Глава 45
Москва, сентябрь 2016 года
Первые тренировки после турнира были как никогда тяжелыми. Тяжелыми эмоционально. Присутствующие на турнире судьи и специалисты указали на недочеты программ, моменты, требующие корректировки и особого внимания, поэтому работы было много, а Лиза совсем раскисла, ходила подавленная и требовала от самой себя невыполнимого. А когда это самое невыполнимое по понятным причинам не получалось, она переживала еще сильнее.
- Помоги ей справиться, - попросил Женя Макса перед первым после возвращения выходным. – Помоги ей понять, что это просто нужно пережить и двигаться дальше. Такое бывает. Но нужно собраться. Нужно переступить через то, что случилось, и идти вперед.
Макс и сам знал, что бывает. Бывает, когда программа рассыпается на глазах, и сделать с этим ничего не получается. И за Лизу он переживал. Не открыто, но переживал и в самом деле хотел ей помочь. Именно поэтому на следующий день потащил ее гулять. Весь сентябрь был дождливым и пасмурным, но в последние два дня светило солнце. Синоптики обещали, что это ненадолго, и Макс не хотел упускать возможность уцепить пусть и крохотный, но все же кусочек лета.
Медленно идя рядом с Максом по аллее, Лиза пинала мыском туфли уже начавшую осыпаться листву. Солнечный лучик касался ее щеки и путался в волосах. Они так редко выбирались куда-то вместе, что она испытывала иррациональное желание вернуться домой. Тренировки, нечастые ужины в кафе или ресторанах, секс… Все это укладывалось в определенную картину и было привычным. А прогулка по парку… На душе стало еще тяжелее. Вопреки ожиданиям Макса, Лиза молчала больше обычного и на все его попытки ее растормошить почти не реагировала. А когда они вернулись домой, ушла в свою комнату и долго просидела за закрытой дверью.
- Можно с тобой поговорить?
Она появилась на пороге его спальни почти бесшумно и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь, ступая по ворсистому ковру босыми ногами. И Макс невольно обратил внимание на ее лодыжки и напедикюренные пальчики.
- Если скажу, что нет, это поможет? – осмотрев Меркулову снизу вверх, с привычной усмешкой осведомился он. Но поймав ее тяжелый взгляд, стал серьезным. – Ты хочешь поговорить о том, что было в Германии?
Лиза отрицательно покачала головой.
- Нет. Я хочу поговорить о нас… о наших отношениях.
- Лиз… - Голос мгновенно сделался холодным, а выражение лица непроницаемым. – Ты опять? По-моему, мы уже все выяснили.
- Мне тяжело.
Она присела на уголок кровати и посмотрела на Макса. Он мог беспрепятственно видеть ее взгляд. Болезненный и грустный. Но его это не тронуло – он злился. И с каждым мигом, что она находилась рядом, он злился все больше. Она бесила его. Ее ресницы, губы, глаза, руки, лодыжки и напедикюренные ноготки на пальцах ног. Она бесила его, потому что когда она так смотрела, ему хотелось обнять ее и коснуться губами ее волос. Потому что вместе с ней в его спальню ворвался ее запах. Она бесила Макса, потому что он все давно решил, и места в его сердце и его жизни для нее не было.
- Я не могу так, Макс. Мне трудно. И с каждым днем становится все труднее. Я не понимаю, что у нас за отношения, не понимаю, кто я для тебя. Мы ведь можем попробовать…
- Нет, - отрезал он.
И это короткое «нет» впилось в сердце Лизы очередным ядовитым шипом. Она вздрогнула, еще раз посмотрела на него и отвернулась. В тишине ее голос прозвучал, словно шорох листьев или дуновение ветра:
- Но почему?
- Мне не нужны отношения, и я тебе об этом уже говорил. Смысла повторяться не вижу.
- А обо мне ты когда-нибудь думал? – вскинув голову, спросила Лиза. – Почему ты думаешь только о том, что нужно тебе?!
