Глава 36

Москва, июнь 2016 года

Утром Лиза чувствовала себя отвратительно. Голова болела до тошноты, а стоило сесть в постели, вообще начала кружиться. Лиза потерла правый висок и едва слышно застонала.

После того, как Макс ушел, она долго не могла уснуть. Не шевелясь, лежала и смотрела в пустоту. Сквозь не зашторенное окно в комнату проникал тусклый лунный свет, ветви деревьев, колышущиеся от ветра, отбрасывали кривые тени, похожие на щупальца чудовищ. В детстве Лизу всегда пугали эти тени, а этой ночью ей было все равно. Она знала, что это лишь игра света и ничего больше. Воображение… Раскрыв глаза, она смотрела в противоположную стену. Ее ребенок сейчас был бы уже совсем большим. Она, как и шесть лет назад, представила себе темноволосого голубоглазого мальчика. Любил бы он читать или играть в футбол? Может быть, рисовать? Или лепить из пластилина? Она бы рассказала ему о том, что до его рождения занималась фигурным катанием и даже выиграла чемпионат мира среди юниоров. Наверное бы рассказала… Может быть, он захотел бы, чтобы она отвела его на каток… А может, он просто любил бы гулять в парке, держа ее за руку. Она бы обязательно каждый день находила время на эти прогулки. Снова и снова она думала об этом с каким-то фанатичным мазохизмом, дорисовывая новые, новые и новые штрихи. Глаза наполнились слезами, потом слезы потекли по щекам, но Лиза и не подумала остановиться.

Подобные мысли всегда отдавались болью в сердце, и чем старше она становилась, тем большую осознанность обретала боль. Сейчас ей в какой-то мере было даже тяжелее, чем пять с половиной лет назад, пусть воспоминания и притупились, а боль перестала быть такой острой.

Лиза уткнулась носом в край одеяла и продолжала пытать себя. Она больше не клала руку на живот, но горечь от этого не стала меньше.

Макс зашел в комнату через несколько минут после того, как прозвенел будильник.

- Доброе утро.

- Я сейчас встану, - не отнимая руку от виска, сдавленно проговорила Лиза.

Выглядела она отвратительно: бледное лицо, опухшие веки, под глазами залегли темные круги. По ее внешнему виду и позе легко можно было догадаться, что и чувствует она себя далеко не лучшим образом. Макс не решился бы сказать, когда Лиза выглядела хуже – сейчас или в первый его визит к ней через несколько дней после операции.

Понимая, что так или иначе все равно нужно вставать, Лиза поднялась на ноги и сделала несколько шагов. От слабости и головной боли ее покачивало. Пока она сидела, боль еще хоть как-то можно было терпеть, теперь же стало совсем невыносимо. Тошнота усилилась, и Лиза прижала ладошку к губам.

- Лиз, что с тобой? - Макс придержал ее за спину.

- Ничего, - выдохнула она.

В первые несколько дней после операции у нее тоже случались подобные приступы, но потом они пропали. Она знала, что сегодняшнее состояние это последствие истерики и переживаний, но ее самочувствия это знание не улучшало. Ощутив новый приступ тошноты, Лиза метнулась в туалет.

Самойлов вошел вслед за ней, когда она уже выпрямилась и стояла, облокотившись на стену.

- Я скажу Миронову, что ты плохо себя чувствуешь и не сможешь сегодня тренироваться.

- Не надо. - Голова болела все так же сильно, но тошнота прошла, и Лизе стало немного лучше. – Я сейчас умоюсь, выпью таблетку, полежу десять минут и начну собираться.

Ей хотелось извиниться перед Максом за свою вчерашнюю истерику, но возвращаться к этому было трудно. Сделать вид, что ничего не произошло? Судя по всему, Макса этот вариант устраивал, по меньшей мере, первым заводить разговор о вчерашнем вечере он не спешил. Как бы там ни было, но в данный момент Лиза не была готова ни к извинениям, ни к новым вопросам. Ночью она так нарыдалась, что сейчас даже говорить было трудно. А если они вернутся к тому, на чем остановились, если снова зайдет разговор об аборте, вопросов избежать не получится.

