Глава 35
Москва, июнь 2016 года
- Лиз, плавнее. - Ксюша положила ладонь девушке на предплечье, словно пыталась удержать ее руку. – Ну сколько раз тебе повторять?
- Не знаю. - Лиза вздохнула.
Почему-то она постоянно забывала про руки именно в этот момент. Движения получались резкими и неаккуратными. Она встала в исходную позицию и сделала то, чего от нее ждала Ксения, на этот раз правильно.
- Совсем другое дело. - Ксюша улыбнулась. – У тебя замечательные руки, Лиз, не забывай об этом.
- Угу, - не разделяя ее энтузиазма, отозвалась Меркулова. – Только иногда у меня возникает чувство, что мне некуда их деть.
- Это нормально.
Несмотря на то, что Ксения была всего на несколько лет старше Лизы и младше Максимилиана, в роли хореографа смотрелась она убедительно. Лиза чувствовала себя уютно, ей нравилась обстановка в зале, нравились отношения внутри их команды.
- Что за скептицизм?! – приподняла Ксения бровь и порывисто обернулась к Максу.– Самойлов!
Внимание Лизы привлек блеск кольца на ее пальце. Она посмотрела на руку Ксюши, но быстро переключилась на подошедшего к ним Макса. Ксения подводила итог сегодняшнего занятия: в хореографическом зале они провели уже много времени, впереди был перерыв и вечерняя тренировка.
- Все, идите отсюда, - Миронова махнула в сторону двери. – Я от вас устала! – произнесла она с наигранной строгостью, но жизнерадостный блеск карих глаз выдавал ее с головой.
- С радостью. - Макс приобнял Лизу за талию.
Она взглянула на него снизу вверх, но он и бровью не повел. Подтолкнул партнершу вперед, и когда та фыркнула, проговорил, обращаясь к Ксюше:
- Ну вот что с ней делать?!
- Думаю, надо дать ей отдохнуть.
Когда эти двое встали в пару, Ксения, так же как и Женя, очень боялась, что ничего из этого не получится. Прошлое у ребят, мягко говоря, было сложное, отношения между ними и того сложнее. Да и откровения Лизы она не забыла…
- Спасибо, Ксюш.
Лиза вывернулась из рук Макса. Ладно еще, когда он касался ее в процессе тренировки, но когда это происходило просто так… Ей хотелось закрыть глаза, прижаться к нему и простоять так несколько минут. Она всячески ругала себя за подобные мысли, но это было бесполезно.
- Вы молодцы, - сказала Ксюша прежде, чем ребята вышли из зала.
Оставшись одна, она облокотилась на перекладину, идущую вдоль всей зеркальной стены, и задумчиво покрутила кольцо на безымянном пальце. Она надеялась, что у них все получится, хотя и подозревала, что все тут не так просто. Самойлов… Ксюша посмотрела на свое отражение и, поправив спортивную майку, вышла из зала вслед за спортсменами.
Вечерняя тренировка подходила к концу, когда Лиза, получив указания от тренера и отъехав на несколько метров от бортика, остановилась как вкопанная.
- Ты ошалела?! – Макс, держащийся от нее на расстоянии нескольких десятков сантиметров, едва успел затормозить. Но Лиза и не подумала вступить с ним в перепалку. Она подняла голову и взволнованно уставилась на партнера. – Что?
- Ты видел кольцо на пальце у Миронова? – тихо, чтобы мог слышать только Макс, спросила она.
- Ну, видел… - безразлично отозвался Самойлов и нахмурился. – Что теперь?
- Это обручальное кольцо. - Она нетерпеливо облизнула губы. Лизка была так возбуждена, что сердце у нее учащенно колотилось. - И сегодня… У Ксюши тоже кольцо. Макс…
- Да ладно, - недоверчиво проговорил он и нахмурился еще больше. – Ты думаешь…
- Не…
- Ну и что вы застряли?! – от бортика послышался окрик тренера.
Смятение Лизы отражалось на ее лице. Она вцепилась в руку партнера, сама этого не замечая.
- Да так, - не сводя с нее глаз, отозвался Макс.
Он крепко взял Лизу за руку и поехал в центр катка. Она же, пребывающая в изумлении от собственного открытия, послушно следовала за ним, не особо соображая, что делает.