- Слушай… - Самойлов говорил так, словно по десятому разу терпеливо объяснял одно и то же. Что-то такое элементарное, чего она не могла понять. А он объяснял и объяснял… терпеливо так, нудно. А она все не понимала и не понимала… - Я тебе сказал все сразу. Мы вместе катаемся, иногда трахаемся к обоюдному удовольствию, но на этом все. И давай закончим.
- А мне-то как быть, Макс?
- Да перестань, - небрежно бросил он. – Ты же со своим этим… - едва заметно поморщился, пренебрежение стало более ощутимо, - швейцарцем трахалась и ничего. И отношения тебе были не нужны. А сейчас что?!
- С ним я не жила в одном доме! – Она отдавала себе отчет, что Макс, скорее всего, все прекрасно понимает. И от этого было еще больнее, от этого в голосе зазвучало отчаянье, которое она не хотела показывать. – Его вещи я не стирала вместе со своими, ему я не готовила ужины! Какая вообще разница, что у меня было со Стефаном?! Какое это имеет значение сейчас?!
- Никакого! – рявкнул Самойлов, ощущая, что внутри все клокочет яростью лишь при одном упоминании имени этого придурка. А стоило представить, что он трогал Лизу…
- Со Стефаном все было не так, - запал кончился, и голос ее стал совсем тихим. Слова давались с трудом. Потому что говорила она о том, что Максу было не нужно. Не нужно, в отличие от нее самой. Она понимала, что бьется бабочкой в толстое оконное стекло и что все ее слова ничего не значат. И все равно билась. – Он оказался рядом, когда… когда мне нужен был кто-то, с кем бы я могла хотя бы просто поговорить. Я была одна. Совсем одна, Макс. Все ломалось, рассыпалось… - Она потерла лицо ладошкой, чувствуя, как воспоминания отдаются болью. Боль была такой сильной, что Лиза ощущала ее физически. – Я не могла кататься. У меня не получалось, а по ночам… - Она запнулась и, умолчав про сны, в которых слышала плач своего нерожденного ребенка, стала говорить дальше: - Ты никогда не сможешь меня понять. Стефан был мне и другом, и братом…
- А потом трахнул тебя, - вставил Самойлов с саркастической усмешкой.
- Да, Максимилиан, если от этого тебе легче! Только он меня не трахал. Он помог мне понять, что секс это не только боль и унижение. И это именно с ним я получила свой первый опыт, не с тобой. Потому что то, что было с тобой… - Она тихонько покачала головой. - Я не хочу это помнить. Ты когда-то сказал, что женщины не забывают своего первого мужчину. Да, Макс, не забывают. Но это не важно. Потому что ты сам так захотел. Ты сам приказал мне забыть все, что тогда было. И я постаралась твою просьбу выполнить. Только не потому что ты так решил, а потому что ничего хорошего в тех воспоминаниях не было. Ничего.
Он едва не зарычал. Хотелось схватить ее за горло и заставить замолчать. Сгрести ее волосы, оттянуть голову и, глядя ей в глаза, проорать, что она может сочинять что угодно, но это ничего не изменит. И помнить она будет не Стефана, а его. И он будет помнить ее голубые глаза и трогательную родинку под левой лопаткой. И…
- Ну-ну, - стараясь сохранить прежнее безразличие, выдавил Макс.
За волосы он ее, конечно же, не схватил и тем более не прикоснулся к ее шее. Потому что ее шею он мог разве что поцеловать.
- Но я никогда не любила Стефана. - Она подняла голову и пристально посмотрела Максу в глаза. – И он меня никогда не любил. Мы оба это знали. Он очень мне дорог. И я знаю, что он меня никогда не предаст, так же, как и я его. Но это совсем другая любовь. То, что я чувствую к тебе… - Отвернувшись, она уставилась в пустоту, в угол комнаты, сквозь собственные мысли. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Никогда не переставала любить.
- Зато я тебя не люблю.