Она умылась и подставила под струю руки. Не сейчас. Не сейчас и не сегодня.

Пока Лиза была в ванной, Макс налил в стакан прохладной минералки и выжал в воду несколько капель лимонного сока. Таблетки лежали в комнате, и Лиза собиралась сходить за ними, но Макс взял ее за руку и выдавил из блистера на ладонь маленькую пилюлю.

- Лучше сразу две, - поняв, что он уже все принес, попросила девушка.

Макс не стал спорить и тут же добавил к первой таблетке вторую.

- Спасибо. - Она запила лекарство водой и потерла лоб. – Сейчас подействует.

Самойлов проводил ее обратно в комнату. Лиза так и не переоделась, мужская рубашка доходила ей до середины бедер, длинные голые ноги притягивали взор. Мельком он взглянул на ее колени, лодыжки и дальше, на аккуратные пальчики. Как ни странно, сегодня обошлось без дразнящего педикюра, но от этого выглядели пальчики не менее вызывающе, а может, просто  Макс слишком отчетливо помнил и розовый лак, и перламутровый, и красный, которым она щеголяла на прошлой неделе.

- Попытайся еще поспать.

Помогая лечь в постель, он словно невзначай провел ладонью по ее икрам и лодыжкам. Накрыл Лизу одеялом. Она все еще была очень бледной.

- Я только десять минут, - запротестовала она, глядя на него из-под припухших век.

Макс вздохнул и погладил ее по руке, лежащей поверх одеяла.

- Сегодня ты останешься дома, - тоном, не терпящим пререканий, заявил он. Во взгляде Лизы отразился протест, она попыталась встать, но он надавил ей на плечи, заставляя лечь обратно. – От тебя все равно толку не будет, лучше как следует отдохни. Не будь дурой, Лиз.

- У нас и так мало времени, я не хочу чтобы из-за меня…

- Никому не станет лучше, если ты выйдешь на лед в таком состоянии.

- Голова скоро пройдет.

- Тебя от слабости шатает.

Макс знал, что спор отнимает у нее последние силы. Скорее всего, она и сама отдавала себе отчет, что кататься в таком состоянии просто бессмысленно, а сопротивлялась… Он позволил себе на долю секунды улыбнуться. За тот год, что они с Лизой занимались в одной группе, он понял, что работает она с упорством, до полного изнеможения. За это ее невозможно было не уважать.

Лиза откинулась на постель и закрыла глаза – полная капитуляция, никак иначе. Макс оставил на тумбочке возле постели бутылку прохладной минералки и упаковку с таблетками.

- Я могу приехать хотя бы на вечернюю тренировку.

Услышав, что он снова вошел, Лиза открыла глаза. Ей было лучше, но сказать, подействовало ли лекарство, или боль отступила из-за того, что она легла в постель, Лиза не могла.

- Не надо.

Максу и самому не хотелось никуда тащиться. Если бы он мог, с удовольствием бы остался вместе со своей партнершей и… По сути, никакого «и» быть не могло, но зато у него появилось бы возможность невзначай касаться ее руки или гладить по голове. Уж смотреть на ее длинные голые ноги и нежную шею, ключицы, выглядывающие в вороте рубашки, ему бы точно никто не помешал. Но именно этого Макс делать не хотел. Его раздражали собственные желания, стоило заняться чем-то серьезным, способным отвлечь его. Еще он думал о том, что после вчерашнего облома неплохо было бы навестить Вику. У Вики тоже было хорошее мягкое тело, а еще красивые глаза и длинные рыжевато-каштановые волосы. И груди ее были большие, полные, не то, что у Лизки. Правда вот на пальцы ее ног он почему-то никогда не обращал внимания…

