Глава 44

Москва, август 2016 года

Сезон для Макса и Лизы начался с новости о том, что они пролетают мимо контрольных прокатов. Совсем пролетают. Как фанера над столицей Франции из распространенного разговорного выражения.

Откровенно говоря, Лиза была готова к подобному повороту. Больших надежд на то, что им дадут добро на выступление в Сочи, где и проходили контрольные прокаты сборной, она не возлагала. Представители Федерации обещали посмотреть их на родном льду, делали упор на нежелание отрывать их от тренировок. Показать себя как пара они еще не успели, а в российском фигурном катании и без того хватало достойных спортсменов, рассчитывающих на медали не только на внутренних, но и на международных стартах. Вот их программы и интересовали специалистов в первую очередь. Конечно же, Лизе хотелось поехать, но…

Макс на известие отреагировал более чем остро:

- Они должны были нас допустить!

Он не на шутку разозлился, черты лица стали резкими, по скулам заходили желваки. Он ушел со льда и долго спорил о чем-то с Мироновым. Вернулся еще более злой и тут же, грубо схватив Лизку за руку, не говоря ни слова, потащил к центру катка.

- Успокойся, Макс, - силилась вразумить его она, но это было все равно что пытаться потушить из лейки пожар на фабрике по обработке древесины.

Все закончилось тем, что на выбросе Самойлов не рассчитал силы, и Лиза, не успев раскрыться, упала на лед. На секунду в глазах у нее потемнело, дыхание перехватило. Нещадно ныло плечо, рука тоже болела, равно как и бедро. Она застонала, кое-как поднялась и стряхнула с себя руки подоспевшего к ней партнера.

- Прости, - снова поймав ее за плечи, попросил он. Погладил по плечу, взял за локоть и развернул к себе. – Сильно ударилась?

- А то ты не знаешь.

Она втянула воздух сквозь зубы, когда он сжал ее руку сильнее. Поморщилась.

Макс тут же ослабил хватку. К процессу тренировки он всегда подходил серьезно, зная, что на льду отвечает не только за себя, но и за партнершу. Как бы ни был он раздражен известием о том, что никакие контрольные прокаты им не светят, вымещать свое недовольство на Лизе он не собирался. Уж точно не на катке. Как-то сам не заметил, что все идет не так. Опомнился уже только тогда, когда она лежала на льду и, рванув к ней, выматерился про себя. Не хватало только еще, чтобы по его милости Лиза получила травму.

- Я не хотел.

- Знаешь что, Макс… - Она подняла на него глаза. Высвободила руку и вздохнула, – не хотел ты… Возьми себя в руки. Или ты думаешь, мне все равно?

Волосы у нее потихоньку отрастали. Несколько прядок своевольно упало на лоб, и Максу хотелось откинуть их. А потом прижаться к ее лбу губами. Падение было очень неприятным, и он все еще чувствовал вину. Он заставил себя отвести взгляд от ее лица, посмотрел вперед, через плечо партнерши. Прошедший месяц в их отношениях ничего не поменял, разве что… разве что Макс все чаще чувствовал по отношению к Лизе что-то теплое, живое. Но он запрещал этому чувству овладевать им, безжалостно глушил его в себе, вытравливал. И это у него неплохо получалось: порой он вовсе не думал о Меркуловой, оставался на ночь у Вики. Они занимались отменным сексом, ели в постели канапе с сыром и виноградом и засыпали на скомканных простынях. И только когда утром, вернувшись домой, он ловил на себе Лизин болезненный взгляд, что-то неприятно, тяжело сдавливало сердце. Но Лиза быстро отворачивалась, а он через несколько дней снова ехал к Вике.

- Самойлов, давай сюда! - раздался от бортика резкий окрик тренера.

Макс догадывался, что тот собирается сказать ему «пару ласковых», но делать было нечего, пришлось подчиниться. Он сжал губы и недовольно выдохнул. Настроение было ни к черту, только тренерских нотаций и недоставало для полного комплекта.