Макс ожидал, что Лиза взовьется, огрызнется, но она просто поднялась и пошла к выходу из комнаты. Только у самой двери замялась и, сама не зная зачем, обернулась. И тут же пожалела об этом, потому что Самойлов буравил ее взглядом потемневших глаз, губы его были поджаты, скулы напряжены.
- Я все поняла, - переборов собственную немоту, сказала Лиза. И сказала это так, как хотела: спокойно, не лепеча себе под нос. Лишь голос был сиплым, но это ладно, это ничего.
И только дойдя до своей постели, она рухнула как подкошенная. Она думала, что больнее, чем было, быть уже не может. Оказывается, она ошибалась. И очень сильно ошибалась. Разом у нее потяжелели и руки, и ноги, сил не осталось даже на то, чтобы раздеться и заползти под одеяло. Она хотела только одного – отключиться и уснуть.
Через несколько минут Лиза услышала громкий хлопок входной двери. Слезы, застывшие где-то в горле, брызнули из глаз, из груди вырвались глухие рыдания. Она уткнулась в угол одеяла и застонала. Она знала, что этой ночью Макс не придет, и это выкручивало все чувства хлеще любой инквизиторской пытки. Она только теперь поняла свою ошибку: заводить этот разговор именно сейчас было самоубийством. И не потому, что это не имело смысла, а потому что сейчас она была как никогда уязвима.
Вначале Макс хотел рвануть к Вике, но передумал, едва только повернул в ее сторону. Подумал о ней и тут же понял, что не хочет. Надоела. И волосы ее, вьющиеся крупными кольцами, надоели, и губы пухлые, и вообще. Он все-таки остановился возле магазина и зашел, чтобы купить сок. Купил. И только положив пакет на соседнее кресло, понял, что на упаковке нарисовано вовсе не яблоко, а гранат. Такой рубиновый, с ровными рядами похожих на драгоценные камушки зернышек… Точно такой на прошлой неделе покупала Лиза, а еще за несколько дней до этого она покупала гранатовый сок в стеклянной бутылке. Макс грязно выругался и вдарил по газам, с визгом срывая машину с места. Внутри все кипело, скалилось, хотелось зашвырнуть пакет гребаного сока куда-нибудь подальше, чтоб не мозолил глаза. Не сдержавшись, он так и сделал: кинул выводящую из себя упаковку на заднее сиденье. Та шмякнулась и по инерции отлетела на пол. Но облегчения Макс не почувствовал, только еще раз чертыхнулся и прибавил скорость. Промчался по нескольким вечерним улицам и только после этого притормозил на обочине возле какого-то ничем не примечательного жилого дома. Достал телефон и позвонил Даше. По сути, Даша была ничем не хуже и не лучше Вики – миленькая блондиночка с волосами, спускающимися до ягодиц. Она очень гордилась и волосами, и своей пятой точкой, хотя, по мнению Макса, ничего ахового ни там, ни там не наблюдалось. Приятная девушка с приятной фигурой и обольстительной улыбкой. Он познакомился с ней в компании общих друзей, несколько раз они встречались после и неплохо проводили время. Даша училась на стоматолога и намеревалась стать действительно хорошим специалистом, отдавала учебе все свое время. Они как-то сразу поняли, что серьезные отношения не нужны ни одному, ни другому, и ничего друг от друга не ждали.
По дороге Макс заприметил цветочный салон и притормозил. Он редко дарил женщинам цветы, но сейчас вдруг ощутил потребность к чему-то созидательному. Купить букет и преподнести его симпатичной девушке, с которой собираешься провести ночь… Почему бы и нет? Выбирая цветы, он опять подумал о Лизе. О Лизе, так не похожей ни на Дашу, ни на Вику. Что-то гадко царапнуло сердце, но он запретил себе ковыряться в этом. Однако стоило признать – он чувствовал себя виноватым. Как ни крути, а он был виноват перед ней за свои слова, за поступки, за их отношения, причиняющие ей боль. Ведь он знал, что ей больно, не обращал на это внимания, старался не думать об этом, но глубоко внутри себя Макс все прекрасно понимал.
