Глава 52

Эстония, Таллин, ноябрь 2016 года

Во время перелета в Москву Лиза снова думала об отношениях с Максом. Минувший вечер подвел под всем какую-то незримую черту, дав ей понять, что дальше так продолжаться не может. Все это походило на медленно затягивающуюся петлю, в которую она сама же сунула голову. Нужно было что-то решать.

Несмотря на тяжелые мысли, чувствовала Лиза горечь и странное спокойствие. Видимо, она просто устала. Даже понимание того, что все может закончиться, уже не пугало так, как прежде, только сердце ныло при мысли, что ничего у них так и не случится. И все же это было лучше, чем терзаться надеждами и делать вид, что ей все равно.

Лиза расправила плед, чуть ранее принесенный услужливой стюардессой, и закрыла глаза. Ночью она практически не спала и теперь чувствовала себя неважно, голова казалась тяжелой и немного болела. Но это было небольшой платой за часы, проведенные с другом.

На вечеринке они со Стефаном пробыли недолго, сбежали практически сразу после ее возвращения, а потом устроили собственный рейд по клубам Таллина. Часа в четыре утра сидели в пустом кафе где-то в центре города и пили кофе с корицей. Развалившись на диванчике, Стефан зевал, прикрывая рот рукой, а Лиза тихо посмеивалась над ним. Было легко и свободно, даже лучше, чем прежде, и Лиза чувствовала благодарность к другу за это утро, которое они встречали вместе.

- Знаешь, Лиз, а ведь у нас могло бы что-нибудь получиться, - в какой-то момент задумчиво сказал Стефан.

Она улыбнулась. Открыто и немного печально.

- Могло бы.

- Не грусти. - Он накрыл ее узкую ладошку своей, большой и широкой.

- Не буду, - пообещала Меркулова.

Ведомая порывом, она перегнулась через стол и обняла друга, и тронула его щеку, покрытую легкой утренней щетиной, губами. Отстранившись, перехватила довольный взгляд.

- Эй, - наигранно возмутилась она, поправляя платье.

Перед тем, как уехать с вечеринки, она забежала в номер переодеться. Ее прежний наряд для прогулок по ночной столице Эстонии в конце ноября явно не подходил. Однако и теперь, в высоких сапогах и темно-синем платье, тесно обтягивающим грудь, выглядела Лиза очень привлекательно. Оба негромко засмеялись.

- Я думал, что твой Самойлов сегодня лопнет от ревности, - отсмеявшись, сказал Стефан.

Лиза скривилась и махнула рукой.

- Давай не будем об этом.

- Все так плохо?

В ответ она одарила его умоляющим взглядом. Стефан посмотрел на нее с сочувствием и покачал головой.

Утром Стефан провожал Лизу до такси. Помог донести чемодан, крепко обнял и, отстранившись, но все еще придерживая ее за плечи, улыбнулся.

- Никому не давай себя в обиду. Если твой Самойлов тебя не ценит, то он просто идиот.

Лизка горько усмехнулась, снова обняла друга, положив подбородок ему на плечо.

- Я сама виновата. Но ничего, прорвемся.

- У тебя все будет хорошо, - прошептал Стефан ей в волосы. – И помни, что я всегда…

- Лиз, вообще-то все ждут только тебя. - Макс стоял по другую сторону машины и прожигал ребят взглядом.

Невзирая на то, что всю ночь он провел у себя в номере, выглядел Макс невыспавшимся и был раздражен. Созерцание же этой парочки только подливало масла в огонь. Вчера, после того как Лиза оставила его наедине с комком использованных салфеток и раздолбанным телефоном, он долго метался по номеру. Несколько раз порывался спуститься вниз, найти ее и… на этом все предполагаемое действо заканчивалось. Потому что он понятия не имел, что делать после того, как он отыщет свою партнершу. Силой увести ее с тусовки? Устроить прилюдные разборки? На какие-то рациональные поступки в тот момент он был не способен и отдавал себе в этом отчет.

