Глава 47

Москва, октябрь 2016 года

Элина шла по коридору школы, сама не зная, зачем она тут. Просто встала утром, приняла душ, приготовила завтрак и… и ничего не случилось. Она сидела за столом в своей большой кухне, напичканной современной техникой, пялилась на изящную кружку из тонкого китайского фарфора и понимала, что ничего этого не хочет. Ни дизайнерских шмоток, ни финских печений, ни легких желтых занавесок, привезенных из Италии. Вообще ничего. Она вылила чай в раковину, обошла всю квартиру, постояла у огромного окна в спальне, а потом надела первое попавшееся платье, схватила с тумбочки ключи от машины и выскочила в подъезд. И теперь, чеканя шаг по широкому коридору, она понятия не имела, что будет делать дальше. Она просто знала, что должна что-то делать.

Тренировка шла полным ходом. Женя рассекал по катку, раздавая спортсменам указания, потом обратил особое внимание на самую младшую свою подопечную. Элине казалось, что зовут девочку Полина, но она не была в этом уверена. Решив, что мешать не стоит, она отошла к трибунам и встала так, чтобы ее не смогли увидеть ни спортсмены, ни их наставник. Нужно было собраться с мыслями, найти верные слова. Промелькнула малодушная мысль сбежать, пока Женя ее не заметил, но Элина тут же пресекла подобную трусость на корню. Пусть уж лучше он в очередной раз отправит ее восвояси, чем сдаться, даже не попробовав. И Бог с ним, что несколько попыток ни к чему не привели, вода камень точит. Женя упертый, прямо как и… Лина прижалась виском к металлической балке и вздохнула.

- Господи, дай мне еще один шанс, - прошептала она, сжимая руку в кулак. – Прошу тебя, Господи. Я все сделаю правильно, только дай мне шанс.

Ксюша остановилась напротив зеркальной стены, ухватилась за перекладину и посмотрела на свое отражение. Оттолкнулась, прошла до противоположного конца зала и плюхнулась на маты. Потом и вовсе упала на них спиной, раскинула руки в стороны и улыбнулась. Светло, искренне, счастливо. Ладошка легла на живот. Ксюше казалось, что все происходящее нереально, что она попала в собственную мечту, что так не бывает. Еще совсем недавно она нанизывала на ниточку счастливые воспоминания из своей жизни, яркие осколки дней, где Женя был рядом, где пусть и изредка, несмело, они смотрели друг другу в глаза, где прикасались друг к другу, пускай всего лишь как тренер и спортсменка, где таилось огромное и нежное, пугливое, верное, настоящее. Разве могла она думать, что все еще может быть? Что все будет? Что каждую ночь она будет засыпать в руках лучшего мужчины, самого дорогого, близкого, любимого мужчины - своего мужа? И разве могла она мечтать о… Пальцы погладили живот, на глаза навернулись слезы неподдельного счастья. Тест, сделанный накануне, подарил надежду, еще четыре утренних не оставили сомнений.

Ксения так переволновалась, что сил тут же рассказать все Жене не хватило. Горло сжимало спазмом, сердце стучало отбойным молотком, надо было успокоиться, немножко прийти в себя. И вот сейчас, лежа на матах, она понимала, что готова сделать счастливым еще одного человека – мужчину, который раскрасил ее жизнь яркими цветами, целой палитрой сияющих оттенков любви, нежности, заботы.

- Ты что тут делаешь? – Женя наконец заметил Элину, кутающуюся в пальто возле трибун.

Та подняла воротник и зажала его возле горла тонкими бледными пальцами. Она успела пожалеть, что, впопыхах выбежав из дома, не взяла с собой перчатки. Женя пробыл на катке довольно долго, и она успела замерзнуть, очень кстати сейчас бы пришлась кружка горячего чая, но Элина сильно сомневалась, что Миронов прервет тренировку только ради того, чтобы она могла погреться.

- И тебе доброе утро, - нарочито бодро отозвалась Кимер.

Судя по хмурому выражению лица собеседника, ее жизнерадостный тон его не обманул. Но сдаваться Элина не собиралась, не для того она почти час топталась с ноги на ногу, раздумывала над всем и в конце концов решилась на шаг, о котором впоследствии вполне возможно ей придется пожалеть. Но риск, что говорится, дело благородное, пусть даже немножко безрассудное.

- Я думал, тебя и в Москве-то нет.

- Как видишь, я тут. - Она улыбнулась. – Пришла посмотреть, как у тебя успехи.

