Глава 48

Москва, октябрь 2016 года

Она снова осталась в школе. Макс пытался убедить себя в том, что ему все равно, но ничего не выходило. Он пытался вспомнить, ушел ли после тренировки Костя, и не мог. Зато вспоминались Лизкины улыбки, адресованные, как про себя окрестил Самойлов парня, этому придурку, их переглядки и прочая ерунда. По дороге домой он методично накручивал себя, то и дело сжимая руль и дергая машину на светофорах. Он немного успокоился, вспомнив, что в прошлый раз Павлов утек сразу же после окончания вечерней тренировки, да и в позапрошлый, кажется, тоже. Но хватило Макса ненадолго. Дома он разогрел заранее приготовленный Лизой ужин, поел в одиночестве без особого аппетита и с раздражением зашвырнул тарелку в раковину. Спустя еще полчаса он пришел к выводу, что Лиза что-то темнит, а еще через десять минут обулся, надел куртку и, запрыгнув в машину, ведомый одним лишь только желанием удостовериться, что все на самом деле так, как она сказала, рванул в школу. Не то чтобы он совсем не верил в ее «хочу еще покататься», просто… Просто если это окажется правдой, он подождет ее и отвезет домой, а вот если нет… об этом Макс не подумал.

У школы он остановился и несколько минут сидел в машине. Может, напрасно он это все? Вряд ли Лиза стала бы придумывать какие-то отговорки для того, чтобы задержаться на несколько часов, как-то не вязалось с ней подобное. Не стоило ему, наверное, приезжать… Он посмотрел в сторону входа. Фонари, расположенные по периметру парковки, тускло освещали здание, дверь терялась в полумраке. Машина Кимер стояла на том же месте, что и днем. Это  свидетельствовало о том, что Лина еще в школе. Макс почувствовал себя идиотом. И нахрена он примчался сюда? Пусть Меркулова делает, что ей заблагорассудится, это ее проблемы. А он бы мог провести вечер с пользой, отдохнуть или вообще заехать в гости. К Вике, например. Она бы наверняка предпочла вечер в его компании всем другим занятиям. Можно бы было даже сходить с ней куда-нибудь, в ресторан или хотя бы кафе. А почему бы и нет? Он попытался представить, как в отблеске свечей блестят ее глаза, как крупные завитки каштановых волос спадают на плечи…

Но с воображением у Макса сегодня явно не заладилось. Вместо Вики, намекающей на продолжение, ему представилась Лиза, бредущая в одиночестве по темноте. Хорошо если Элина подбросит ее до метро, а если нет? Рассуждения о прекрасной девушке Вике и совместных с ней походах по едально-питейным заведениям быстро канули в небытие. Идея развернуться и поехать домой уже не казалась удачной. Самойлов выбрался из машины, вдохнул холодный воздух и размял затекшие мышцы. На улице здорово похолодало, дыхание вырывалось клубочками пара, руки без перчаток тут же замерзли. Он сунул ладони в карманы куртки и быстро пошел в школу.

Чем ближе Макс подходил к катку, тем отчетливее слышал музыку. Даже не вслушиваясь, он понял, что играет что-то из тех попсовых песенок, которые Лиза включала, оставаясь на льду одна. Он как и раньше постоянно задирал ее по этому поводу, но в его подколах уже не было прежней злобы. Он придирался к ней скорее по привычке, чем из желания обидеть, хотя наблюдать за тем, как она огрызается, было забавно.

К удивлению Макса, его партнерша находилась на катке не одна, возле борта он увидел Ксюшу и Элину.

- Умница! - громко сказала Ксения, когда Лиза, плавно завершив вращение, стала набирать скорость для прыжка. – Теперь внимательно! Сильнее отталкивайся! Лиза, сильнее! Следи за спиной!

Поначалу Самойлов и не понял, почему Ксюша так переживает. По заходу было ясно, что Лиза собралась прыгать тулуп. Какая невидаль! Любой более или менее толковый юниор посреди ночи этот элемент сделает с ходу, что уж говорить про фигуристку, которая, как-никак, является действующей чемпионкой Европы. Макс уже собрался подойти ближе, как новый окрик Ксюши заставил его остановиться. Вернее, окрик послужил лишь дополнением к тому, что происходило на льду.