Так отвратительно они не катались даже на самой первой совместной тренировке. Лиза никак не могла собраться, постоянно отвлекалась и сбивалась. Только под конец она сумела сконцентрироваться и настроиться на более или менее рабочий лад. Неосознанно она постоянно бросала взгляды на руки Жени. Нет, ей точно не показалось. Кольцо было обручальным. И у Ксюши тоже было обручальное кольцо – именно это и привлекло ее внимание, хотя она в тот момент не придала этому значения.
Максимилиан был собран, но молчал больше обычного. Пару раз он тоже бросил взгляд на руки Миронова и пришел к выводу, что Лиза права. Пусть он не слишком сильно разбирался в кольцах, но обручальное от всех остальных отличить точно мог. Неужели Женя и Ксюша… В голове не укладывалось.
- Лиз, ты как себя чувствуешь? – Видя, что от девушки нет никакого толка, Женя подозвал спортсменов к себе.
- Нормально, - честно ответила она и даже виновато улыбнулась.
- Тогда, может, скажешь, что с тобой сегодня? – Фигуристка замялась. – Лиз?
Макс мягко сжал ее плечи и, не сводя с Жени глаз, спросил:
- Проставляться когда собираетесь?
- С чего это? – удивился Миронов и тут же проследил за взглядом подопечного, направленным на его руку, лежащую на бортике.
Лиза никогда не видела, чтобы Миронов стушевывался. Сейчас он, пойманный с поличным, явно чувствовал неловкость. Они с Ксюшей никому не говорили о том, что поженились - это было таким сокровенным, что делиться ни с кем не хотелось. То, что рано или поздно всем станет известно об их отношениях, - факт, но говорить об этом специально… Женя сжал руку в кулак. Нужно было что-то сказать, но он почему-то не знал как. На помощь пришла Лиза. Она искренне улыбнулась, глаза ее излучали живое тепло.
- Мы рады за вас с Ксюшей. - Она посмотрела на Макса. Тот кивнул.
- Но мы настаиваем на том, что это нужно отметить.
Миронов тихо засмеялся. Напряжение как рукой сняло. Улыбка Лизы обезоруживала, хитрый задорный блеск в глазах Макса свидетельствовал об искренности его слов. Больше всего Женя не хотел, чтобы их с Ксюшей осуждали, чтобы смотрели им вслед так, будто в их отношениях есть что-то порочное, грязное. В принципе, для него не имело значения, что говорят люди, да и Ксюше тоже не было до этого дела. Но так не хотелось, чтобы светлое чувство, которое они берегли и лелеяли много лет, смешивали с грязью. Лиза и Макс были как раз теми людьми, с которыми им хотелось поделиться своим счастьем, но охраняя его, они молчали. Теперь же Евгений широко улыбался, казалось, что он скинул десяток лет, таким озорством была наполнена его улыбка.
- Значит, ты поэтому завалила всю тренировку? – продолжая улыбаться, осведомился он у Лизки.
- Да у меня… все мысли перепутались, - смущенно улыбнулась она в ответ. – Евгений Александрович… - от эмоций голос ее немного сипел. – Поздравляю!
- Да, поздравляем вас. - Макс пожал тренеру руку. – Когда успели-то?
- В конце мая. - В голосе Жени так и слышалась гордость. – Расписались без шумихи. Не хотелось всего этого… разговоров… Вы простите, ребят, что не сказали.
- Не извиняйтесь. - Лиза подъехала к калитке и надела на лезвия чехлы. Потом подошла к Жене и обняла его. – Все это ерунда. Самое главное, чтобы вы с Ксюшей были счастливы.
- Спасибо, Лиз. - Он погладил расчувствовавшуюся девушку по голове и, когда та отстранилась, проговорил, обращаясь к ним с Максом: - Ну как, вы все еще не против выпить шампанского за новобрачных?
***
Вечер прошел великолепно. Ксюша улыбалась так, как может улыбаться только совершенно счастливая, любящая женщина, а Женя то и дело гладил ее по руке. Они смотрели друг на друга с такой нежностью, что Лиза удивлялась, как могла раньше не замечать этого.
- Господи, как же я рада за вас, - сказала она Ксюше, когда они вдвоем вышли в дамскую комнату.
- Для меня это сказка, Лиза. - Голос Ксюши дрожал. Лиза с трудом сдерживала слезы. Она обняла Ксению, и та тихо всхлипнула. Лиза судорожно вздохнула. Она как никто другой понимала ее. – Лизка…
- У вас все будет хорошо, - тихо сказала Лиза и, отстранившись, посмотрела на Ксюшу.