Принял прохладный душ, привел номер в относительный порядок и улегся спать. Но сон не шел. И виной всему была Меркулова. А вот теперь эта белобрысая пигалица, не стесняясь, тискалась со своим приятелем. Шлюха. Уязвленное ее вчерашним уходом самолюбие подпитывалось клокочущей злобой и ревностью. Желваки так и гуляли по скулам.

- Я позвоню тебе, как мы долетим.

Лиза наконец села в машину. Стефан кивнул и захлопнул за ней дверцу. Посмотрел на черного от ярости Макса, хмыкнул и качнул головой. Хотел напоследок сказать ему, что он полнейший кретин, но передумал и пошел в гостиницу собирать оставшиеся вещи.

Москва, ноябрь 2016 года

Оказавшись дома, Лиза практически сразу ушла спать. С разговорами можно было подождать - несколько часов, да и дней ничего не решали, а вот прошлая ночь давала о себе знать очень хорошо. Готовить не хотелось, и она, забив на рыскающего по холодильнику Макса, с удовольствием поужинала творожком и, прихватив с собой грушу, отправилась в комнату. Какое-то время она еще слышала доносящийся с кухни звон посуды, а потом отключилась, краем ускользающего сознания уловив только какой-то грохот и отборный мат.

Утро началось с того, что будильник… не прозвонил. Посмотрев на время, Лиза в ужасе подскочила с кровати, попутно соображая, как она могла так промахнуться? Пока набрасывала халат, поняла, что выключила сигнал пару дней назад, а вчера из-за усталости просто забыла включить его обратно. И Самойлов, скотина, не разбудил! Она вылетела в коридор и метнулась в ванную, краем глаза заметив Макса, мирно попивающего кофе за кухонным столом. В принципе, она вполне успевала собраться, только делать все нужно было очень быстро, и о нормальном завтраке речи уже не шло. Однако тут Лизу ждал сюрприз.

- Садись, ешь, - услышала она голос Макса, когда, на ходу расчесываясь, вышла из ванной.

- Что? – От неожиданности Лиза остановилась, не сразу поняв, что он ей говорит.

Самойлов наливал кофе, тарелка с кашей уже стояла на столе.

- Иди завтракать, - выжидающе посмотрел он на партнершу.

Она, еще не совсем пришедшая в себя, послушно подошла к столу и плюхнулась на табуретку.

- Спасибо, - запахивая халат, чтобы тот не расходился на бедрах, выдохнула Меркулова.

Кофе помог ей взбодриться, приятный насыщенный аромат разогнал остатки сна. Она взяла ложку и приступила к еде. Кинула быстрый взгляд на Макса. Он стоял у раковины и мыл посуду, серьезный, сосредоточенный, красивый. Невольно она засмотрелась на него, пользуясь моментом, пока он не мог ее видеть. Она не понимала его, не понимала его отношения к ней. Он ревновал ее. Сильно ревновал, это было видно. Даже Ксюша это заметила, о чем и сказала ей несколько дней назад. Хотя сама Лиза воспринимала ревность Макса скорее как собственническое отношение к ней. Это было вполне в его характере. Еще он хотел ее. Это Лиза тоже понимала. Напрашивался вывод, что она для него что-то вроде игрушки, которой он не хочет ни с кем делиться. Еще иногда, очень редко, он заботился о ней, вот как сейчас. То есть вовремя разбудить он ее не мог, зато сварил кашу, приготовил кофе и даже накрыл на стол. Лиза еще раз вздохнула и снова принялась за еду. Изменилось ли что-нибудь для Макса с их последнего разговора о будущем? Как бы ей хотелось, чтобы это было действительно так. Не может же мужчина, которому все равно, смотреть так, как смотрит на нее он, не может же так касаться и целовать…

В школе их встретила Ксюша. Вид у нее был какой-то виноватый. Лиза, погруженная в собственные переживания, этого сразу не заметила, а вот Макс заподозрил неладное. И не напрасно: почти сразу она призналась, что утром рассказала мужу об их планах прыгнуть четверной тулуп на чемпионате России.