***

Когда Макс сказал Миронову, что Лиза неважно себя чувствует и не придет на тренировку, тот нахмурился. Лицо сразу стало серьезным, взгляд цепким и внимательным. Женя всегда относился к своей работе ответственно и считал, что все происходящее с его учениками имеет отношение и к нему самому. В той или иной степени. За Лизу он переживал особенно и не только из-за травмы, которую она получила, как он не раз говорил, отчасти и по его вине. Так же как и Макс, Женя уважал ее за трудолюбие, терпение и сильную волю. Он сразу полюбил эту девочку и, несмотря ни на что, не жалел, что взял ее в свою группу. У него вполне могла быть дочь ее возраста. Если бы она была похожа на Лизу, Женя был бы рад этому.

Еще больше Миронов нахмурился, когда Макс сказал, что у Лизы сильно болит голова. В последнее время нагрузки существенно увеличились, и Женя опасался, что именно это стало причиной Лизиного недомогания. С тех пор как она получила травму, прошло уже четыре с половиной месяца, но дырка в голове - это не синяк и не царапина. Врачи сказали однозначно – никакого спорта. Но не она первая, не она последняя. И до нее были фигуристы, которые вопреки всему после серьезных травм и точно таких же врачебных заключений возвращались и продолжали кататься, будут и после. И все же Женя в определенной степени рисковал, соглашаясь вновь тренировать ее, но Лиза, так же как и он сам, была амбициозной спортсменкой. Настоящей спортсменкой, которая ради достижения цели готова идти вперед. И Миронов считал, что отказать ей он не имеет права.

- Может, это из-за вчерашнего шампанского? – все еще хмурясь, спросил Женя.

Он хотел сам позвонить Лизе и убедиться, что с ней все в порядке, но Макс сказал, что она спит.

Когда он уходил, Лиза и правда спала. Ее рука лежала на краю подушки ладошкой вверх, пальчики были чуть согнуты, на щеках проступил румянец, и Макс сделал вывод, что чувствует себя она уже лучше. Ему хотелось провести пальцем по ее запястью, пощекотать ладошку, но он заставил себя выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

- Не думаю, - уклончиво ответил Самойлов.

Миронов был слишком проницательным, чтобы не догадаться, что тот о чем-то умалчивает, а еще он имел достаточно жизненного опыта для того, чтобы понять, что об истинных причинах состояния Лизы Макс распространяться не станет. Сам Макс, в свою очередь, знал, что Жене его ответа будет достаточно, чтобы принять все как есть.

- Учти, Макс, - сказал Женя перед тем, как фигурист пошел в раздевалку, - тебе двадцать восемь. Не знаю, как уж оно там у вас сложилось, но Лиза это твой последний шанс. Другого шанса у тебя уже не будет.

Макс это прекрасно знал.

Тренировка протекала вяло. Для того чтобы разучивать что-то новое, нужно было заполнить пробелы, которых оставалось больше, чем достаточно. Но без Лизы все было бесполезно. Парное катание оно и есть парное – элементы исполняются вдвоем, вращения параллельны, прыжки синхронны. Но пренебрегать льдом и хореографией… Этого себе не мог позволить ни один нацеленный на победу фигурист. Макс тоже ценил минуты, проведенные на катке, тем более что Миронов всегда умел заинтересовать учеников и найти для них что-то полезное.

После утренней тренировки Женя остановил Макса, пока тот не успел куда-нибудь смотаться.

- У меня две новости…

- Одна хорошая, а вторая плохая? – усмехнулся Макс.

- Да даже не знаю, - губ Жени тоже коснулась ухмылка.

Оставшиеся две пары показывали неплохой результат, и это определенно сказывалось на его настроении. Утренняя мрачность пропала, выглядел Миронов так, будто на ум ему пришла какая-то идея, которой он хочет поделиться. Макс подумал, что, скорее всего, так оно и есть.

- Пойдем ко мне в кабинет, поговорим.

- Коньки-то можно снять? – Фигурист снова усмехнулся.

- Жду тебя через десять минут, - сказал Женя и переключил внимание на подъехавшую к бортику Полину.