Вышел он из магазина с небольшим букетом из пяти желтых роз. Даша любила розы: алые, белые, кремовые…
Но алые розы Макс считал чем-то личным, чем-то вроде признания, белые ассоциировались с восхищением, восторгом, а кремовые… Кремовые розы… он не знал, какие ассоциации вызывают у него эти цветы, но образ Даши или той же Вики точно сюда не подходил.
***
Встав утром, Лиза поняла, что Максимилиана дома все еще нет. Оглушающая тишина и серое осенние небо за окном - вот и все. Прежде он всегда возвращался. Через пару часов или под утро, но возвращался. Порой Лиза сквозь сон слышала хлопок входной двери и тогда засыпала так крепко, что утром с трудом открывала глаза, разбуженная негромкой мелодией будильника. Порой она, устав от переживаний, отключалась еще до его возвращения, но утром они неизменно встречались в коридоре или кухне, вместе завтракали и вместе выходили из дома. А сегодня Макса не было.
Стало холодно и больно, Лиза прижала ладошку ко рту и опустилась на край ванны. Он ничего ей не обещал… ничего не обещал. Мысленно она повторила эти слова несколько раз, но стало только хуже. Она тихо заскулила, чувствуя, что снова не может сдержать слезы. Чем она хуже тех, других? Почему все не может быть иначе?! Она ведь готова отдать ему всю себя, готова вложить в его руки все, что у нее есть – душу, сердце, мысли. Она готова делить с ним постель, отдаваться ему каждый раз, как он только этого захочет, быть нежной и страстной, покорной и дерзкой. Она могла бы дать ему так много… могла бы, если бы только он захотел, если бы ему это было нужно. Но она ему не нужна. Почему?!
Поправив спадающий с плеча ремень спортивной сумки, Лиза вышла из подъезда. Она крайне редко оставляла коньки в машине, и вчерашний день не стал исключением. Холодный поток ветра тут же швырнул в лицо пыль, деревья беспокойно зашуршали желтеющей листвой. Лиза поежилась и подняла ворот легкой куртки, снова поправила ремень и, глядя себе под ноги, зашагала к остановке. Но стоило ей пройти несколько метров, как позади раздался автомобильный гудок. Она обернулась и почти сразу же увидела машину Самойлова, стоящую чуть поодаль. Автомобиль тронулся с места и плавно притормозил возле нее. Первым желанием Лизы было пойти дальше, не обращая на BMW никакого внимания, но новый порыв ветра заставил ее передумать. Какой смысл изображать из себя то, чем ты не являешься? А в том, что у нее есть гордость, Лиза уже давно сомневалась.
Едва только она обогнула капот автомобиля и подошла к дверце, та сама открылась. Из салона повеяло теплом и едва уловимым фруктовым запахом освежителя. Макс смотрел перед собой, его сильные руки лежали на колесе руля. Забравшись в машину, Меркулова втиснула сумку себе под ноги и в молчании пристегнула ремень. Подставила ладони под струю теплого воздуха. С утра она не смогла заставить себя поесть и теперь чувствовала легкий голод. Хотя, даже будь у нее возможность перекусить, она бы ею не воспользовалась. Не хотелось ровным счетом ничего, погода в точности отражала ее настроение. Мерзко, сыро и холодно.
До начала тренировки они с Максом так и не сказали друг другу ни слова. В тишине доехали до школы и так же молча разошлись по раздевалкам. Оказавшись возле борта, Лиза увидела Костю и махнула ему рукой в знак приветствия. А потом улыбнулась. Не для него, а назло самой себе. И назло Максу, пусть его еще и не было поблизости. Мягко ступила на лед и в пару подсечек очутилась возле Павлова.
- Смотрю, у тебя хорошее настроение, - подмигнул ей тот и ответил искренней улыбкой. Лизе хотелось кричать, биться в истерике, да хотя бы просто выплеснуть все, что накопилось в душе, но она продолжала изображать фальшивую жизнерадостность.