- Ты интересуешься успехами всех, кому ставишь программы?

Элина видела, что Женя ни на секунду не усомнился, что ее слова – сплошное вранье. Да она и не особо пыталась это скрыть, если бы действительно хотела, чтобы он ничего не понял, придумала бы ложь куда более изящную. Глаза его блестели, и она подозревала, что и от него не укрылся блеск ее глаз. Только причины были разными.

- Ты же не все.

- С чего бы?

- Мы же друзья…

Играть с каждой секундой становилось все труднее. Двузначность вопросов была очевидной, и оба понимали, что за ненавязчивым диалогом скрыт вполне серьезный подтекст. Элина еще пыталась удержать ускользающую улыбку, хотя причин для этого уже не осталось: их никто не слышал, и разговаривать можно было начистоту. Видимо, Женя и ждал именно того момента, когда она сдастся и откроет все карты. Но она твердо решила, что просить больше не станет. Нет, она бы могла, задвинула бы гордость и самолюбие подальше, только вряд ли это принесло бы результат. У нее было два пути – либо отступить, либо… либо, как это ни банально – не отступать. Она вспомнила чашку из китайского фарфора, маленькую кастрюльку на плите, крошечную турку в раковине, идеально чистую скатерть на столе… У нее была полная событий, интересная жизнь, работа, приносящее удовольствие, финансовый достаток. Она была любима и востребована, красива и сравнительно молода. Но в ее жизни не было ничего, за что действительно стоило бы цепляться. И в это утро Элина отдала бы многое за то, чтобы на столе рядом с ее чашкой из китайского фарфора стояла кружка с мультяшными героями, чтобы кастрюля на плите была хотя бы в два раза больше, чтобы на съехавшей скатерти лежали рассыпавшиеся хлебные крошки.

- Хочешь сказать, что пришла только по дружбе?

- Не только… - Лина посмотрела на Женю очень серьезно, а потом, без тени кокетства или веселья сказала: - Я хочу работать у тебя.

***

После вечерней тренировки Макс поймал партнершу возле раздевалки.

- Ты почему еще не переоделась?

Весь его вид свидетельствовал о недовольстве. Оно, кстати, было весьма обоснованным: Макс мечтал побыстрее оказаться дома, поужинать и завалиться на кровать перед телеком, и то, что на Лизке все еще были тренировочные штаны и футболка, значительно подпорчивало его настроение.

- Потому что я хочу еще покататься, - никак не отреагировав на его недовольство, сказала она.

- Я не собираюсь тебя ждать.

- По-моему, об этом я тебя и не просила.

Ответить Максу было нечего. И хотя раздражение его только усилилось, он понимал, что набрасываться на Лизу глупо. Ехать домой без нее не хотелось. За прошедшее время он настолько привык к ее компании, что возвращаться одному было как-то не по себе. И все бы ничего, но за минувшую неделю это «не по себе» случилось уже трижды. Поначалу он не обратил на это никакого внимания, во второй раз заехал к родителям, а потом забрал ее с катка, в третий тихо злился дома, сейчас же… сейчас он был готов схватить ее за руку и утащить за собой к машине.

- Как знаешь, - небрежно проговорил Макс.

Хотел развернуться и уйти, но Лиза не двигалась с места, и сам он тоже почему-то стоял и совершенно по-идиотски чего-то ждал.

- Позвонить тебе, когда буду возвращаться? – Лиза подняла на него глаза.

Он пожал плечами и, глядя в стену, бросил:

- Как хочешь. Мне все равно.

Она кивнула. Подождала еще пару секунд и скрылась за дверью раздевалки, больше так ничего и не сказав. Там же, в одиночестве, уселась на скамейку, запрокинула голову и порывисто выдохнула. И чего она, спрашивается, ждала?

Взглянула на экран мобильного. У нее было еще пятнадцать минут для того, чтобы посидеть в тишине и спокойствии, отдохнуть и выбросить из головы мысли о Самойлове. Хватит. Не для того она впахивала всю свою жизнь, чтобы сидеть сейчас тут и наматывать на кулак сопли.

***

- Элина сегодня заходила.

- М-м-м, - протянула Ксюша, так и не разлепив веки.

Она находилась в состоянии приятной расслабленности, когда спать еще не хочется, но и шевелиться уже лень.

- И ты даже не спросишь, что ей было нужно?

- Зачем? – Ксюша придвинулась к боку мужа и все-таки открыла глаза. – Ты же мне и сам расскажешь.