***

Лиза проснулась около одиннадцати. Дневной свет, лившийся через большое окно, освещал комнату, из открытой настежь форточки доносился обычный городской шум, смешанный со щебетом птиц и шелестом ветра в кронах деревьев. Лиза с удовлетворением отметила, что чувствует себя намного лучше. Висок все еще ныл, но сильной боли она не ощущала. Потянувшись, она перевернулась на другой бок и пролежала еще около двадцати минут. Потом встала и с удовольствием сделала несколько глотков воды прямо из бутылки.

Находиться одной в квартире было непривычно: обычно они с Максом уходили вместе, вместе возвращались. В магазин они, как правило, заезжали вечером, по дороге из школы, без Макса она выбиралась разве что в салон красоты. Подумав, Лиза решила, что для начала сходит в душ и, если после этого голова у нее не пройдет окончательно, выпьет еще одну таблетку. Рубашка Макса ей была велика, рукава свисали, но чувствовала себя Лиза уютно. Прежде она никогда не надевала мужских  вещей и даже представить не могла, каково это. Запах Макса, его одеколона, его силы… Лизе казалось, что в прикосновении ткани к ее телу есть что-то от касаний его самого, и это не могло оставить ее равнодушной. Нехотя, она все же скинула рубашку на кровать и прошла по коридору в ванную. Она долго нежилась под ласковыми теплыми струями, затем сделала воду холоднее. Это помогло взбодриться и отогнать сонливость. После душа Лиза почувствовала себя значительно лучше, хотя слабость до конца так и не прошла. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы убедиться - выглядит она прескверно. Намочив пальцы холодной водой, Лиза прижала их к опухшим векам. Она знала, что это не поможет, но все же повторила процедуру несколько раз.

Аппетита не было. Лиза выпила зеленого чая с молоком и бездумно уставилась в окно. Вероятно, стоило воспользоваться появившимся свободным временем, выйти на улицу и немного прогуляться, но ей ничего не хотелось. Она встала и, слегка касаясь пальцами стола, прошла по кухне. Несмотря на то, что она уже успела неплохо освоиться, исследовать квартиру возможности у нее до сих пор не было. В присутствии Макса она не могла позволить себе лазить по шкафчикам, подробно изучая их содержимое, заглядывать в укромные уголки и рассматривать то, что ей вроде как не нужно. Но сейчас интерес взял свое, и Лиза, отворив дверцу первого же навесного шкафа, внимательно оглядела все, что стояло на полках. Ей нужно было чем-то занять себя, иначе она рисковала вновь отдаться мыслям и воспоминаниям. Лизе этого не хотелось. Экскурсии в прошлое всегда оказывались для нее слишком болезненными и тяжелыми. Ей редко когда удавалось вовремя вернуть себя в действительность настоящего, чаще она доковыривалась до того, что подолгу не могла успокоиться и потом была сама не своя. Вот как, например, этой ночью. Хотя нет, этой ночью в искусстве самоистязания она превзошла саму себя.

Не найдя в кухне ничего интересного, Меркулова выпила еще одну чашку чая и решила снова прилечь. Макс был прав – ей нужно как следует отдохнуть, она и сама это чувствовала. Но валяться без дела оказалось не так уж и легко. Несколько раз пощелкав пультом, переключая с канала на канал, Лиза выключила телевизор. Как она и ожидала, ничего увлекательного там не нашлось. Посмотрев короткий выпуск новостей, она убедилась в безумстве современного мира и подумала о том, как бы здорово сейчас было, если бы Макс обнял ее. Лег рядом, обхватил руками и прижал к себе. Она бы нашла убежище на его груди, согрелась бы его теплом, спряталась бы от всего, даже от самой себя. Она знала, что это нереально.

- Прекрати мечтать, - прошептала Лиза в пустоту и вздохнула.