Лиза осталась стоять на месте. Она хотела было составить Максу компанию, сказать Миронову, что все в порядке, но передумала. Потому что рука и плечо болели, и никакого порядка в этом не было. И не то чтобы она сильно злилась на Макса, просто выгораживать его совершенно не хотелось. Не в том она пребывала настроении. Вдруг возникло желание забраться под одеяло и пролежать так несколько часов, не думая ни о чем. Все-таки сегодняшняя невеселая новость и разочарование партнера несколько выбили ее из колеи, и хотя Лиза осознавала, что для того, чтобы достичь какого-либо результата, они должны еще очень и очень долго работать, этот вечер она предпочла бы провести дома.

Тренировку закончили раньше обычного. Миронов, видя, что у спортсменов толком ничего не клеится, отпустил их домой. От греха подальше. Строго сказал, что если до завтра они не приведут свои мысли в порядок, то могут в школе вообще не появляться. Таким тоном Женя разговаривал обычно только если был на нервах. Оно и не удивительно – переживал он не меньше, чем сами фигуристы, только старался этого не показывать. Вопреки собственному настроению, Лиза чувствовала потребность как-то приободрить его, но единственное, что она могла, это пообещать, что завтра все будет в полном порядке.

- Куда мы едем? – Лиза почувствовала неладное, когда машина проскочила нужный поворот. – Макс? - не получив ответа, с нажимом произнесла она и повернулась к Самойлову.

- Не волнуйся, убивать тебя не повезу, - не глядя на нее, отозвался он, губы его исказила кривая ухмылка, которая, впрочем, очень быстро сошла. Лицо снова приобрело каменное, непроницаемое выражение.

Лизе сейчас меньше всего хотелось разгадывать ребусы и играть в какие-либо игры, плюнув на все, она уставилась на дорогу сквозь лобовое стекло. Оставалось только надеяться, что это отклонение от привычного маршрута не растянется надолго. Она хотела напомнить Максу, что по его милости у нее и так появится пара лишних синяков, но не стала. Не хватало только, чтобы слово за слово между ними завязалась перепалка. Тем более что он уже извинился. Вряд ли в его планы входило грохнуть ее в самом начале сезона.

Макс остановил автомобиль возле спортбара, расположенного минутах в пяти езды от дома. Лиза, не отстегивая ремня безопасности, осмотрелась по сторонам и спросила:

- Зачем мы сюда приехали?

- Угадай с одного раза, - нехотя бросил Самойлов, одарив ее мрачным взглядом, и выбрался из машины.

Лизе ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

- Макс, - торопливо закрывая дверцу со своей стороны, позвала она. Он поставил машину на сигнализацию и направился к входу в заведение. – Самойлов, ты меня слышишь?! – Она быстро догнала его и дернула за руку.

- Что тебе? – покосился он на девушку, словно на какую-то мелкую помеху, мешающую ему наконец заняться делом. Меркулова глубоко вдохнула. Он так и нарывался на конфликт, казалось, что Макс так и ждет повода послать ее куда подальше.

- Поехали домой, - тихо попросила она. – Нам обоим нужно отдохнуть.

- Согласен, - коротко обронил он, а потом добавил: - Я как раз и собираюсь отдохнуть.

Народа в баре было довольно много, но все же свободные столики имелись. Двое молодых людей сидели у барной стойки и потягивали темное пиво с густой белой пеной, бармен обслуживал очередного клиента. Лиза хвостиком прошла вслед за Максом и остановилась только тогда, когда тот плюхнулся на высокий стул рядом с одним из парней. Тот как раз допил свое пиво и с глухим стуком опустил пустую кружку на стойку.

- Одну фирменного, - тут же заказал Макс.

Бармен кивнул, взял тяжелую пузатую кружку и стал наполнять ее.