Глаза обеих влажно блестели. Поняв это, девушки негромко засмеялись.
Домой они с Максом вернулись за полночь. Свою машину Самойлов оставил на стоянке возле школы, поэтому ехать пришлось на такси. Лиза чувствовала умиротворение и легкую грусть. Любовь…
От выпитого шампанского слегка кружилась голова. Лиза разулась и, не зная, что делать дальше, остановилась посреди коридора. Нужно было пойти к себе в комнату, раздеться, потом принять душ и лечь спать, но почему-то ей не хотелось, чтобы вечер заканчивался.
- Может… - Меркулова нерешительно переминалась с ноги на ногу, - чая попьем?
День был жарким, и утром, собираясь на тренировку, она надела хлопковое белое платье с рукавами три четверти и аккуратным круглым вырезом. Макс смотрел на нее и понимал, что в очередной раз теряет голову. Платье не было коротким, но открывало колени. Лизка казалась такой красивой… Ее лицо немного разрумянилось, глаза тепло блестели. На одной коленке темным пятном выделялся синяк – след неудачного падения. Макс подошел к Лизе и провел пальцами по ее щеке. Здравомыслие летело к черту… Лиза затаила дыхание и подняла на него ожидающий взгляд. Ее ресницы затрепетали, дыхание сделалось шумным и прерывистым. В его потемневших глазах отчетливо сквозило желание, да он и не скрывал этого. Она могла оттолкнуть его, отвернуться, уйти к себе, но стояла и ждала, что же случится дальше. Сил уйти у нее не было. Внутри все сжалось, кожа стала чувствительной. Макс скользнул рукой по ее шее, провел сзади двумя пальцами, а потом коснулся волос. Лиза закрыла глаза. Противиться она не могла и не хотела. Почувствовав губы Макса на своих, она послушно приоткрыла рот и впустила его язык. Макс целовал ее неспешно, но жадно, он привлек ее к себе, и теперь Лиза могла ощущать жар его тела.
- Боже, - выдохнула она, чувствуя, как дрожат ее колени.
- Пошли. - Он стремительно потянул Лизу за собой в спальню.
Она не стала сопротивляться. Потом она наверняка пожалеет, но сейчас…
Макс расстегнул молнию на ее платье и поспешно стянул его с плеч. Платье, скользнув вниз, упало бесформенной тряпкой к ногам. На Лизе осталось тонкое белоснежное белье, подчеркивающее ее женственность невесомым кружевным узором. Под жгучим взглядом Максимилиана она смутилась, но глаз не отвела. Он так смотрел на нее…
Лиза переступила через платье и остановилась на расстоянии вытянутой руки от Самойлова. Он сглотнул. Быстро расстегнул свою рубашку и тут же прижал Лизу к голой груди. Его губы касались ее шеи, руки со страстной небрежностью исследовали спину. Найдя застежку бюстгальтера, он расстегнул крючочек и убрал лямки с девичьих плеч.
- Я безумно тебя хочу.
Макс освободил ее грудь и повернул Лизу к себе спиной. Самойлов целовал ее за ушком, а руки его уже ласкали красивые маленькие полушария, увенчанные нежно-розовыми сосками. Лиза тихо застонала. Под его руками кожа ее пылала, тело слабело. В животе было щекотно.
Макс подвел ее к постели и, скинув рубашку, принялся за ремень джинсов. Лиза смотрела, как он нетерпеливо расстегивает пряжку… Его бедра были сильными и красивыми, но она вдруг поняла, что это пугает ее. Оставшись в одном только белье, Максимилиан сел на кровать и потянул Лизу на себя. Она покорно опустилась рядом и под напором его рук легла на спину. Склонившись над ней, он поцеловал ее ключицы, поднялся к губам и стал властно ласкать их. Руки его были везде: на ее животе, плечах, груди… Он не делал ей больно, и Лиза постепенно смогла расслабиться. Она положила ладони ему на плечи и стала осторожно гладить Макса по накаченным рукам, мощной груди. Он был сильным и большим, таким, каким она всегда знала его. Закрыв глаза, она отвечала на поцелуй. Натиск его был слишком сильным, и Лиза не успевала за ним, но поцелуй пьянил куда больше шампанского. Когда Макс сжал ее грудь, Лиза шумно задышала и запрокинула голову. Она почувствовала влажные прикосновения его языка к соску и сильнее вцепилась в плечи.