Взгляд ее был наполнен тоской по тому несбыточному, что она зачем-то лелеяла в своем сердце. Сама придумала что-то и хочет, чтобы это сбылось… Не бывает так. Не сбудется.

Лежа на постели, Лиза размышляла о том, насколько хорошо она знает Макса. Его характер, привычки, мысли, чувства, желания… По всему выходило, что многое о нем ей не известно. Порой она понимала его, а порой нет. Ей хотелось, чтобы он доверял ей, чтобы делился с ней своими мыслями, переживаниями, мечтами. Ей бы тоже хотелось делиться с ним этим.

Идея, внезапно пришедшая в голову, была Лизе не по нутру. Она знала, что не должна делать того, что собирается, но все равно встала с постели и, подойдя к комнате Макса, остановилась напротив. Поколебавшись лишь несколько секунд, нажала на ручку. Незапертая дверь легко поддалась, пропуская Лизу внутрь. С прошлого вечера тут ничего не изменилось, даже кровать была смята, кончик одеяла свисал на пол. Остановившись на пороге, Лиза осмотрелась. Ее платье висело на спинке крутящегося кресла, поверх него кружевной лифчик, на столе стоял выключенный, но открытый ноутбук. Несмотря на то, что в комнате царила атмосфера небрежности, здесь было чисто и уютно, так же как и во всей квартире. Ступая по мягкому ковру, девушка сделала несколько шагов и остановилась. Говорят, по жилищу человека можно понять его, его суть, его природу, его душу. Лиза сомневалась, что способна сделать это, но ей хотелось знать, как и чем живет Макс, хотелось прикоснуться к вещам, окружающим его каждый день. Она подошла к полке, на которой стояли книги, и прочитала названия на корешках. Тут была и классика, и кое-что из современного, были и приключенческие романы. Читать Лиза любила, правда времени у нее на это всегда не хватало, прежде вся ее жизнь заключалась в тренировках и была расписана практически поминутно. Она решила, что обязательно попросит Макса посоветовать ей что-нибудь и в ближайший выходной завалится на постели с книжкой в руках.

Открыв шкаф, Лиза провела пальцами по мужским рубашкам, вытащила мягкий свитер и ткнулась в него носом. Ей нравилось, как этот свитер смотрится на Максе. В его шкафу, в отличии от ее собственного, царил порядок, выглаженные рубашки висели на плечиках рядом со строгими костюмами, джинсы стопкой возвышались на полке, на другой находились майки и футболки. Мятое после стирки белье лежало отдельно, видимо, ожидая своего часа. В комнате Макса пахло мужчиной. Его вещи пахли мужчиной. Даже его книги пахли мужчиной. Это было удивительно и волнующе, это беспокоило, будило в Лизе страх, интерес, тревожило сердце. Осмелев, она заглянула в письменный стол, посмотрела содержимое ящиков. Открыв дверцы тумбочки, на которой стоял музыкальный центр, она увидела медали и награды. Бережно, с трепетом Лиза перебрала их все. Она понимала, что поступает подло и оправдать это ничем нельзя. Сама бы она очень не хотела, чтобы Максимилиан, пользуясь ее отсутствием, точно так же шарил по ее вещам. На его прикроватной тумбочке лежал блокнот и ручка, пульт от телевизора и книга в твердом переплете. Меж страниц торчала закладка, видимо, он иногда читал на ночь. Лиза облизнула губы и коснулась ручки нижнего ящика тумбочки. Она бессовестно и грубо вторгалась в личное пространство человека, который был ей очень дорог, и ненавидела себя за это. Но остановиться она уже не могла. Спортивные журналы… Просмотрев всю стопку, Лиза не нашла ничего такого, что могло бы ее смутить. У такого мужчины, как Макс, обязательно должно быть хотя бы несколько периодических изданий с голыми девицами на обложках, Лиза почему-то в этом не сомневалась. Но то ли он хранил подобное чтиво в другом месте, то ли ее предубеждения оказались ошибочными. Она положила журналы назад и выдвинула следующий ящик. Тут она обнаружила документы, лекарства, кое-что из предметов личной гигиены, пару музыкальных дисков и плеер. Открыв загранпаспорт, она пролистала странички и вернула документ на место. Первое, что Лиза увидела в верхнем ящике, была открытая пачка презервативов. Самые обычные, без вкуса, стимулирующих шероховатостей и запаха, размера XXL. Да уж, что касается размера, об этом она знала не понаслышке. Лиза ощутила, что щеки ее вспыхнули, причем причиной этого стала не только находка, но и собственные воспоминания. Его руки на ее теле… Лиза сделала глубокий вдох. Рядом с презервативами лежала спутанная зарядка от телефона, несколько монет и мелких купюр. В глубине ящика она нашла еще одну книгу и взяла ее в руки. Из книги что-то выглядывало, судя по торчащему краю, фотография. Лиза раскрыла книжку и замерла. Это и в самом деле была фотография. Со снимка на Лизу смотрели четыре человека: Макс стоял рядом с ее братом, а по бокам от них две девушки – Лиля и бывшая партнерша Сергея Маша. Видимо, фотографировались в школе, потому что на заднем плане виднелся до боли знакомый Лизе каток. Взяв снимок, она долго всматривалась в запечатленных на нем людей. Макс и Сергей стояли, приобняв друг друга за плечи, лица их украшали самодовольные улыбки. Меркулова перевернула карточку, но никакой подписи не нашла. Она осторожно вложила фотографию обратно в книгу и, вернув ее в ящик, задвинула его. Потом тихо вышла из комнаты и притворила за собой дверь. Человек, которому все равно, не стал бы хранить подобный снимок в таком месте, в этом она была убеждена. Ей не стоило шарить по вещам Макса, вообще не стоило заходить сюда без него. Потому что это подло. Потому что у каждого человека есть то, чем он не готов делиться с другими.