- У нас завтра тренировка. - Лиза несколько секунд смотрела, как темная жидкость струится по толстой стеклянной стенке, а потом снова обратилась к Максу: – Тебе не кажется, что для отдыха ты выбрал не самое удачное время?

- Я тебя не пойму, - ехидно проговорил он, - то ты заливаешь, что нам нужно отдохнуть, то говоришь, что время не самое удачное. Определилась бы уже, а?

- Ты же понимаешь, о чем я.

- Слушай, Меркулова, у меня и так настроение ни к черту. Не порть мне его еще больше.

- Я обещала Жене, что завтра все будет нормально. Если ты сейчас надерешься…

- Так я-то ему ничего не обещал, - оборвал ее Макс и кивком поблагодарил бармена, когда тот опустил кружку на стойку.

- Хорошо. - Она тяжело вздохнула. Пару секунд помолчала, потом все так же спокойно и тихо сказала: - Я сделаю все, что ты захочешь, только поехали домой. Вечер проведем так, как ты скажешь. Можешь требовать от меня все, что пожелаешь.

Самойлов перевел на нее заинтересованный взгляд и приподнял бровь. Осмотрел ее с головы до ног так, что слова были бы лишними. Снова усмехнулся. Она знала, что он делает это специально – смотрит вот так, оценивающе-снисходительно и молчит. И, наверное, правильнее было развернуться и уйти, но Лиза не собиралась отступать. Она твердо решила, что не позволит одной неудачи перечеркнуть все то, что они успели сделать за прошедшие месяцы, не опустит рук. Даже если для того, чтобы добиться чего-то, ей придется целыми днями торчать на катке без перерыва на еду и сон, она это сделает. Да, контрольные прокаты пройдут мимо них, но это вовсе не повод терять драгоценное время.

- Прямо все? – усмехаясь, переспросил Самойлов.

- Да.

- Тогда на, хлебни пивка, - протянул он ей кружку, но Лиза заколебалась. – Давай-давай.

Нехотя она взяла кружку и сделала глоток пива. Оно оказалось вкусным, плотным, с легкой горчинкой и приятным хмельным запахом. На верхней губе Лизы осталась пена, и она тут же слизала ее кончиком языка. Понимая, что он не отстанет, сделала еще несколько глотков и поставила недопитое пиво на стойку. Посмотрела Максу в глаза.

- Учти, я тебя за язык не тянул. - Он сделал пару глотков из той же кружки и бросил на стойку деньги. – Пошли.

Гордо выпрямив спину, Лиза шла рядом с ним к машине. Видимо, переживания минувшего дня притупили все ее чувства, потому что ей было почти все равно, что он от нее потребует. Судя по его взгляду, фантазировать он особо не собирался. Да и сама Лиза именно это и имела в виду, предлагая ему себя в полное распоряжение на этот вечер. Настроения у нее не было, но что уж теперь. Она надеялась только, что Макс будет с ней ласков – почему-то сегодня ей как никогда хотелось нежности и тепла.

Дома Макс демонстративно ушел к себе в комнату, врубил телевизор и завалился на кровать, оставив Лизу готовить ужин.

- Хочу мясо по-французски, печеную картошку и салат, - заявил он прежде, чем бросить ее наедине с кастрюлями и сковородками.

- Хоти, - отозвалась Лиза, доставая из холодильника цветную капусту и котлеты из ближайшей кулинарии.

На языке вертелось нецензурное предложение в придачу к ужину завернуть ему и потрахаться, но она подумала, что он вполне может согласиться. А если все начнется с этого, то отсрочка ужину гарантирована, что в планы ее никак не входило.