- Макс… - выдохнула она.
Ей было жарко. Но стоило Максу дотронуться до низа ее живота, как Лиза вновь ощутила чувство страха. Она попробовала отрешиться от него, однако ничего не выходило. В животе все еще сладко ныло, тело ее было горячим, но расслабиться уже не получалось. Когда Макс стал гладить ее бедра с внутренней стороны, она и вовсе распахнула глаза и уставилась в потолок. Непроизвольно сжала ноги, все тело напряглось. Макс этого не замечал. Он прижался к губам Лизы и потянул вниз ее трусики.
- Не надо. – Лиза вздрогнула и накрыла его руку своей. Макс, не понимая, снова погладил ее по животу и попробовал снять с нее белье, но она еще плотнее свела бедра и попыталась выбраться из-под него. – Нет! - Она оттолкнула его руку и, трясясь, прикрыла грудь. Самойлов опешил. Лиза отползла на край кровати и отвернулась.
- Я не хочу, - выдавила она, глядя на Макса. – Не хочу.
- Ты… какого черта?! – Недоумение моментально перешло в ярость. Он разве что не скрежетал зубами. Его темные от возбуждения глаза пылали такой злобой, что Лиза съежилась. – Ты издеваешься?! Что за дурацкие игры?!
- Прекрати, - едва не плача, попросила Лиза.
Она сама не знала, что произошло, но когда он дотронулся до ее бедер, когда она представила, что он… что они… Страх сковал ее. Все, о чем она могла думать в тот момент, так это о том, что он снова причинит ей боль.
- Отлично придумала, - зло усмехнулся Самойлов и сделал шаг к девушке.
- Нет… - Она схватила край одеяла и прикрыла голую грудь. - Я не придумывала ничего. Макс, пожалуйста…
Макс не слушал ее и не хотел слушать. Дикое желание, которое он испытывал, трансформировалось в столь же безудержный гнев.
- Тебе это с рук не сойдет! Ты об этом пожалеешь! - зарычал он и, дернув за одеяло, отобрал его у Лизы. – Думаешь, можешь меня завести, а потом дать задний ход?! Чёрт… Стерва…
- За что ты меня ненавидишь так? – надрывисто прошептала Меркулова, пытаясь заслонить грудь руками. – Что я тебе сделала?! – Она жалась к краю кровати и глотала слезы. – Почему?..
Глядя на нее, Макс слегка успокоился, но лицо его все еще было угрожающе мрачным. Он прямо смотрел на Лизу и не говорил ни слова. Потом губы его скривила злая ухмылка.
- Скажи, Лиза, когда ты все это придумала? Когда мы вошли в квартиру? Или еще раньше? Ну?!
- Почему ты всегда меня во всем винишь? – прохрипела она. – Единственное… единственное, в чем я виновата… - она тяжело сглотнула, слова кололи ей горло и мешали дышать, - это… аборт. Только в этом… только… - Лиза прижала ладонь к лицу и отвернулась.
Макс услышал болезненный полувсхлип-полустон, слетевший с ее губ. Он стоял и молча смотрел на то, как вздрагивают ее голые плечи. Но ему не было жалко ее. Из-за притуплявшей все ярости ее слезы казались ему наигранными, слова пустыми.
- Может, хватит ломать комедию?
Слова его прозвучали холодно, так, будто это не имело для него никакого значения. Его голос резал презрительным сарказмом. Лизу как будто раскаленным кнутом полоснули. Все внутри нее выворачивалось наизнанку, но она как могла пыталась не дать волю чувствам.
- Как ты можешь так? – В ее дрожащем голосе слышались слезы.
Она посмотрела на Макса с мольбой, словно пыталась найти в его глазах хоть что-то, хоть какой-то отблеск сожаления, свидетельствующий о том, что ему не безразлично. Но взгляд его был наполнен лишь пренебрежением.
- Тебе даже сейчас все равно… Вам всем было все равно!
Она смотрела на него с отчаяньем. Макс не сводил с нее глаз, ожидая продолжения.