***

По дороге домой Макс заехал на рынок. Спешащие после работы люди торопливо сновали между рядами, вокруг стоял шум, продавцы вовсю расхваливали свой товар. Самойлов несколько раз прошел мимо лотков со свежими фруктами, овощами и ягодами, не обращая внимания ни на суету, ни на окрики торгашей. К вечеру немного похолодало, но не настолько, чтобы нельзя было ходить в футболке. Макс все еще чувствовал вину за то, что, не разобравшись, набросился на Лизу с обвинениями накануне. Если бы он не начал орать, как последний псих, дело вряд ли бы дошло до истерики. Утром она казалась такой замученной… С другой стороны, он был рад, что услышал то, что услышал. Не сказать, чтобы он часто думал о том, что у них с Лизой мог быть ребенок, но выкинуть это из головы тоже не получалось. Винить Лизу ему было трудно даже до вчерашнего вечера, а теперь, когда ее полный боли взгляд намертво врезался в память, и подавно. Можно было сколько угодно рассуждать на эту тему, но, как он считал, следовало оставить это в прошлом. Все случилось так, как случилось, исправить ничего уже нельзя. И все-таки у них с Лизой мог быть ребенок… Ему почему-то казалось, что это была бы девочка, похожая на Лизу.

Войдя в квартиру, Макс вручил Лизе увесистый пакет.

- Держи.

- Что это? – Она заглянула внутрь.

- Немного витаминов тебе не повредит, - сказал Макс.

Ему хотелось чем-то порадовать ее, поднять ей настроение. От пирожных Лиза наверняка бы отказалась, поэтому он купил клубнику и черешню.

- Спасибо.

Лиза удивилась. Макс пребывал в приподнятом настроении и в ответ подмигнул. Ей сложно было понять его, еще сложнее понять его заботу. Как реагировать, она не знала. Проще было бы, если б он сказал ей что-нибудь колкое или обидное, а вот ароматная клубника…

- Я сделала греческий салат и сварила овощной суп. Будешь?