Вопреки желанию Макса, ели они все-таки в кухне. Когда стихло бряканье посуды и шкворчание жарящихся котлет, а по квартире разнеслись аппетитные запахи, Лиза позвала Макса к столу, но тот явно не собирался отрывать свою пятую точку от постели. Он лишь отвлекся от телевизора и, лениво посмотрев на нее, бросил, чтобы она все принесла ему сама. Ужина он так и не дождался, а когда, гонимый голодом, явился в кухню, застал Лизу за поеданием аппетитно обжаренной цветной капусты. Его тарелка, пустая, стояла на столе, рядом лежали столовые приборы.

- Садись, сейчас все положу, - спокойно произнесла Меркулова.

Она отложила свою вилку и, встав из-за стола, взяла тарелку Макса. Наполнила едой и поставила перед ним. Когда очередь дошла до чая, она, передавая ему чашку с кипятком, подумала, что чайное пятно на его домашних штанах смотрелось бы весьма живописно. Видимо, что-то нехорошее отразилось на ее лице, потому что Самойлов поспешил забрать чашку из ее рук и даже обошелся без язвительных замечаний.

- Я пойду в душ, - после того, как посуда была вымыта, а остатки еды убраны в холодильник, сказала Лиза и посмотрела на Макса так, словно спрашивала его разрешения.

Его бездействие ее несколько напрягало, она каждую минуту ждала, что он скажет или сделает что-то такое, чтобы заявить на нее свои права. Но и на этот раз он только согласно кивнул.

- Иди.

На секунду она замешкалась. Все в нем оставалось для нее недосягаемым: мысли, чувства, желания. Вот, вроде, он так близко, протяни руку – коснешься, только все осталось неизменным, и несколько месяцев, прожитых под одной крышей, не значат ровным счетом ничего. А самым тяжелым было то, что Лиза понимала – с каждым днем она все глубже увязает в этом болоте. Можно было сколь угодно долго повторять себе, что больше она не станет терпеть, но суть от этого не менялась. Она подчинилась правилам, установленным им, подчинилась правилам, которые в кровь царапали ей душу и заставляли сердце сжиматься в комок обиды и отчаянья. Она уходила в ванную, плакала, а потом умывалась холодной водой и делала вид, что ей все равно. И все ее сознание, все ее существо пульсировало одним простым «зачем», на которое не было толкового ответа. И сил отказаться от этого тоже не было, потому что стоило ей представить, что все закончилось, как становилось совсем невыносимо.

- Иди сюда.

Макс поймал ее в коридоре, когда она, теплая и влажная, вышла из ванной. Прижал к себе спиной, слегка сдавил плечи.

- М-м-м, - тихо застонала Лиза. Тело ее напряглось, она инстинктивно дернула рукой.

- Сильно болит? - Тут же поняв в чем дело, Макс ласково погладил ее по ушибленному плечу.

Оно только недавно перестало ее беспокоить и вот теперь снова.

- Пройдет. - Сделав вдох, Лиза постаралась расслабиться.

Пальцы Макса нежно скользили по ее руке, и Лизе казалось, что боль отступает под этими его легкими касаниями. Она вдруг почувствовала себя совсем слабой и беспомощной. А он был рядом: сильный, большой и нужный ей. И снова ей хотелось, чтобы он, обняв ее, сказал, что все будет хорошо.

- Сейчас намажем чем-нибудь. – Самойлов подтолкнул ее к своей спальне. – Нужно было сразу, как пришли.

Лиза села на кровать, а он, порывшись в тумбочке, вытащил небольшую коробку. По всей видимости, она служила аптечкой. Лиза натыкалась на нее и прежде, но тогда коробка лежала в одном из кухонных шкафов.

- Сними халат, - попросил Макс и, не дожидаясь пока она выполнит его указание, сам развязал пояс.