- Я не могла! – На этом крике она сорвала голос. – Не могла! Я испугалась, не знала, что делать! Я тебе была не нужна! У этого ребенка не было шансов, ты понимаешь?! – Ее истошный вопль рвал тишину на куски.
Максу вдруг стало страшно. Он продолжал смотреть на нее, потому что не знал, что делать дальше. А Лиза уже не могла остановиться, то, что болело внутри нее все эти годы, вдруг вырвалось на свободу.
- Ты думаешь, я хотела?! Думаешь, мне хотелось?! Думаешь, я забыла?! Ты не представляешь… не представляешь, как я ненавижу брата, как ненавижу тебя! Я ненавижу тебя, Самойлов! Я ненавижу родителей! И… и Макс, ты не представляешь, насколько сильно я себя ненавижу!!! Я знала, что я делаю, и сделала… я убила своего ребенка! Да! Ну что?! Что ты молчишь?! Ну!
Хрип, слетевший с ее губ, вывел Макса из состояния прострации. У Лизы началась самая настоящая истерика, дикая и страшная. Когда он попробовал подойти к ней, она стала отпихивать его руки, плакала и шипела, как дикая кошка, а потом взвыла. С трудом Максу все-таки удалось прижать ее к своей груди.
- Если бы они… родители… узнали, что я беременна… они бы… отец бы на мне живого места не оставил. Они бы убили меня… - зашептала Лиза, уткнувшись ему в грудь.
- Отец тебя бил?
- Нет… Иногда… Не избивал, но… но если бы они узнали… - Она тихо заскулила. - Даже если бы я смогла родить… они бы никогда не разрешили мне оставить ребенка. Они бы… они бы отдали его… А меня бы… я не знаю… У меня не было выбора, Макс… не было…
- Тсс… - Он чувствовал ее слезы на своей коже, и как ее колотило, тоже чувствовал. Она ослабла и теперь лежала в его руках обессиленная, только слезы катились по щекам, и пальцы судорожно искали, за что бы ухватиться.
- Если бы они узнали, что ты… Они бы сломали тебе жизнь. Мне было четырнадцать… У меня не было прав… у моего ребенка не было прав жить…
Глухие рыдания, смешанные с хрипом, вырвались из ее горла.
- Лиз, прекрати. - Макс погладил ее по спине и, чувствуя, что ее знобит, прикрыл одеялом. – Это все в прошлом.
- А знаешь, что хуже всего? – Она подняла голову и заглянула Максу в глаза. Ее лицо было мокрым, нос покраснел, а в глазах отражалась такая боль, которой он прежде никогда в них не видел. – Я понимаю, что тогда сделала все правильно. Если бы… если бы мне снова пришлось… если бы я могла вернуться назад… я бы поступила точно так же. У этого ребенка не было права родиться, понимаешь ты?! Ну скажи, что понимаешь! – в отчаянье закричала Лиза, вцепившись в руку Макса. – Скажи-и-и!
- Я понимаю. - У него не было времени подумать над тем, что он понимает, а что нет, но Макс сейчас мог бы сказать все что угодно, лишь бы она не смотрела на него так. Эти полные боли и мольбы глаза… - Понимаю…
Лиза вдруг затихла, ее голова упала ему на грудь. Макс слышал, как Лиза дышит и чувствовал, как она жмется к нему. Что делать, он понятия не имел, еще никогда ему не доводилось видеть женщин в таком состоянии. Несколько минут он так и сидел, прижимая ее к себе одной рукой, второй успокаивающе поглаживал по голове.
Когда Лиза пошевелилась, пытаясь отодвинуться от него, Макс убрал руку, которой придерживал ее. Усевшись на краю постели, Лиза опустила голову и вытерла слезы. Нагота ее больше не волновала, вернее, она просто не думала о том, что не одета. Ссутулившись, она ткнулась носом в свою ладонь и всхлипнула.
Москва, ноябрь 2010 года
Стоя на пороге квартиры брата, Лиза зябко куталась в короткую осеннюю куртку. На улице было не холодно, но ей казалось, что руки и ноги закоченели. Она заставила себя выдохнуть, только гордо распрямить плечи и с достоинством выдержать взгляд Сережи, как бы ей того хотелось, не получилось.