- Сойдет, - тряхнула она головой, откидывая непослушные прядки волос со лба. – А твое как?
- Тоже ничего. Рад, что ты улыбаешься. Тебе идет улыбка.
- Да… - Она неловко дернула плечом.
Если бы Костя знал ее чуточку лучше, он бы ни за что не поверил в эту улыбку. И не сказал бы, что рад. И, возможно, он бы хотел узнать ее лучше, но…
Лиза обернулась и наткнулась на пристальный взгляд Самойлова. Тот стоял, положив руки на бортик, и в упор смотрел на нее. И она снова заставила себя улыбнуться. Повернулась к Косте и спросила его о чем-то ерундовом, совершенно неважном. Затылком она чувствовала взгляд Макса, но ей было все равно. На этот раз действительно все равно.
- Ты что на лед не идешь? – спросил Миронов, остановившись возле фигуриста. – Доброе утро. - Мужчины обменялись рукопожатиями.
- Да так, - нехотя бросил Макс и, не желая разводить разговор, открыл дверцу.
Женя проводил его задумчивым взглядом. Через секунду ощутил движение рядом с собой и уловил едва заметный аромат духов своей жены. Ксюша встала рядом, касаясь локтем его локтя.
- Что-то Макс сегодня не в духе.
Немного помолчав, Ксюша проговорила:
- Он ревнует.
- Кого?! – удивился Женя. – Лизу?!
- Угу, - не отводя взгляда от катка, отозвалась Ксения. - Только не говори, что ты не замечал ничего. - В ее больших карих глазах можно было прочесть все, что она думает по поводу этого самого удивления. – Не поверю, что ты ничего не замечал.
- Не знаю…
- Они уже взрослые, разберутся.
Успокаивающее прикосновение жены к плечу подействовало на Миронова самым благотворным образом. Он накрыл ее пальчики своей ладонью, в глазах мелькнула нежность.
Вечером Лиза едва передвигала ноги от усталости. Все, о чем она мечтала, – добраться до постели. Даже есть не хотелось, на это не осталось сил.
- Лиза, - окрикнул ее охранник, когда она проходила мимо поста. – Погоди.
- Что случилось? – Она подошла ближе и посмотрела на него с мольбой. Протянула чуть капризно: – Домой хочется…
- Сейчас поедешь домой. - Он взял букет гербер, стоявший у него на столе в литровой банке, и подал ей. – Держи, минут десять назад курьер принес.
- А мне-то зачем?
Цветы Лиза брать не спешила. Смерила взглядом охранника, не понимая, почему он протягивает ей букет. Герберы были красивые – крупные, яркие. Две рыжие, две красные и одна солнечно-желтая. День выдался настолько тяжелый, что мозг ее отказывался что-либо воспринимать и анализировать. Раз за разом они повторяли отдельные куски программ, оттачивали слабые места, выполняли множество упражнений в зале, работали над чистотой элементов. Как ни странно, но ей удалось преодолеть себя и войти в рабочую колею. На вечерней тренировке они три раза прогнали короткую программу от начала до конца. Миронов снимал их на камеру, а после указывал на моменты, требующие особого внимания. И все бы ничего, только с Максом они практически не разговаривали.
- Ну так не мне же их принесли.
До Лизы только теперь дошло, что букет изначально предназначался ей. Она аккуратно взяла его и инстинктивно вдохнула цветочный аромат. Потом вспомнила, что герберы, по сути, не пахнут, но легкий запах свежести все равно ощутила.
- А от кого они? – слегка улыбнувшись, спросила девушка.
- Не знаю. Никакой записки не было, курьер просто попросил передать цветы тебе.
- Спасибо.
Она слишком устала, чтобы думать о чем-то. Тем более что сейчас это было бесполезно.