Под халатом кроме трусиков на Лизе ничего не было. Почему-то она почувствовала себя неловко, подняла взгляд и, встретившись с Максом глазами, отвернулась. Она чувствовала, как он осматривает ее: шею, грудь, ощущала, как он обнажает ее плечо, потом аккуратно высвобождает руку. Мазь пахла на удивление приятно, Макс втирал ее уверенно, но при этом в движениях его сквозила забота. Лиза это чувствовала чем-то неуловимым, женским, своей природой, тем, что было дано ей от рождения. И в этой мимолетной, практически неуловимой ласки было что-то такое, от чего в груди стало горячо-горячо, а горло сдавило спазмом.

- Ну вот, - закончив, он поправил ее халат.

- Спасибо, - глухо и сипло поблагодарила Лиза.

Самойлов потихоньку сжал ее ладошку. Такие тонкие пальцы… И руки у нее тонкие, удивительно, откуда в ней, такой невесомой и хрупкой, столько силы. Он посмотрел ей в лицо. Влажные волосы немного закручивались на кончиках, под глазами залегли тени. Все-таки он свинья…

- Останься со мной на ночь. - Он вдруг понял, что ему действительно этого хочется. Хочется лечь с ней в постель, уткнуться в ее волосы, пахнущие цветами, почувствовать рядом с собой тепло ее тела. И плевать, что нельзя, об этом он подумает в другой раз. Сердце окутало чем-то мягко-нежным, почти невесомым и оттого еще более желанным. Отпустить ее сейчас казалось невозможным.

- Если хочешь…

- Хочу.

- Ладно, - Лиза неуверенно дернула плечом и вздохнула.

- Ложись. - Макс хлопнул ладонью по постели. – Я схожу в душ и приду к тебе. Ты же обещала, что сделаешь все, что я захочу.

Но когда он вернулся из ванной, Лиза уже спала, уткнувшись носом в уголок подушки. И то нежное, невесомое перебороло все другие желания. Макс лег рядом и аккуратно, стараясь не разбудить, обнял Лизу со спины. Она с трудом заставила себя разлепить тяжелые веки, пошевелилась, повернулась к нему лицом.

- Я уснула… - шепот слетел с губ.

Губами она коснулась его шеи, собираясь отдать долг, но Макс погладил ее по голове и тихо сказал:

- Спи. Давай просто поспим.

Покрепче прижав Лизу к себе, он выдохнул ей в макушку. Теплое, запретное не отпускало его. Он знал, что завтра сумеет снова подавить это чувство, но сегодня, когда Лиза, обнаженная, такая мягкая и ласковая лежала рядом, бороться с ним не было сил.

Германия, Оберстдорф, сентябрь 2016 года

В двадцатых числах сентября Макс и Лиза в сопровождении тренера и команды прибыли в Германию, в баварский город Оберстдорф для участия в турнире Небельхорн Трофи. Название свое этот турнир получил в честь близлежащей горы Небельхорн и являлся одним из первых в сезоне международных турниров для спортсменов старшей возрастной категории. Это был один из старейших международных турниров по фигурному катанию, регулярно проводимый с тысяча девятьсот шестьдесят девятого года.

По прибытии на место спортсменов расселили в гостиницу. В соседки Меркуловой досталась девочка-одиночница из России. Они были немного знакомы и несколько раз даже выступали в роли соперниц, но теперь о соперничестве речи уже не шло. Впрочем, радости от подобного соседства Лиза не испытывала. Обладай она правом выбора, без сомнений предпочла бы отдельный номер и возможность побыть наедине со своими мыслями в тишине и спокойствии. В Москве, проходя регистрацию и садясь в самолет, она почти не переживала. Все это было привычным, давно знакомым, въевшимся в ее жизнь так глубоко, что она воспринимала это как что-то само собой разумеющееся. Но вот в соседнее с ней кресло опустился Самойлов… И стало понятно, что привычное закончилось, что как прежде уже не будет и что она, по сути, боится. Именно боится. Потому что ни для Макса, ни для Миронова все происходящее не было настолько ново, насколько ново оно было для нее. Распахнув глаза, Лиза посмотрела на своего соседа, партнера и… и кого-то еще в одном лице. Внутри что-то вздрогнуло, ухнуло, беспокойно затрепыхалось, а потом затихло. Милая холеная стюардесса попросила пристегнуть ремни, и Лиза непослушными пальцами сунула штырек в пряжку. Уставилась в иллюминатор и на секунду закрыла глаза, чтобы Макс не заметил ее смятения. Но он спокойно разговаривал с Женей и на нее, Лизу, внимания не обращал. Она тихо выдохнула, положила руки на колени и мысленно попросила небеса, чтобы полет прошел хорошо, а посадка была удачной.