- Докручивай! Все, стоять! Хорошо…

В то, что Ксения говорила дальше, Макс уже не вникал. Он видел только свою партнершу, плавно двигающуюся по катку под нытье очередной попсовой певички. Свою партнершу, только что великолепно выполнившую четверной прыжок.

- Руки легче. - Это уже была Элина. – И спину держи. Лиза, держи спину! Я понимаю, что ты устала. Соберись.

Певичка пела что-то про какую-то душу, а Макс с каждой секундой чувствовал, как в его собственной душе нарастает злость. Выходит, все это время Лиза учила четверной, а ему знать об этом было не обязательно. А если бы сегодня он сдуру не приехал в школу, тогда что? Она так бы и продолжала втирать ему про то, что просто хочет еще покататься? А потом? Сжав челюсти, он с раздражением наблюдал за тем, как Лиза сделала потрясающе красивую дорожку шагов, потом прыгнула лутц и с окончанием песни опустилась на колени в центре катка. Склонила голову, кисти ее рук коснулись льда. Макс мог бы поклясться, что глаза ее закрыты, грудь тяжело вздымается, что она шумно дышит, а сердце ее стучит быстро и сильно.

Даже в легинсах и майке, с растрепанными волосами, она была невероятно хороша. Ее катание завораживало, каждое ее движение сливалось с музыкой, даже самый простой элемент в ее исполнении выглядел красивым и изящным. И это заводило его еще больше. Она была талантлива. Слишком талантлива. И он мог делать что угодно, говорить что угодно, как угодно унижать и оскорблять ее, но отрицать этого он не мог. И самым отвратительным во всем этом было то, что он осознавал: Лиза без него справится, а вот он без нее - нет.

Встав, его партнерша медленно поехала к бортику. Элина открыла перед ней дверцу, что-то сказала, взяла за руку. К ним присоединилась и Ксюша. А Макс все так же стоял чуть поодаль, наблюдая за ними. Когда Лиза засмеялась, он не выдержал и, едва сдерживая раздражение, направился к троице. Заметили его почти сразу. Улыбнувшись, Ксения поинтересовалась:

- Ты за Лизой?

- Типа того, - буравя партнершу взглядом, сухо ответил Самойлов.

На Ксюшу он даже не посмотрел. Зато Лизе стало не по себе. Она видела, что глаза его пылают гневом, но спрашивать при всех, что случилось, не хотела. Было совершенно непонятно, зачем он приехал в школу, уж она точно об этом не просила.

Не заметить недовольство Макса было невозможно. Ксюша внимательно посмотрела на Лизу. Почувствовав это, она бросила в ответ выразительный взгляд и обратилась к Максу:

- Вообще-то мы не договаривались, что ты приедешь.

- Н-да? – криво и как-то недобро ухмыльнулся он. – Я что, помешал?

- Да нет… - От холода, сквозившего в его тоне, Лиза растерялась. – Я как раз собиралась ехать домой. Подвезешь?

- Жду тебя в машине, - бросил он, напоследок осмотрев ее с головы до ног так, как будто она была перед ним в чем-то виновата или, как минимум, выпачкалась. Развернулся и, не попрощавшись ни с Элиной, ни с Ксюшей, быстрым шагом скрылся за трибунами.

Меркулова выдохнула через нос, затем глубоко вдохнула. Его поведение вызывало у нее недоумение и бесило одновременно. Что она ему сделала, чтобы он разговаривал с ней в подобном тоне? И вообще, какого рожна он приперся, когда его не звали? Проверить, что она делает? И? Она в миллионный раз повторила про себя, что ничего ему не должна, и все равно в сердце скреблось что-то неприятное, заставляя раз за разом прокручивать в воспоминаниях события прошедшего дня. Что могло вызвать у него подобное раздражение, разозлить? Лизе не хотелось ругаться. В последнее время они почти не ссорились, ей даже казалось, что Макс стал относиться к ней как-то иначе.

