13

Анна никогда и никого не любила, кроме себя. Это был факт, с которым она бы не могла поспорить, даже если бы этого захотела.

Даже сын, и тот не вызывал у неё каких-то глубоких чувств, какие бывают между матерями и детьми, за которых можно убить.

Она старалась, особенно в последнее время, стать мальчику той родительницей, о которой он впоследствии будет думать с теплом, но сама ощущала, что это нечто искусственное, ненастоящее.

Про Эдика и говорить было нечего. Он стал ей безынтересен почти сразу. И если бы не внезапный залёт, она давно бы отправила этого недотёпу подальше.

Исключением был Сергей, но и к нему каких-то сверхъестественных чувств, о которых пишут в глупых романтических книжках, не имелось.

Так что Анна вообще не понимала, что такое любовь. Не знала, каково это – испытывать данные эмоции и привязанности.

Однако Кузнецов был в этом всём наиболее предпочтительным элементом. Хорош собой, при неплохой должности. А ещё – Ане было с ним интересно. Потому что он далеко не сразу вновь на неё повёлся. И это будоражило.

Кто же мог предположить, что один-единственный секс вдруг расставит всё в голове Сергея совсем не так, как это было нужно Анне? И он поймёт в одночасье, что эта серая мышка, его жена, – гораздо более ценный человек, чем она, Аня?

Ладно… это было в прошлом. А в настоящем всё выстраивалось дико скучно, когда она попыталась погрузиться в быт с мужем и ребёнком, но поняла в итоге, что одиночество не так уж и пугает.

С другой стороны, париться над тем, не узнает ли муж о её новом романе, Анна особо не стала. И когда под рукой оказался весьма себе перспективный мужик, Аня сначала осторожно, а потом смело пустилась с ним во все тяжкие.

Он был женат, но когда это волновало Анну? Женой больше – женой меньше. Это всё ерунда. Главное, что она уже начала прочно занимать определённое место в его жизни.

– Ну всё, Гриш, всё… Тут меня муж заметить может, – шепнула она хрипло, когда новый любовник чуть ли не трахнул её в машине, которую припарковал возле дома. – Завтра увидимся.

Она коротко поцеловала его и выпорхнула на улицу, а когда Григорий умчался домой, улыбнулась сама себе. Затем неспешно поднялась в квартиру, где её встретила привычная картина.

Эдик – хмурый, но молчаливый, который ждал её в прихожей.

– Как Стёпка? – задала она дежурный вопрос, не увидев сына, что обычно тоже выбегал ей навстречу.

Эдуард напрягся и ответил ровно:

– Он в машине.

Аня застыла и округлила глаза. В какой-такой машине находится её сын?

– В каком смысле? – не поняла она. – Почему он там?

Её сердце лишь немного ускорило бег, но до паники было ещё далеко.

– Потому что он в машине! – отрезал Эдуард. – Утром мы ездили к зубному.

Он говорил с бесстрастными нотками, от которых у Анны по позвоночнику всё же пробежал озноб.

Утро было чёрт знает когда! Но не мог же Эдик запереть сына в душном салоне?

– Ты с ума сошёл? – воскликнула она и, развернувшись, помчалась вниз.

Когда дёрнула ручку авто, оказалось, что дверца не заперта. А сам Стёпка – цел и невредим. Он сидел в своём креслице и играл с плюшевой собачкой.

– Боже, Стёпа… – выдохнула с облегчением Анна.

Забралась к сыну, потянулась к нему… Как и в какой момент Эдик сначала захлопнул дверь, а потом, молниеносно устроившись за рулём, сорвал машину с места и куда-то помчался, она поняла не сразу. Потом сообразила – на сидении спереди стоит огромная сумка. А её телефон остался в пальто, которое она успела снять, когда пришла.

– Что творится, Эдик? – нервно выдохнула Аня, ни черта не понимая.

Какая муха укусила этого идиота? Что он задумал?

В ответ её муж промолчал.

Лишь поймал взгляд Анны в зеркальце заднего вида… и как-то недобро улыбнулся.

***

Решиться на то, чтобы снова начать завоёвывать жену, Кузнецову удалось далеко не сразу. Сначала они с Линой завершили все дела с разводом, при этом он отдал всё, что полагалось по закону.

Лина особо не зверствовала, так что у Сергея остался вполне себе приличный багаж, с которым нужно было разобраться здесь и сейчас, чтобы начать зарабатывать снова.

У него был сын, пусть и взрослый, но которому всё ещё требовалась поддержка, прежде всего – финансовая. У него были родители. Ну и он сам. Хоть и чувствовал себя сейчас Кузнецов, мягко говоря, не слишком радужно.