Если еще находясь в московском Шереметьево, Лиза испытывала относительную уверенность в их с Максом силах, то уже на следующее утро уверенность ее значительно поблекла. А это было плохо. Потому что Лиза понимала, что поддается тревоге и внутренней панике. Спортсмены здоровались друг с другом, улыбались, некоторые так и вовсе делились впечатлениями о промелькнувшем лете. Лиза тоже улыбалась, улыбалась она хотя бы потому, что за улыбкой было проще скрыть волнение. Улыбалась она, когда знакомые останавливались, чтобы поприветствовать ее, улыбалась, когда ее спрашивали о здоровье, улыбалась, когда ей желали удачи. Она знала, что некоторые заговаривают с ней только из вежливости, но все равно улыбалась им.

А потом настал первый соревновательный день.

- Лиз, ты что такая бледная? – Соседка по комнате все-таки заметила ее нервозность и тут же полезла с расспросами.

Меркулова отмахнулась и натянула дежурную улыбку. А после, в ванной, несколько минут грела руки под струей теплой воды. Посмотрела на себя в зеркало, набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула. Глаза у нее лихорадочно блестели и казались огромными. Лицо и в самом деле было бледным, а волосы висели спутанными прядями.

Душ пошел ей на пользу: она нашла в себе силы спуститься в ресторан, выпить чашку горячего чая и съесть несколько ложек вязкой овсянки.

С Максом они встретились уже перед самым выходом из гостиницы. Тот выглядел абсолютно спокойным и отдохнувшим. Уверенный взгляд красивых синих глаз придавал его облику еще больше притягательности, и Лиза никак не могла осудить двух немок, обернувшихся, чтобы улыбнуться ему.

Сердце бухало, когда она вышла на лед для разминки. Так странно было видеть тут же, рядом, еще несколько спортивных пар, готовящихся побороться за пьедестал. Не девочек-одиночниц, а пар. Лизе стало по-настоящему страшно. Кожа покрылась противными мурашками, засосало под ложечкой, сердце застучало, словно у загнанного зайца. Девочка, проехавшая мимо, была сантиметров на восемь ниже Лизы и на ее фоне выглядела совсем крохотной.

- У тебя руки ледяные.

Оказывается, Макс успел сжать ее ладошку, а она и не заметила.

- Ничего.

Лиза быстро скользнула взглядом по трибунам. Выступали они вторыми, нужно было собраться и взять эмоции под контроль.

Они выполнили тройной флип, повторили подкрутку и вращение. На выезде с прыжка Лиза покачнулась, но сумела устоять на ногах. Несмотря на то, что этот прыжок всегда давался ей труднее остальных, во время тренировки проблем с ним у нее, как правило, не возникало, а тут… Макс только недовольно глянул на нее, но ничего не сказал.

Костюмы для короткой программы у них были довольно простые: у Лизы легкое платье цвета слоновой кости, доходящее до середины бедра, и коротенькие ажурные перчатки без пальчиков, скрывающие только ладошку, у Макса – черные брюки и рубашка с глубоким клинообразным вырезом, отделанным по краям витиеватой вышивкой в тон наряда партнерши. Она на свету, его скрывает цвет ночи. Они стояли у бортика в ожидании приглашения, но голос диктора все равно прозвучал внезапно.