Привалившись к бортику, она тяжело вздохнула. Настроение испортилось. Она уже не чувствовала радости от того, что четверной тулуп, который она разучивала уже не первый год, наконец стал получаться. Еще в Швейцарии она пробовала делать этот прыжок, но тогда все шло наперекосяк и, опустив руки, Лиза забросила попытки выучить его. А потом, несколько месяцев назад, еще до прошлого чемпионата России, как-то вечером Ксюша застукала ее одну на льду. Лиза не оставила свою идею и как раз пыталась восстановить то, чего успела добиться еще до переезда в Россию. Ведь получался же у нее этот тулуп, да, через раз, зачастую с недокрутом, но получался. И Лизу брала злость оттого, что в свое время она не достигла поставленной цели. Она ошибалась, снова заходила на прыжок, падала, злилась еще больше и снова ошибалась. Эмоции мешали собраться, она понимала это, но снова и снова злилась на собственное тело. В тот день Ксюша отвела ее в кабинет, напоила чаем, а потом… потом они решили, что Жене знать пока ничего не нужно.

И вот уже несколько дней подряд четверной у нее получался совсем неплохо. Высокий, чистый, с хорошим выездом. Лиза знала, что и у Макса этот прыжок выходит стабильно, она надеялась, что на чемпионате России, если все сложится благополучно, они смогут вставить его в свою программу, потому что выброс у них все еще хромал, а брать свое чем-то было нужно. Теперь же не хотелось ничего. В последнее время из-за этих дополнительных тренировок она так уставала, что сил на выяснение отношений просто не было, а без этого, похоже, сегодня не обойдется. Знать бы еще, в чем она провинилась.

Макс ждал ее возле машины. Вернее, он стряхивал щеткой грязь с лобового стекла и делал вид, что происходящее вокруг никакого отношения к нему не имеет. В том числе и Лиза, которая уже с минуту стояла рядом. Она терпеливо ждала, когда же ему наконец надоест, но то ли выдержка у Макса была лучше, чем у нее, то ли усталость дала о себе знать, первая не выдержала она сама. Психанула и, открыв машину, забралась в салон, не забыв напоследок от души хлопнуть дверью.

В машине было прохладно, печка не работала. Лиза поднесла руки ко рту, пытаясь согреть их своим дыханием, а потом натянула рукава куртки так, что они скрыли пальцы. Самойлов продолжал чистить лобовое стекло, хотя никакой необходимости в этом не было, и Лиза понимала, что делает он это только для того, чтобы позлить ее. Она мысленно пожелала ему отморозить все, что только можно и, достав телефон, залезла в интернет. Минут через пять он все же сдался. Сел за руль, завел мотор и тут же включил климат-контроль. Лиза оторвала взгляд от телефона, вскользь посмотрела на партнера и уткнулась обратно. Если он думает, что она станет его о чем-то спрашивать, то он глубоко заблуждается. Как ни пыталась, припомнить за собой каких-либо существенных промашек Лиза не могла, а гадать, чем она опять ему не угодила, не собиралась. Если что-то не так, пусть скажет об этом прямо, она не обязана чувствовать себя виноватой непонятно за что.

Трогать машину с места Самойлов не спешил. Лиза ждала, что он как ненормальный рванет со стоянки, но время шло, а они все так же стояли возле школы. И снова она не выдержала первой:

- Мы поедем? – с небольшим нажимом спросила Лиза, бросив короткий взгляд.

- Поедем, когда ты мне ответишь на один вопрос, - грубо, с металлом в голосе ответил Самойлов, повернув к ней голову.

Взгляд его был холодным, колким, и оттого черты лица казались более грубыми. Лиза выдержала этот взгляд, ни на секунду не подумав отвернуться. Она все еще сжимала телефон в руках, но ей было уже совсем не до социальных сетей. Хотелось сказать Максу что-нибудь резкое и неприятное, чтобы, наконец, до него дошло, что она не его личное приобретение.

- И на какой же? – спокойно поинтересовалась она.

- Что ты задумала?

Он произнес это так, как будто видел ее насквозь, знал, о чем она думает, мечтает. Такая насмешка была в его словах, что-то противное, мерзкое. Он говорил зло и жестко, с пренебрежением и отвращением, как будто ему был неприятен уже сам факт того, что она находится рядом. Лиза, конечно, ждала каких-то упреков, но это превзошло все ее ожидания. Она приоткрыла рот, собираясь ответить, но поняла, что просто не знает, что сказать.

- Ты про что? – хрипло спросила она, искренне не понимая его. Даже злость прошла, настолько поразил Лизу его вопрос и тон, которым этот вопрос был задан.