Всю вторую половину дня Лиза думала о фотографии, которую нашла в книге. Отвлекалась, забывалась на некоторое время, а потом снова размышляла об этом снимке. Те двое… Целеустремленные, жаждущие новых побед. Она помнила своего брата в те времена, помнила и Макса. Оба амбициозные, готовые идти вперед, не признающие поражений, оба талантливые и убежденные в том, что смогут добиться многого. Два лидера. И два друга.

Чтобы чем-то занять себя, Лиза сварила легкий суп. Готовила она не очень хорошо, как и в случае с книгами, у нее просто не было времени возиться с кастрюлями и сковородками. А может быть, на это элементарно не хватало моральных сил, тем более что ее энтузиазма все равно бы никто не оценил. Экспериментировать на кухне она начала только тогда, когда перебралась в Москву и, надо сказать, порой ей это даже нравилось.

Макс прошел в ванную и вымыл руки. Когда он показался в кухне, Лиза мыла принесенные им ягоды и выкладывала их в глубокую прозрачную миску.

- Ты сама ужинала?

- Я суп ела днем.

- Понятно, значит, будем ужинать вместе, - подытожил он и уселся за стол.

Лиза ничего не ответила. Голубые язычки пламени включенной конфорки лизали дно кастрюли с первым. Перед Максом Лиза поставила глубокую тарелку, себе же взяла небольшую пиалу. Мысленно она обреченно призналась, что не хотела ужинать без него. Сейчас же, накрывая на стол, пришлось признать еще и то, что это ей тоже нравится. Непривычно было думать о ком-то, о ком-то заботиться, и Лиза касалась этого очень осторожно, робко. Макс запросто мог пресечь это в зародыше, и она неосознанно боялась, что именно так он и поступит.

- Неплохо, - сказал Макс, попробовав суп.

Лиза наколола на вилку кусочек брынзы и поднесла к губам. Если бы она не ощущала себя виноватой за то, что грубо влезла туда, куда лезть была не должна, обязательно разозлилась бы на саму себя. Самойлов походил на самодовольного кота, а она ждала его одобрения. Некоторое время они ели молча. Когда Макс закончил с супом, Лиза забрала у него тарелку и поставила в раковину. Потом взяла чистую и положила салат.

- Хочешь еще что-нибудь? В холодильнике есть куриный рулет.

- Ничего не нужно, спасибо.

Макс заметил, что и салат вышел весьма удачно. Хотя вряд ли тут можно было сильно напортачить.

- Что? – спросила Лиза, поймав на себе его оценивающий взгляд.

Она чувствовала себя некомфортно, когда он так на нее смотрел, сразу хотелось прикрыться, хотя на Лизе и так была плотная футболка и свободные домашние штаны.

- Да так, - отозвался Макс с видом человека, который знает что-то, чего не знают другие.

- Макс, - с легким нажимом позвала она и отложила вилку.

Под ее взглядом он сдался.

- Миронов сказал, что нам пора подумать о музыке для новых программ. Тянуть больше нельзя.

- Пора… - растерянно повторила за ним девушка.

Ее вдруг испугала мысль, что совсем скоро им нужно будет выйти на лед и предстать перед зрителями и судьями как пара. Пока этот момент казался далеким и не слишком реальным, но впечатление было обманчиво. Сейчас они могли пробовать, допускать ошибки и снова пробовать, но пройдет немного времени, и этой возможности у них не будет.

Новые программы… Будучи юниоркой, Лиза с особым волнением относилась ко всему, что сопровождало постановку новых программ. От того, насколько гармонично она вольется в образ, насколько хорошо будут подобраны костюмы, насколько чутко она прочувствует музыку и сможет отобразить каждый музыкальный акцент в своем прокате, зависело то, каким выйдет сезон. Лизе нравилось создавать на льду маленькую историю, проживать ее. Но потом что-то в ней сломалось. Пропало то сладостное волнение, которое она чувствовала прежде, душу больше не трогала ни музыка, ни истории, что она катала. Стало как будто все равно. Что-то в ней надломилось. Так продолжалось вплоть до прошлого года, до того момента, когда Миронов взял ее в свою группу. Программы того сезона ставились уже в Москве Женей и Ксюшей совместно с приглашенным хореографом-постановщиком.