Спортсмены заскользили по льду под зрительские овации и, доехав до центра катка, замерли. Лиза позади Макса, близко, щекой касаясь его спины. Руки ее лежали на его плечах, глаза были закрыты. Их пара вызывала особый интерес, их ждали. Фигуристка, вернувшаяся в спорт после тяжелейшей травмы, фигуристка, вставшая в пару с партнером, нанесшим ей эту самую травму… Меркулова и Самойлов. Каждое спортивное издание сочло своим долгом вытащить на свет историю с Лилей и Сергеем, выдвинуть несколько собственных предположений на тему «что дальше» и подлить масла в огонь неоднозначными намеками.

Макс был собран. Он легко зашел на параллельный прыжок и легко справился с ним. А Лиза упала на выезде. Она, наверное, смогла бы устоять, но не устояла. Поймала злой взгляд партнера и вздрогнула. А потом грохнулась с выброса.

В уголке слез и поцелуев она кисло улыбалась, молча дождалась выставления оценок и молча ушла в раздевалку.

А на следующий день снова упала с первого же элемента, потом угробила каскад, запорола вращение и ковырнулась на ровном месте. И все это на фоне идеально чистого катания Макса. Сидя на диванчике между Самойловым и Мироновым она кусала губы и сжимала в руках маленького плюшевого медвежонка, брошенного на лед кем-то из зрителей. В камеру смотреть не было сил, на партнера и тренера – тем более. После объявления оценок Макс, не говоря ни слова, встал. Лиза подняла на него виноватый взгляд мокрых глаз, но он даже не обернулся. Она всем своим существом ощущала его разочарование и гнев. Подумалось, что если бы он мог придушить ее, он, вероятнее всего, так бы и поступил. Она все испортила. Завалила все, что только могла завалить. Самоуверенная идиотка!

Миронов поймал Макса, когда тот вышел из раздевалки.

- Задержись на минуту.

Оба мужчины были мрачными, как небо над морем в шторм. Разговаривать не хотелось ни одному, ни другому. Но Женя понимал, что промедление может дорого стоить им всем, а Макс решил, что проще выслушать тренера сейчас, чем откладывать все на потом. Хотя о чем тут можно говорить…

- Где твоя партнерша? – спросил Женя.

Вопрос Макса немного удивил, но удивление моментально сменилось раздражением.

- Понятия не имею, - выплюнул он, помрачнев еще больше. Глаза стали холодными, на скулах заходили желваки.

Женя примерно такого ответа и ждал. Он знал, что Лиза уже уехала в гостиницу. Собралась моментально, переоделась и сбежала. Иначе и не скажешь. Прятала от него глаза, в то время как он пытался с ней поговорить, отворачивалась, а потом, улучив момент, когда его окликнул немец из судейской бригады, просто сбежала.

- Послушай, Макс… - Евгений задумчиво качнул головой и, поджав губы, напряженно выдохнул. – Лиза другая. Не такая, как Алиса и даже не такая, как… какой была твоя сестра.

- Что ты имеешь в виду?

- Лизе нужна твоя поддержка. Твоей бывшей партнерше это было не нужно, а Лизе нужно. И если ты хочешь, чтобы у вас что-то получилось, учти это. Не порть все сам.

- А есть что портить? – ехидно усмехнулся Самойлов и хмыкнул.

- Тебе решать, Максимилиан, - очень серьезно проговорил Миронов. – И ей сейчас куда хуже, чем тебе. С Алисой вы катались вместе, но партнерами никогда не были. С Лизой у тебя все может сложиться иначе, но для этого ты должен думать не только о себе, но и о ней.

По дороге к гостинице Макс размышлял над словами тренера. Злился и думал, а потом опять злился. Никакого внутреннего равновесия достичь ему так и не удалось, но он все же решил сходить к Лизе хотя бы затем, чтобы… Да чёрт его знает, зачем!