- Дуру-то из себя не строй. - Глаза Макса стали еще темнее, рот скривился в ухмылке. Он качнул головой и уставился вперед, в темноту, сквозь лобовое стекло. – Тебе не идет.

- Я никого из себя не строю! - Обидные слова резанули по живому. Она не понимала, в чем он ее обвиняет, и от этого становилось еще обиднее. Почти как раньше, когда родители упрекали ее за лень, в то время как она едва живая приходила домой с тренировок. – Если что-то не так, скажи нормально! Я не знаю, что ты там себе надумал!

- Надумал…

Он снова ухмыльнулся. Глаза нехорошо блеснули. Макс развернулся к Лизе и буквально впился в нее взглядом, цепким, злым, пробирающим до самых костей. Ей стало неуютно, внутри все сжалось, в горле встал ком, по рукам пробежали мурашки. Сама себе она напоминала кролика перед удавом и, к своему стыду, ничего с этим ощущением поделать не могла.

- Макс…

- Нахрена тебе четверной, Меркулова? – Он мгновение смотрел ей в глаза, затем взгляд его скользнул по ее лицу. – Наигралась? Или ты заранее все спланировала, решила преподать мне урок?! Ну, говори!

Самойлов грубо схватил ее за руку и дернул. А Лиза вообще не понимала, о чем он. Смотрела на него, разъяренного, широко-распахнутыми глазами, видела его расширенные от гнева черные зрачки, окаймленные синей радужкой, губы, скулы, но ничего не могла ответить. Тихо вскрикнула, когда он до боли сжал ее руку, и попыталась выдернуть ее из железной хватки. Куда уж, это было ей точно не под силу. Отодвинулась, насколько это было возможно, уперлась спиной в дверцу машины. Стекло было холодным, Лиза тут же почувствовала холод на шее, что-то врезалось в спину.

- Отвечай! – рявкнул Макс, опять дернув ее на себя.

- Прекрати! – Получилось истерично и жалобно. И от этого Лизе стало еще хуже. Все, о чем она сейчас мечтала, - чтобы дверца машины распахнулась, и она вывалилась наружу. Ей хотелось убежать подальше от этого мужчины, не слышать его и не видеть. Хотя бы какое-то время не слышать и не видеть, чтобы не ощущать себя беспомощной слабачкой, застигнутой врасплох. – Ты совсем рехнулся?! Что я спланировала?! Ты в своем уме?!

- Я-то как раз в своем. Думаешь, я ничего не понял?! Хватит! Все! Давай уже начистоту!

- Что ты понял?!

Она чувствовала, что к глазам подступают слезы. Лизе всегда очень трудно было переносить несправедливость. Со временем она научилась хоть как-то защищаться, терпеть, но сейчас терпеть не получалось. Видимо, она оказалась неготовой к подобному, слишком открытой, откровенной. Потихоньку до нее начал доходить смысл его слов, но она все равно не могла связать все воедино. Какой бред! Ей хотелось закрыть уши ладонями и неистово замотать головой. А еще закричать так, чтобы он наконец перестал говорить ей все эти непонятные слова, перестал смотреть на нее так.

- Да что ты понял?! – она закричала. Громко и надрывисто. – Что?! Объясни мне, потому что я не понимаю!

- Объяснить?! – Макс поймал вторую ее руку. – Хорошо, я тебе объясню, раз ты так этого хочешь! Скажи, Меркулова, когда ты собиралась заявить мне, что возвращаешься в одиночное катание? И, главное, как давно ты это придумала? Когда поняла, что запросто восстановишь прыжки? Или еще когда только предложила встать в пару?!

Он тряхнул ее так, что голова у нее дернулась. Лиза не отвечала, и это заводило Макса еще больше. Он готов был разодрать ее на части, в этот момент он так сильно ненавидел ее, что мог бы, наверное, ударить. И эти ее глазищи… Как же он ненавидел ее глаза!

- Пусти меня! – Она дернулась, выкручивая руки. Кожу жгло, она понимала, что на запястьях останутся красные следы, как в детстве, когда они с ребятами делали друг другу крапивку. Тогда это казалось прикольным, а сейчас было совсем не смешно. Больно, глупо и невыносимо обидно, да, но только не прикольно. – Пусти! – Голос звенел от слез, которые она все еще сдерживала.