Лиза разделась и прошла за братом в комнату. Эту небольшую, но вполне удобную квартиру для Сергея снимали родители, отсюда до катка, на котором он тренировался, было всего минут семь езды. В единственной комнате стояла широкая кровать, на стене висел большой телевизор. Шкаф был приоткрыт, и Лиза могла видеть небрежно сваленные на полках вещи. Она заметила женский лифчик и висящее на плечиках короткое платье. Но обстановка ее не интересовала. Лиза боялась начать разговор и знала, что должна сделать это. Тянуть не имело смысла. Она понимала, что если станет мямлить, брат разозлится на нее еще больше.
- Сереж, я беременна, - прошептала она, глядя в окно. Лиза не знала, куда деть руки и неосознанно положила их на живот.
- Ты что? – вкрадчивым, угрожающе спокойным голосом переспросил он, хотя Лиза не сомневалась, что брат отчетливо слышал то, что она сказала.
- Я беременна, - повторила она, чувствуя, что у нее немеют кончики пальцев, а голос дрожит.
Тут же Сергей схватил ее за руку и дернул так, что у Лизы перехватило дыхание. Щеку обожгло ударом, и Лиза, не удержавшись на ногах, упала на пол. От боли, страха и бессилия из глаз ее брызнули слезы, она боялась посмотреть на брата, который стоял в шаге от нее.
- Дура! – заорал Сергей. Лиза, испуганно всхлипнув, прижалась к краю постели и подтянула к себе коленки. Ей казалось, что брат готов задушить ее голыми руками. Он был не просто зол: он был в бешенстве. – Ты вообще соображаешь… Потаскуха!
- Сережа… - жалобно проскулила девушка.
Она сжалась в комок и плакала с отчаянной безысходностью, которая разрывала ей сердце. Брат что-то кричал, обвинял ее, угрожал, крыл матом на чем свет стоит, а она даже не пыталась ему отвечать. Она заведомо знала, что так оно и случится, но идти ей все равно было больше не к кому.
- Это ребенок Макса? – Сергей малость успокоился и теперь буравил сестру взглядом. Она молчала. – Отвечай! – снова рявкнул он. – Или ты еще к кому-нибудь в койку забраться успела?!
Лиза закрыла глаза. Щеку все еще жгло, но от слов брата было куда больнее, чем от пощечины. Если о ее беременности узнает отец… Она не представляла, что мог сделать с ней Николай, но одной пощечиной он бы не ограничился.
- Мне не к кому больше идти…
Когда в комнате повисла тишина, Лиза подняла на Сергея заплаканные глаза. В них застыла мольба о помощи. У нее и в самом деле не было больше никого.
Сереже вдруг стало стыдно за все то, что он наговорил, за то, что поднял на сестру руку. По сравнению с ним она была совсем маленькой и хрупкой, голубые глаза на ее бледном лице казались единственным живым пятном. Присев рядом с Лизой, он провел пальцами по ее покрасневшей от удара щеке. Она испуганно вздрогнула, глаза ее распахнулись.
- Прости, - вздохнул Сережа. Он обнял сестру и погладил ее по голове.
Сергей не раз видел, как Лизе достается от отца, но сам руку на нее никогда не поднимал. И сейчас ему было противно от самого себя. Мысленно он пообещал, что больше никогда не ударит женщину, тем более Лизу. Потом он помог ей подняться и, усадив на кровать, принес воды. Она пила мелкими глотками, словно давилась каждой каплей, и молчала. Брат спросил ее, что она собирается делать, и Лиза покачала головой.
- Ты же понимаешь… - Она смотрела в пол. Слова давались с трудом. Сама мысль о том, что она должна сделать, вызывала в ней чувство отвращения, но она уже все решила. Она должна.
- Я-то понимаю. Вопрос в том, понимаешь ли ты. - Он стоял рядом, и Лиза ощущала на себе его взгляд. Она слабо кивнула. – Лиз, чего ты хочешь?
- Разве это имеет значение? – Она горько усмехнулась и стерла побежавшие слезы.
Ее желания не имеют значения, ее ребенок не имеет значения, ее чувства тоже не имеют никакого значения.
Сергей поджал губы.
- Ты должна сама принять решение.
- Я приняла, - устало сказала девушка. Ей хотелось побыстрее закончить эту пытку. Вряд ли Сергею доставляло удовольствие мучить ее. – Я сделаю аборт.
- Хочешь знать мое мнение? – спросил Меркулов и, когда Лиза с безразличием пожала плечами, все-таки сказал: - Это самый разумный выход. Ребенок лишит тебя будущего. О фигурном катании придется забыть. Лиз, ты сама ребенок еще.