Миронов усмехнулся, погладил ее по голове, пропуская длинные шелковистые волосы сквозь пальцы. Потом рука его опустилась на голые плечи Ксюши и немного ниже, до лопаток. Говорить об Элине расхотелось. Какое ему дело до Кимер или кого-то еще, когда рядом лежит самая умопомрачительная и нежная женщина на свете?

- Да ну ее.

Он обхватил Ксюшу обеими руками и подтянул к себе. Рука прошлась по ее боку, губы коснулись мочки ушка. Ксюша потихоньку засмеялась и уперлась ему в грудь ладошкой.

- Ну нет, - она чмокнула мужа в губы и отодвинулась на безопасное расстояние. – Раз начал, давай продолжай.

- Она попросилась на работу.

Евгений внимательно следил за реакцией супруги, но та и бровью не повела. Только в глазах мелькнул плохо скрываемый интерес.

- А ты что?

- Ничего. - Он снова притянул Ксюшу к себе. – У Элины свои цели, хотя скажу честно, сегодня она меня удивила. Как бы там ни было, а хореограф она потрясающий. Любой тренер с радостью согласился бы работать с ней в команде, я в этом ни на секунду не сомневаюсь.

- Но ты не согласился, - констатировала Ксения, уверенная в своих словах.

- А я не согласился, - подтвердил Женя.

- Из-за меня?

- Из-за тебя. - Он не собирался уклоняться от ответа. Провел по плечам жены сверху вниз и посмотрел в ее большие карие глаза. – Ты бы могла многому у нее научиться, Ксеня, но я тебя слишком хорошо знаю. И если уж говорить начистоту, то выбирая между тобой и кем-то еще, я всегда выберу тебя. Пусть как профессионал я десять раз не прав, но поделать с собой ничего не могу. Для меня твое спокойствие важнее всего.

- Не знаешь. - Она склонилась к его лицу. Длинные волосы коснулись подушки, накрыли Женины плечи. Губы ее почти касались его губ, глаза таинственно мерцали. – Я не против Элины. Если дело только во мне, то не беспокойся, я не против.

- Но ты же…

- Тсс… - Она склонилась совсем низко, едва ощутимо дотронувшись до губ мужа своими. Волосы колыхнулись мягкой щекотной волной. – Считай, что я готова идти на уступки.

Он почувствовал ее теплое дыхание на своем лице, слова отдавались волнением в сердце, и хотелось поймать мягкие губы Ксении поцелуем. Чтобы взорвать тишину ночи, хватило всего двух слов:

- Я беременна.

***

Элине не спалось. Отчаянье то отступало, то накатывало с новой силой, вытесняя все остальные эмоции. Весь вечер она пыталась найти хоть какие-то ниточки, хоть какую-то возможность выйти на него. Но все попытки были безрезультатны, казалось, что человека, который был ей так нужен, просто не существует. Только Элина знала, что он есть, что он дышит одним с ней воздухом, смотрит на те же звезды, греется под тем же солнцем и, скорее всего, ходит по тем же улицам, что и она. Почему-то она не сомневалась, что Егор в Москве. Он слишком любил этот город, для того чтобы изменить ему. Какая ирония: он вообще не изменял любимым. И жене своей он бы тоже не изменил, если бы любил ее, да только не было там любви. Что угодно, но не любовь. И эта мысль доставляла Элине какое-то садистское, чисто женское удовлетворение.

У них почти не было общих знакомых, а те, что были, давно вычеркнули ее из списка своих контактов. Так же, как и она их. Потому что тогда Элине казалось, что ничего больше у них с Егором не будет, что это финиш, конец, предел, что больше их пути не пересекутся. Тогда ей в самом деле этого хотелось. Она с готовностью жгла мосты, самонадеянно полагая, что перелистнет и забудет, переступит и начнет новую жизнь. Она и начинала…

Все могло бы получиться, действительно могло бы. Дом, семья, дети, быт… Она представляла себя рядом с первым мужем и морщилась. Фальшивые визиты к родственникам раз в месяц, бокал сухого красного вина за обедом, футбольная секция для сына. А еще постные лица поддельных друзей, поездки на заграничные курорты ради дежурных отчетных фотографий и выверенная на несколько лет вперед действительность. Ей хватило года, чтобы понять, что легче сразу поставить на окна золотые решетки, чем медленно покрываться слоем благородной плесени. Вторая попытка тоже к хорошему не привела. Понимающий и обходительный мужчина за год брака так и не смог стать больше, чем просто «нормальный мужик». Элине хватило нескольких семейных сцен для того, чтобы объяснить супругу, что их прямые отныне параллельны. «Нормальный мужик» разозлился, потом взял себя в руки и попытался разобраться в причинах краха их семейной жизни, но наткнулся на абсолютное равнодушие и два собранных чемодана.

