька, теперь все точно будет хорошо.