Макс хмыкнул, разжал руки и уперся взором в темное ветровое стекло. Она лихорадочно дергала за ручку дверцы, пытаясь открыть машину, и не сразу поняла, что дверь заблокирована.

- Какая же ты все-таки… - с отвращением процедил Макс и качнул головой.

- По-твоему, я пришла к тебе только затем, чтобы… - Лиза повернулась к нему. В глазах ее стояли непролитые слезы. Ей бы хотелось казаться равнодушной, но какой там: голос предательски дрожал и не слушался, сердце грохнулось в какую-то пустоту, глаза жгло. – Ты… Ты реально думаешь, что я предложила встать в пару… - Она впилась пальцами в ручку и тихо попросила: - Открой дверь.

Через пару секунд послышался щелчок. Лиза тут же отворила машину и очутилась на улице. Ветер резанул по мокрым глазам, обдал лицо холодом, разметал короткие волосы. Она сделала глубокий вдох и помчалась через стоянку, желая только одного – оказаться подальше отсюда. Но убежать далеко не удалось. В последний момент она услышала за спиной шаги, на локоть ее легла крепкая рука. Лиза попыталась вывернуться, но безрезультатно. Самойлов буквально зашвырнул ее в машину, быстро обошел BMW и сам сел на место водителя, кинул ей на колени ее телефон и, не пристегиваясь, сорвался с места. Всю дорогу он молчал, а Лиза сидела, уткнувшись лбом в ледяное стекло. За окном, сливаясь в одно большое пятно, мелькали огоньки. Пошел снег. Первый в этом году.

Когда Лиза вышла из машины возле дома, она почувствовала, как снежинки падают на лицо и тут же тают.

Словно боясь, что она куда-то денется, Макс взял ее за руку и потащил к подъезду. Лиза не сопротивлялась, хотя смотреть на Самойлова у нее не было ни сил, ни желания. Дома она сбросила куртку на пуфик и тут же ушла к себе в комнату. Долго не выходила, тогда как обычно почти сразу же шла в душ. А Макс не мог заставить себя заняться хоть чем-то, пока не увидел, как она, босиком, в своем коротком халате, идет в ванную. И только когда услышал звук льющейся воды, ощутил, как что-то внутри становится на место.

Утром Лиза даже не поздоровалась. Ходила с таким видом, словно Макса вообще нет. С каменным выражением лица налила себе чай, взяла из холодильника грушу и творожок, проигнорировав приготовленную им овсянку, и ушла к себе в комнату. На его попытки завести разговор она не реагировала, а когда он попытался усадить ее за стол, полоснула взглядом так, что Макс решил оставить ее в покое. Не хочет – не надо! Не хватало ему только на полусогнутых перед ней ходить.

В препоганейшем настроении он уселся за стол в одиночестве. Из Лизкиной комнаты доносился шум работающего телевизора, и это действовало ему на нервы. Пока он мусолил кашу, Лиза успела вернуться в кухню, вымыла чашку и поставила ее сушиться. Он старался не смотреть на нее, но взгляд то и дело упирался в гибкую спину и опускался к ягодицам, обтянутым тонкой тканью домашних штанов. Как же она раздражала его…

- Сядь, поешь, - выдавил Макс, стараясь не обращать внимания на острое желание подойти ближе.

Лиза и не подумала повернуться к нему. Закрыла шкафчик, вытерла руки и ушла. Он проводил ее хмурым взглядом и, допив чай одним большим глотком, встал из-за стола. Очень хотелось догнать ее, схватить за шкирку, развернуть к себе и… и фиг знает, что сделать дальше.

Вчера вечером он и сам не понял, что произошло. Убить был готов собственными руками, а потом остался в машине один и… И как перемкнуло. На полу под ногами что-то запиликало негромкой мелодией, и он понял, что это Лизкин телефон. Сквозь окно он видел ее силуэт, размытый темнотой и тусклым светом фонарей. И вдруг стало не по себе, мозг подавал отчаянные сигналы к действию, глаза впивались в сумрак поздней осени. Он оказался на улице быстрее, чем успел что-то для себя решить, догнал, схватил крепко, чтобы точно не вырвалась. И если бы Лиза в тот момент начала кричать, он бы, наверное, просто закрыл ей рот ладонью.