А всё потому, что понимал, кого потерял. Осознал это не сразу и не по щелчку пальцев, а постепенно. Можно сказать, поэтапно.

И порою делал то, в чём не узнавал самого себя – выяснил, где снимает офис Лина, после чего стал приезжать к ней. Изредка… Ну как изредка? Раз в неделю, не чаще.

Стоял, смотрел за тем, как она сосредоточенно работает, благо первый этаж и кусочек незаклеенного рекламой панорамного окна позволяли это сделать. А потом, когда Лина выходила в сопровождении то сотрудниц, то Евы, просто провожал её взглядом и ехал в съёмное жильё.

Когда же заходил в квартиру, на него тут же накатывало чувство одиночества. С ним невозможно было бороться, как он ни старался. Оно отравляло пространство и жизнь Сергея. Оно было всюду.

Один раз он даже привёл в дом едва знакомую девицу. А когда трахал её, мечтал только о том, чтобы поскорее кончить и попросить эту шлюшку на выход.

В общем и целом, жизнь у Кузнецова была не сахар, так что совершенно логичным стало желание попытаться вернуть себе Лину.

Начать он планировал с того, что они просто будут разговаривать. Например, сегодня он прихватит её любимые ландыши, благо сезон способствовал тому, чтобы он их привёз к офису, а потом просто погуляют, болтая ни о чём.

Он расскажет о своей спокойной и уравновешенной жизни. Она – о своём деле… о том, как сейчас ей хорошо. Он ведь это знал.

Лине без него и сына было хорошо.

Купив тот самый букетик, Сергей приехал к офису бывшей жены, о которой пока в таком контексте даже не желал думать. Он знал, что она закончит минут через двадцать, поэтому просто притаился в стороне.

Ночи уже были очень светлыми, что сегодня только на руку. Лина обожала это время года. Она непременно согласится пройтись с ним хоть немного…

Так он думал ровно до того момента, когда двери офиса открылись, и из них сначала вышел Лев, некогда лучший друг Сергея, а следом – Лина. При этом они держались за руки! Как влюблённая парочка, чёрт бы всё побрал… И, так и не отпуская ладоней друг друга, просто спустились с невысокого крыльца и направились к метро, даже не заметив Кузнецова…

Хотя, судя по тому, как они были увлечены друг другом, не только Сергей выпал из их поля зрения.

Такого разочарования, помноженного на яркую, сбивающую с ног горечь, он не чувствовал никогда. Даже учитывая, что Лина и Лев никак не проявили чего-то большего помимо простой взаимной симпатии, Кузнецов понял, что его поезд потихоньку уходит.

О том, что он не просто ушёл, но даже прощального гудка уже не слышно, он старался не думать.

Когда поймал себя на том, что уж слишком долго стоит, вцепившись в несчастный букет ландышей, Лина и Лев уже давно пропали из виду.

Отбросив от себя цветы, словно они были чем-то непотребным, Кузнецов развернулся и зашагал в противоположном от этой парочки направлении.

Возможно, завтра он снова придёт сюда, чтобы попытаться снова побыть с Линой. Но это пока под вопросом…

Думая об этом, он добрался до набережной, по которой в вечерний светлый час гуляло очень много людей. Когда собирался спуститься к воде, ему на телефон поступил звонок с незнакомого номера.

Обычно на такие он не отвечал, но тут почему-то решил взять трубку. Мало ли что важное.

И как только это сделал, услышал заполошный голос… Анны.

– Серёжа! Серёженька! Слава богу! Выслушай меня, пожалуйста! Мой муж… Он увёз меня бог знает куда! Мы ехали дня два… и сейчас он держит меня чуть ли не взаперти в квартире! Тут какие-то глухие соседи… Я стучу-стучу… Кричу… окна не открыть. Серёжа, я позвонила в полицию… Но они явно не поедут меня искать. А сейчас Эдик спохватится, что я стащила у него телефон и больше у меня не будет шансов спастись!

Сергей слушал эту тираду, по мере которой глаза его сами собой округлялись, а сам не мог понять, что вообще происходит.

– Зачем он тебя запер? – только и смог вымолвить он, когда Анна замолчала.

– Я не знаю… Мы просто… живём вместе. Я, Эдик и Стёпка…

О её муже и сыне, Кузнецов, конечно, уже знал. Поэтому сейчас ему в голову не пришло ничего кроме уточнения:

– То есть… твой Эдуард просто заставил тебя выполнять материнские и супружеские обязанности?

Изо рта помимо воли вырвался смешок. В ответ Сергей услышал лишь молчание, в котором так и сквозила высшая степень изумления.

А когда Аня сделала какой-то судорожный всхлип, после которого вполне могли раздаться новые воззвания, Кузнецов поспешно отрубил связь и нервно рассмеялся.