Поблагодарила охранника и вышла на улицу, прижимая к себе букет одной рукой. Самойлов уже ждал ее возле машины. Лиза ожидала, что он скажет что-нибудь по поводу цветов, но Макс промолчал. Даже взглядом не показал интереса. Лиза внимательно посмотрела на него, в голове мелькнула догадка, но она не захотела развивать ее дальше. Просто не захотела. Потому что в последнее время она очень часто ошибалась, придумывала себе что-то, верила, а потом…
Забралась в машину, положила букет на колени и откинула голову на спинку сиденья. Закрыла глаза и шумно выдохнула.
- Ты в порядке? – Лизину руку накрыла мужская ладонь.
Меркулова подняла веки, посмотрела на партнера и внезапно поняла, что они уже с минуту стоят на месте. Вначале она хотела промолчать, потом просто отвернуться, но почему-то получилось только облизнуть губы и промычать в ответ что-то невразумительное.
- Ты очень бледная, Лиз.
Голос Макса окутывал сознание чем-то мягким, бархатным. Лизе казалось, что она проваливается в эту мягкость, кружилась голова, хотелось бесконечно слушать его голос и ощущать горячую руку поверх своей ладони.
- Лиза, что с тобой?
В бархат вплелись нотки беспокойства. Такие странные… Она заставила себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом.
- Спать хочу, - тихо сказала она.
- Ты ела сегодня?
- Я просто устала.
Лиза не поняла, зачем он выбрался из салона. Услышала только, как открылась задняя дверца автомобиля, затем как она с шумом захлопнулась. Макс снова очутился рядом и тут же сунул ей в руки что-то тяжелое.
- Пей, - мягко, но повелительно приказал он.
Лиза поняла, что держит в руках открытый пакет сока. Сделала несколько глотков и отдала сок обратно. Пальцы нежно коснулись гладких ножек гербер. Вопросительный взгляд в синие глаза…
Макс закрутил крышечку на пакете и воткнул его между сиденьями. Отвернулся к дороге и порывисто завел машину. Лиза ждала, что он резко дернет с места, но автомобиль тронулся плавно. Она облизнула губы, на которых все еще чувствовался сладкий привкус граната. Голова почти перестала кружиться и даже, как будто, сил прибавилось. Она опустила взгляд на цветы, а потом украдкой взглянула на мужчину, сидящего рядом. Он упрямо смотрел на дорогу, черты его лица были жесткими, словно высеченными из камня. И все-таки, может, на этот раз она не ошибается?
Дома Лиза тенью прошмыгнула в душ и так же незаметно, не сказав ни слова, ушла к себе. Забилась под одеяло, закрыла глаза и расслабилась. Прошлой ночью уснуть ей удалось с трудом, спала она плохо, снилась всякая мура. Видимо, поэтому и чувствовала она себя совершенно выжатой, требовалось восстановить силы. В кухне звенел посудой Макс, и Лиза невольно подумала, что надо бы поесть, потому что в последний раз ела она больше суток назад, но одна мысль о том, что для этого придется встать с кровати, вызывала протест. Завтра. Все завтра.
Макс заглянул в ванную, но Лизу там не обнаружил. В воздухе витал аромат ее фруктового геля для душа, на крючке висело влажное полотенце, только это и свидетельствовало о том, что она была тут еще совсем недавно. Странно, что он не обратил внимания на то, что стих шум воды…
Он зашел к ней в комнату и присел на краешек кровати.
- Пойдем ужинать.
Лиза лежала, укутавшись в одеяло, но еще не спала.
- Не хочу. - Она зашевелилась, открыла глаза.
- Ты опять?
- Завтра поем. – Она измученно посмотрела на Макса. – Сил нет.
- Потому их у тебя и нет, - проворчал он, подавляя в себе желание прикоснуться к ее волосам. Ему так и хотелось погладить ее по голове, дотронуться до светлых прядок, почувствовать пальцами тепло.
- Макс… - Она вздохнула, и в этом вздохе было все: усталость, признание его правоты и просьба не донимать ее.