Лиза вяло кивнула. Ей было все равно. Может, брат и прав, но смысла рассуждать об этом не было. Она хотела просто сделать то, что должна, и забыть об этом. Она постарается забыть.
- Ты мне поможешь? Об этом не должен никто узнать.
- Думаю, что смогу все устроить. - Сережа дотронулся до плеча сестры. Она взглянула на него и, когда он ободряюще сжал ее плечо, снова опустила голову. Потом он взял мобильный и, ища нужный контакт, проговорил: - У меня есть знакомый, его девушка работает в частной клинике.
- У меня не очень много денег…
- Перестань, Лиз. - В трубке уже послышались гудки.
Следующим вечером Лиза держала ладонь на животе, зная, что ее ребенка больше нет. В свои неполные пятнадцать она понимала уже очень много. Понимала, что срок довольно большой, понимала, что после аборта могут возникнуть осложнения, способные на всю жизнь отобрать у нее возможность стать матерью. Она боялась этого, но вместе с тем пребывала в состоянии какого-то угнетенного безразличия, когда каждый последующий удар оставляет рваную незаживающую рану поверх предыдущих, но уже почти не причиняет боли. Врач, который делал аборт, сказал, что все прошло хорошо, и последствий быть не должно. Лиза держалась стойко и отчужденно, так, словно все происходящее ее не трогало. И никто не догадывался, насколько сильно болит ее душа.
Москва, июнь 2016 года
Самойлов надел штаны и посмотрел на Лизу. Она так и сидела, не шевелясь, как будто оцепенела. Он взял свою рубашку и набросил ей на плечи, но Лиза даже не посмотрела на него.
- Тебе надо лечь. - Макс неловко дотронулся до ее руки.
Пальцы Лизы были настолько холодными, что он не сдержался и потихоньку сжал ее ладонь. Лиза непонимающе взглянула на их руки, словно вообще не могла сообразить, что происходит и зачем.
- Пойдем. – Самойлов помог ей встать и, обняв за плечи, повел в другую комнату.
Когда он отбросил одеяло с постели, Лиза послушно села. Она молчала, и Макс не мог понять, хорошо это или плохо. То, что она больше не плакала, его успокаивало, но ее безропотное подчинение всем его действиям вызывало тревогу.
- Прости за… за то что все так получилось, - сипло проговорила она, кутаясь в мужскую рубашку. – Я правда хотела, но потом…
- Я не должен был на тебя орать.
Макс сел рядом. Он все еще не слишком хорошо понимал, что же случилось, но теперь, когда ярость поутихла, жалел, что набросился на нее. Стоило для начала хотя бы выяснить, что же случилось.
- Ложись. - Он отодвинул одеяло еще дальше. – Завтра поговорим.
- Мне хотелось… - Она не двинулась с места. Только губы едва заметно шевелились. - А потом… я могла думать только о том, что будет больно. Мне стало страшно…
Максимилиан смотрел на нее и ничего не говорил. Лицо его стало совсем мрачным, меж бровей пролегла складка. Догадка была быстрой и откровенно-неприятной. Если все так, как он подумал, то его поведение этим вечером… Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул.
- Ты меня боишься?
- Н-нет, - запинаясь, ответила Лиза. Посмотрела на него и тут же опять опустила голову. – Только когда ты дотронулся до меня… когда стал…
- Это после того… после Братиславы? – видя, что говорить об этом ей неловко, спросил Макс. По тому, как Лиза сжалась, он понял, что прав, и посмурнел еще больше. – Тебе было очень больно тогда?
- Да, - едва слышно сказала она. – И до этого, когда мы… когда ты…
- Прости. - Макс сгреб Лизу в охапку и прижался губами к ее голове.
Действительно, ничего удивительного в том, что она стала бояться. Он всегда делал ей больно, Макс и сам это знал. Между ними никогда не было ничего хорошего. В отношениях с женщинами он в жизни не позволял себе ничего подобного, а вот с Лизой… Он не раз корил себя за то, что случилось в Братиславе. Он изнасиловал ее. Грубо, жестко, ведомый первобытной яростью и жестокостью.
- И за то, что случилось сегодня, тоже. Если бы я знал… Лиз, я обещаю, что все будет хорошо. Я больше не сделаю тебе больно. Только не бойся меня.