- Женя дал нам на это три дня. - Взяв из миски крупную черешену, Макс отправил ее в рот. – Ешь, - протянул Лизе клубнику.

Девушка взяла ягоду и поднесла ко рту. Клубничина была большая, и Лиза откусила половинку. Это оказалось куда сексуальнее того, как она снимала губами с вилки кусочки брынзы. Макс посмотрел на ее губы, потом взял за веточку еще одну черешню и дал ей. Она обхватила ягоду губами и оторвала ее от черенка. Больше всего Макса поражало, что Лиза, судя по всему, даже не думала о том, как эротично выглядит это со стороны.

- Еще кое-что, - с трудом отведя от нее взгляд, проговорил он.

- Что? – На этот раз Лиза сама взяла ягоду.

- Нам предложили сняться в рекламе. Крупный сетевой магазин спортивных товаров.

- Нам?! – недоуменно переспросила Лиза и перестала жевать. – Ты издеваешься?

- Даже и не думал.

Ее реакция немного позабавила Макса. Лизка выглядела такой ошеломленной, будто ей и в голову никогда не приходило ничего подобного.

- Бред какой-то! - сбросив первое удивление, резко сказала Меркулова. – На кой чёрт мы им сдались?! Что хоть это за магазин?

- «Олимпик Спорт». Они считают, что мы сможем привлечь внимание их целевой аудитории.

- Особенно я, - раздраженно бросила Лиза, мимолетным жестом тронув шрам на виске, и порывисто поднялась из-за стола. Резкими движениями, не смотря на Макса, она стала собирать посуду.

Макс молча наблюдал за ней. Подобной реакции он не ожидал. Лиза была расстроена, напряжена, словно ей не в рекламе сняться предложили, а сказали что-то обидное, оскорбительное. Конечно же, она переживала из-за того, что ей пришлось обрить голову, но он не думал, что это длится до сих пор. Волосы у нее отросли уже сантиметров на пять и, как ему казалось, выглядела Лиза вполне нормально. В некоторые моменты, вот когда, к примеру, она ела черешню, даже слишком нормально.

Макс встал и подошел к Лизе сзади. Она мыла посуду и на его приближение никак не отреагировала. Плавный изгиб ее шеи манил, и он с трудом сдержал желание прикоснуться к нему губами. Он легонько подул ей на затылок, но Лиза все равно упорно делала вид, что не замечает ничего, кроме тарелки, которую с остервенением терла.

- По-моему, она уже чистая, - сказал Самойлов и, забрав тарелку из мокрых рук девушки, поставил в сушилку. Потом опустил ладони на бедра Лизы и заставил ее податься назад.

- Макс, - Лиза развернулась в пол-оборота и тут же наткнулась на внимательный взгляд синих глаз. Максимилиан посмотрел на ее губы, и все слова, которые Лиза хотела сказать, мигом застряли у нее в горле, а затем и начисто забылись.

- Особенно ты, - низким, бархатным голосом проговорил он.

Лиза облизнула губы. Рука Макса прошлась по ее спине вдоль позвоночника, пальцы мягко коснулись затылка.

- Не надо, - прошептала она, понимая, что это его не остановит.

И в самом деле, уже в следующий миг губы его дотронулись до ее губ. Лиза закрыла глаза и выдохнула сквозь поцелуй. Касания его губ были мягкими, успокаивающими, совсем не такими, как накануне. Он ласково прихватывал то верхнюю, то нижнюю губу и трогал их языком. Потом потерся носом о нос Лизы и улыбнулся.

- Я бы не стал целовать некрасивую женщину, - прошептал он ей на ухо, задевая мочку губами. Еще раз кратко поцеловал, поглаживая ее ягодицы, и отступил, отдавая себе отчет в том, что еще немного, и остановиться он уже не сможет.