После чего сделал то единственное, что был должен совершить уже давно.

Отправил все номера, с которых до него могла дозвониться Аня, в блокировку.

Туда, где и им, и их обладательнице было самое место.

Жаль только, что своевременности у этого действия не было ни на грамм… Но в этом виноват был исключительно сам Сергей.

Эпилог

Когда Алёнка стала вести себя странно, Гордей порядком озадачился. Она вдруг стала реже с ним видеться, а их бесконечные посиделки и вовсе стали чем-то из разряда воспоминаний.

Стоило только Гордею об этом заговорить, как Алёнка принялась заверять его, что между ними всё по-прежнему и волноваться не о чем.

Но он чувствовал – что-то не так.

Что именно случилось, выяснилось довольно скоро. Гордей увидел Алёну в компании другого парня. Причём сразу стало ясно, что между ними всё серьёзно.

Предъявить ей претензии он не мог. Она не была его девушкой, так что в этом плане никаких упрёков она бы не услышала. А если бы он и решился ей высказать из-за парня, был бы послан, и это было бы совершенно закономерно.

Так что оставалось лишь одно – молча изводиться от мыслей, что Алёна тает в объятиях другого. И безумно ревновать.

– Гордей… так ты сможешь мне помочь? – донёсся до него голос матери, которая сегодня попросила отвезти часть заказов клиентам. – Или у тебя что-то случилось, что тебе не до меня?

Он встрепенулся и схватил два пакета со стоящими в них контейнерами. Потом опустил их на пол и посмотрел на маму растерянно.

За её предложенную ветвь мира был очень благодарен, но вместо того, чтобы броситься и беспрекословно исполнить всё, о чём она просила, стоит тут, как идиот. И не знает, может ли рассказать ей о своей беде.

– Мне до тебя, – заверил он с жаром. – Но да… случилось…

Как же ему хотелось ей обо всём рассказать, но Гордей понимал, что давно потерял право озадачивать мать своими личными переживаниями и проблемами.

И даже если впоследствии она будет видеть в нём лишь того, кого можно припрячь для дела, то и это уже очень многое… на что он даже не рассчитывал в своё время.

– У Алёнки другой. Это… больно.

Мама кривовато улыбнулась, но поспешно спрятала эту реакцию. А до Гордея дошло – точно так же чувствовала себя и она, когда они с отцом мутили свою историю с Анной в главной роли. Хотя, нет… Разница была очевидна. Мама тогда пострадала в разы больше, чем страдал сейчас он.

– Почему ты не сказал ей, что у тебя что-то большее, чем просто дружеские чувства? – задала она вопрос, на который у Гордея не было ответа.

Он просто пожал плечами и потупил взгляд.

– Всему своё время… – философски изрекла мама. – Это аксиома, которую советую тебе выучить уже сейчас. Сэкономишь себе много нервов в будущем…

Она вздохнула, но при этом не выглядела грустной, или что-то в этом духе. А когда продолжила, перешла от пространных измышлений к конкретике:

– Если бы твой отец вовремя понял, что Анна – это прошлое, ничего бы этого не было.

Она обвела рукой помещение, в котором они находились.

– Хотя, нет, не так. Мне тоже стоило вовремя осознать: мать и домохозяйка – это не то, чему бы я хотела посвятить свою жизнь. Несмотря на то, что любила вас с твоим отцом безгранично. И если бы всё произошло в свой период – мы бы сейчас были всё той же крепкой семьёй, даже стали бы ещё сильнее и сплочённее. Но, как уж вышло.

Она развела руками и продолжила, немного подумав.

– А у тебя есть шанс в будущем вовремя анализировать свои чувства, желания и потребности в ком-то… Возможно, получится так, что Алёна расстанется со своим парнем. Возможно, это её судьба. Ты уже упустил шанс вовремя сказать ей обо всём, так что сейчас просто жди, Гордей. Жизнь – штука длинная и непредсказуемая. И всё всегда может измениться.

Мама замолчала, молчал и Гордей, переваривая сказанное. Вроде бы ничего такого нового он не услышал, но понял вновь и опять, что он сам многое сделал не так.

Что ж… это был повод усвоить урок и просто ждать, как повернётся жизнь дальше.

– Я буду через полчаса, – произнёс он, забрав пакеты. – Готовь для меня другое задание.

Он улыбнулся чуть смущённо и вышел прочь. Всё же мама сделала для него гораздо больше, чем дала те советы, которые прямо здесь и сейчас нельзя было применить в жизнь.

Она дала ему шанс её не потерять. А это уже было очень и очень многое…

Кстати, забегая вперёд… Алёнка со своими парнем так и не рассталась.