- Угу. - Она потихоньку шмыгнула носом.
Ей было холодно, а руки Макса грели, от его тела исходило тепло, которого ей так не хватало. Она чувствовала себя совершенно опустошенной, в ней не осталось ни сил, ни желаний. Было все равно, что произойдет дальше.
Макс уложил Лизу на кровать и укрыл одеялом. Ему хотелось сделать что-то, что бы помогло ей прийти в себя, но никаких стоящих идей не было. Поэтому просто присел рядом и погладил ее по спине. Меньше всего он хотел чувствовать к Лизе Меркуловой нежность, но приходилось признать, что именно это он сейчас и чувствует. Еще он чувствовал сожаление, хотя это как раз беспокоило Макса куда меньше.
- Мне не все равно. - Он убрал руку, но все так же не сводил с Лизы глаз. Когда она повернула к нему голову, Макс повторил: - Мне не все равно. Тот аборт…
- Не надо. - Пальчики ее впились в край одеяла. Лиза натянула его выше, как будто хотела спрятаться. – Ничего не говори.
Макс поджал губы и посмотрел в сторону. Поднялся с кровати, выключил свет и вышел, оставив Лизу в одиночестве. По тому, какой болью наполнился ее голос при упоминании об аборте, он понял, что говорить об этом действительно не стоит. Он не хотел, чтобы она опять начала истерить, а это вполне могло случиться.
Вернувшись в свою комнату, он поднял с пола скомканное белое платье и аккуратно повесил его на спинку стула. От платья исходил приятный цитрусовый запах Лизиных духов, и он вспомнил, как дотрагивался до ее тела, касался губами кожи. Тело у Лизы было нежным и податливым, кожа гладкой и теплой, такой шелковистой, что у него перехватывало дыхание. Макс заставил себя выкинуть все эти мысли из головы. Лиза стала для него каким-то наваждением. Подумав, он решил принять прохладный душ. Он знал, что быстро уснуть ему не удастся. Он не врал Лизе: ему было действительно не все равно.
Москва, ноябрь 2010 года
За окном завывал ветер, ночь была темной. Лиза чувствовала, что эта темнота поглощает ее, затягивает, но страха она не испытывала. Она опять не спала. Лежала на спине, руки ее покоились на животе. Так странно… Еще совсем недавно она знала, что внутри нее жизнь, а теперь не было ничего. Вообще ничего. Тошноты по утрам, которая беспокоила ее на протяжении последних недель, тоже не было. И ее ребенка не было.
Тяжело вздохнув, Лиза погладила живот. Она никак не могла привыкнуть к этой пустоте. Слезы застилали глаза, стоило ей подумать о том, что ее ребенок уже никогда не родится, не будет жить. А она все думала и думала об этом, думала и думала… Крупные соленые капли стекали по вискам, прятались в светлых волосах.
Два дня она провела у брата. Тренер ни за что бы не отпустил ее просто так, но Сергей сказал, что хочет, чтобы сестра поприсутствовала на его тренировках. Честно говоря, ей было абсолютно все равно, что брат наплел Йохану, главное, что в итоге тот все-таки отпустил ее. О том, чтобы в самом деле ходить с Сергеем на каток, речи не шло. Весь следующий день после операции Лиза провела в постели. Утром брат ушел, и это принесло Лизе своеобразное облегчение. Она вдоволь наплакалась, надеясь, что вместе со слезами уйдет и боль. Но это было наивной утопией. Боль даже не притупилась, но вечером, когда Сергей вернулся, Лиза постаралась взять себя в руки.
- Ну как ты? – только и спросил тогда Сергей.
- Как-то, - безразлично отозвалась Лиза. Ей не хотелось говорить. В тот момент ей и дышать не очень-то хотелось.
На следующий день Сергей снова отправился на тренировку. Лиза же лежала и думала, мальчик бы был у нее или девочка. Она представляла малыша, похожего на Макса – такого же темноволосого и голубоглазого. В ее фантазиях мальчик называл ее мамой, тыкался губами ей в щеку и обнимал за шею.
Потом она вернулась в свою комнату в общежитии при школе. Она была этому рада, потому что теперь ночью оставалась одна. Она подолгу не могла уснуть, лежала и гладила живот, прося своего малыша простить ее и зная, что сама себя она не простит никогда.