Он постучал в дверь ее номера, но ответом ему послужила глухая тишина. Ни шагов, ни шорохов - вообще ничего. Либо Меркулова затаилась и сидит, как мышка, решив, что показываться кому-либо на глаза сейчас себе дороже, либо ее в самом деле просто нет. Но если ее нет в гостинице, то где она? Макс вдруг осознал, что к злости прибавилось еще и беспокойство. Он почему-то вспомнил, какие холодные руки были у нее во время разминки.

Спустившись на первый этаж, он заглянул в ресторан в надежде на то, что найдет Лизу за каким-нибудь дальним столиком в компании чашки чая, но ее там не было. Портье тоже ничего дельного на вопрос о том, возвращалась ли она в гостиницу или нет, ответить не смог. Раздосадованный, Макс вышел на улицу и огляделся по сторонам. Вспомнив, что за гостиницей раскинут маленький зеленый сквер с круглыми фонарями на высоких столбиках, решил прогуляться в том направлении.

Лиза сидела на скамейке в самом неприметном углу. У ее ног стоял чемоданчик с коньками, волосы были уложены волнами, и это не слишком удачно сочеталось со спортивными брюками и искусственно потертой джинсовой курткой. Самойлов подошел и сел рядом. Лиза не шелохнулась, казалось, что она подобралась еще больше и обмерла. Слышно было только, как она тихо шмыгает носом. Она вытерла щеки рукавом куртки и опять зажала руки между коленок.

- Заканчивай реветь, - тихо проговорил Макс.

Рука его сама собой опустилась на ее спину и следом соскользнула на плечо. Он прижал Лизу к своему боку.

- Прости меня, - надтреснутый голос звучал глухо.

Макс вздохнул и поднял ее лицо за подбородок. Искусанные губы, покрасневший нос и опухшие веки со следами размазанной косметики. Она отвернулась и снова тихо всхлипнула.

- Я, похоже, слишком много на себя взяла. Думала, что все получится, но сам видишь…

- Но на тренировке все получалось, - заметил он.

Как ни странно, злость куда-то подевалась, не оставив даже пыльного облачка. Просто растворилась, стоило ему заглянуть в Лизины заплаканные глаза.

- Что случилось сейчас?

- Я не знаю… Правда не знаю. Я испугалась.

- Чего, Лиз? - изучая ее профиль, спросил Макс.

- Не знаю… - Горло сдавило спазмом, и она надрывно выдохнула. Глаза заслезились, подбородок задрожал. – Всего. Людей… себя, того, что я не смогу. И что ты прав окажешься… что я для парницы тяжелая.

- Дура ты…

Макс вдруг почувствовал дикую усталость. Спрятал в одной своей ладони обе Лизкиных. Руки у нее совсем заледенели, и он понял, что вдобавок ко всему она еще и замерзла. Вечер был прохладным, ощутимо дул ветер, небо хмурилось серыми тучами. Лиза шмыгнула носом и свесила голову так низко, что прядки, выпавшие из налаченной прически, скользнули вперед.

- Прости, Макс. Я растерялась. Мы сюда прилетели, и все как-то пошло наперекосяк. Я сама не понимаю…

- Хватит тут сидеть. - Он встал и выдвинул ручку чемодана. Потом взял Лизу за локоть и сдернул со скамейки. – Не хватало только, чтобы ты отморозила себе что-нибудь.

В ее глазах стояли слезы. Она моргнула, и две капельки потекли вниз по щекам. Самойлов быстро стер их пальцами и покрепче сжал ее руку.

В молчании они прошли по скверу до гостиницы, но вместо того, чтобы проводить Меркулову до номера, Макс затащил ее в ресторан. Заказал чай с медом, имбирем и лимоном, две порции овощей на гриле с баварскими сосисками, и, пока Лиза прихлебывала горячий чай из аккуратной керамической чашки, думал, что Миронов был прав.