Он коснулся ее плеча через одеяло и встал. Ничего больше не сказав, вышел из спальни. Лиза, проводив его взглядом, снова закрыла глаза. Хотелось мгновенно отключиться, но спасительный сон не приходил. На душе было тяжело и тоскливо. Она посмотрела на герберы, стоящие в вазе на тумбочке, и сжала уголок одеяла. Прикусила губу, чувствуя, что опять готова разреветься. Хотелось ласки и нежности, заботы, хотелось простого поцелуя и пожелания доброй ночи. Но ничего этого не было, и она чувствовала себя одинокой, ненужной. Переборов слезы, Лиза сделала глубокий вдох и плотнее закуталась в одеяло, пытаясь хоть чем-то заменить тепло объятий, хоть как-то заглушить потребность в ласке.
Уснуть ей так и не удалось, и когда Макс вновь вошел в ее комнату, она сразу почувствовала это. И все равно вздрогнула, увидев мужской силуэт на фоне светлого проема двери.
Самойлов подошел ближе, опустился на край постели. Он видел, что Лиза не спит, во мраке комнаты ее глаза казались темными, но стоило только включить тусклый ночник, как он окунулся в привычную теплую голубизну.
- Я же сказала, что не буду есть.
Она немного приподнялась, одеяло сползло вниз, открыв взору Макса ее плечи и ключицы. Поймав на себе его взгляд, она подтянула одеяло выше, хотя это было абсолютно бесполезно: плечи ее, так же как и ключицы, все так же оставались неприкрытыми.
- Хоть немного поешь, Лиз. Тебе станет лучше.
Чуть поколебавшись, она все же подвинулась ближе к спинке кровати. Если бы он рычал на нее, она бы точно укрылась с головой одеялом и не вылезла бы из-под него до самого утра.
- Держи, - когда Лиза села, опираясь спиной о подушку, он протянул ей тарелку.
Лиза задержала взгляд на его лице, губах, немного смутилась, но тарелку все же взяла. Руки сразу же ощутили тепло, она помешала содержимое ложкой и снова подняла на Макса глаза.
- Ты сварил овсянку? – Она была озадачена. По вечерам они никогда не готовили кашу.
- С медом. Думаю, что на овсянку у тебя сил хватит.
- Спасибо.
Лиза смутилась еще больше и, зачерпнув немного каши, поднесла ложку к губам. Съела и зачерпнула еще. Самойлов так и сидел рядом, то смотрел на нее, то отворачивался и думал о чем-то своем. А Лиза в очередной раз пыталась понять его. Она почти не чувствовала вкуса еды, украдкой бросала на Макса взгляды, и каждый раз ей казалось, что в груди ее что-то переворачивается. А он сидел рядом, такой спокойный, сильный и большой, и был таким близким и далеким одновременно, что от этого опять хотелось плакать.
- А теперь спи. - Когда она доела, Макс забрал тарелку, как бы невзначай коснувшись ее пальцев своими. Не выдержал и на секунду поймал ее ладошку, легко сжал и тут же отпустил. Выключил ночник. – Спокойной ночи.
И снова не выдержал. Нагнулся и коснулся губами ее губ. Легко, без страсти или жадности. Лиза потянулась за ним, но он отстранился и отступил на шаг назад. Потому что слишком велик был соблазн. Потому что тонкая лямка ее майки сползла с плеча. Потому что ни к одной женщине его не тянуло так, как к Лизе.
- Спокойной ночи, - прошептала она.
А когда Макс вышел, откинула назад голову. Просидела так с минуту, затем улеглась и сквозь темноту снова посмотрела на герберы. Каша была вкусная, непонятное напряжение, не дававшее уснуть, потихоньку отступало. В животе стало приятно, глаза закрылись сами собой. Она и в самом деле почувствовала себя лучше, перестало тянуть желудок, перестало ныть в висках. А на губах Лиза все еще чувствовала легкий поцелуй… Через пять минут она уже спала, без снов, без мыслей, не подозревая, что мужчина, который значил для нее так много, сидит на кухне с чашкой чая в руках и задумчиво смотрит в темное окно.