На какое-то время пережитого любовного приключения хватало, Элина почти не думала о Егоре. Но проходили дни, недели, и тоска, вроде бы незначительная, незаметная, разрасталась. И она вспоминала его. В ее жизни были мужчины: красивые, богатые, готовые дать ей многое, были и никудышные, простые, но она помнила только одного. Порой это раздражало, порой угнетало, порой просто злило, а порой заставляло ее чувствовать то самое странное, нежное, болью застрявшее в ребрах, скручивающее живот и делающее сильную женщину слабой. Время по-своему меняет людей, кого-то делает мудрее, кого-то богаче, у кого-то отбирает все, не давая ничего взамен. Элину же время научило жить с тем, что есть, и не пытаться подменить суррогатом то, что подменить невозможно. Она перестала искать спокойствие там, где его быть не может, ушла с головой в работу и забросила попытки построить семью на фундаменте из древесных опилок.

И у нее почти получилось. Такая вот идеальная, удобная жизнь сильной и красивой женщины. А потом эта жизнь покосилась, перекособочилась и развалилась. Потому что даже у такой совершенной схемы фундамент остался опилочный.

Егор не соврал. Он вычеркнул ее из своей жизни, ушел с прежней работы, сменил номер телефона и адрес электронной почты, переехал. Она пыталась найти его через социальные сети и сайты всевозможных клиник, съездила на старую квартиру, но соседи только качали головами, а ее вспыхнувшая самоуверенностью надежда таяла, как снежная баба на внезапном апрельском солнце. Внезапностью накрыло понимание, что от нее ничего не зависит. Она привыкла, что ее желания имеют первостепенное значение, ее слово - прежде всего, ее капризы исполняются, и все это вдруг рухнуло. И что самое странное, она не чувствовала гнева или недовольства, только растерянность и непонимание, что делать дальше, как быть теперь. Жизнь шла, как и прежде: новые сезоны, новые постановки, новые предложения, встречи, банкеты, улыбки, шампанское и иногда мужчины. Только все это проходило на фоне бесконечной грусти, тоски, сожаления. Потом мужчины стали не нужны, просто не хотелось ни слов, ни прикосновений, ни заинтересованных взглядов. Поставленные ею программы наполнились мягкостью, заиграли новыми оттенками, стали еще чувственнее. Все говорили о ее профессионализме, и только Элина знала, что профессионализм – лишь одна сторона медали.

К Жене она пришла сама. Они всегда хорошо ладили, даже после их расставания с Егором не теряли контакта. Она бы пришла к нему сразу, если бы не одно «но». Еще давно Женя открыто сказал ей, что не хочет, чтобы она приближалась к его брату. Как выяснилось позже, за минувшее время мнения своего он не поменял. Только он не учел одного – поменялась Элина. И теперь она точно знала, что ради последнего шанса пойдет на все. Ей нужен был всего один разговор с Колосовым, его адрес, телефон, хотя бы возможность просто увидеться, и она была готова почти на все ради того, чтобы получить свое.

Телефон зазвонил рано утром. Элина открыла глаза и нашарила под подушкой трубку, издающую тихую мелодию. В половину восьмого утра мелодия казалась слишком резкой и омерзительно-противной и, если бы не имя звонившего, Кимер, скорее всего, выключила бы звук. Она проснулась слишком быстро. Сердце стукнуло в горло, ушло в пятки, а пальцы уже ткнули в кнопку «ответить».

- Привет, - со сна голос был немножко хриплым, и Элина аккуратно кашлянула.

- Если ты еще не передумала, приезжай в школу к девяти.

Женя говорил серьезно. Элине и в голову не пришло поддеть его или сказать в ответ что-то язвительное. Сердце снова подскочило к горлу и теперь билось там не переставая. Сама не зная зачем, она едва ли не кубарем скатилась с постели и нервно зашагала по светлой спальне.

- Я буду.

- Хорошо. Тогда до встречи.

- До встречи.

Остановившись посреди комнаты, Элина посмотрела на замолчавшую трубку. Сделала глубокий вдох, сжала руки в кулаки и шумно выдохнула. Одернула себя, несколько раз вслух повторив, что радоваться слишком рано, но унять несущееся галопом сердце у нее так и не получилось.