Меркулова застонала в голос. Вот чего она сегодня точно не хотела, так это нравоучений от тренера. Она хотела хоть как-то настроиться на разговор с Максом, пусть и понимала, что это у нее все равно не получится. Какой смысл заучивать фразы, если потом все так или иначе пойдет наперекосяк? Единственное, что она для себя решила, так это то, что постарается сохранять спокойствие. Не будет она кричать. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, не будет. И плакать не будет.

Миронов и правда немного разозлился. Ну как немного? Выловив их после разминки на паркете, минут пять отчитывал на чем свет стоит, крыл красочными выражениями и грозился отстранить от тренировок до тех пор, пока не научатся думать головой. Ругал за то, что они взялись за столь сложный элемент без его ведома. За Макса он был относительно спокоен, а вот за Лизу нет. Он вообще был против того, чтобы она приходила на каток в его отсутствие, а уж о подобных выкрутасах и говорить не стоило. А если что-то пойдет не так? Если ей вдруг станет плохо?

- Я нормально себя чувствую, Евгений Александрович, - Лиза повторила заученную до тошноты фразу уже в тысячный раз. – И к Егору схожу. Я же обещала.

- Обещала она… - угрюмый Женя покачал головой. Посмотрел на спортсменов и проворчал: - Что стоите? Идите, показывайте, что там у вас.

Кусая губы, Лиза выехала на лед. Ей очень хотелось, чтобы все получилось с первого раза, но от волнения она боялась ошибиться. Украдкой бросила взгляд на Максимилиана. Он выглядел совершенно спокойным. В несколько подсечек пересек каток, потом объехал вокруг нее и спросил:

- Ты так и будешь стоять?

Поняв, что выглядит глупо, она тоже принялась разминаться. С ходу делать элемент подобного уровня не стоило, поэтому поначалу они просто разогрелись, и только когда Миронов разрешил, зашли на прыжок. Зашли совершенно синхронно, синхронно выкрутили по четыре оборота и совершенно синхронно грохнулись на лед. Лиза не сразу пришла в себя, таким неприятным оказалось падение. Поморщилась, уселась, потирая бедро, и увидела в нескольких метрах от себя злющего Самойлова.

- Это все, что вы хотели мне показать? – насмешливо поинтересовался Женя. Макс подъехал к Лизе, подал ей руку и помог подняться.

- Задницу не отбила?

- Очень смешно, - сердито зыркнула она на него исподлобья.

В этот момент выглядела она очень мило, Максу до покалывания в пальцах вдруг захотелось дотронуться до ее лица, убрать выбившуюся прядь волос за ушко.

- Да я вообще-то и не думал смеяться. - Он откатился на пару метров.

Вторая попытка оказалась куда более удачной. Снова параллельный заход, высокий, докрученный прыжок, четыре оборота в воздухе. Только на этот раз красивое, чистое приземление на лезвие и последовавший за ним такой же чистый выезд. Лиза лучезарно улыбнулась, тренер, хоть в открытую и не хвалил, смотрел с восторгом и уважением. Процесс тренировки увлек, поглотил, не оставляя возможности думать.

К обеду Лиза была вымотана. Кое-как она притащилась в зал к Ксюше, повалилась на маты, раскинула руки и произнесла:

- Твой муж изверг.

- Если только немного, - засмеялась Ксюша и присела рядом.

Лиза приподнялась, сейчас она не думала о Максе и о предстоящем разговоре и, скорее всего, именно поэтому чувствовала себя счастливой. Глаза у нее горели, на щеках выступил румянец.

- Мы это сделаем, Ксюх.

Она перевернулась на живот и привстала на локтях. Спина прогнулась, в вырезе майки обозначилась ложбинка меж грудей. Ксюша подумала, что такая, полная энтузиазма, с пылающими щеками и огнем во взгляде, Лиза выглядит ничуть не хуже, чем в своем потрясающем изумрудном платье на вечеринке в Таллине. И, если бы ее сейчас увидел Самойлов, он бы тоже не сумел этого не заметить.

И все же даже работа не смогла отогнать мысли о предстоящем разговоре. Поначалу Лизе казалось, что она об этом не думает, но позже, на вечерней тренировке, стало ясно, что это вовсе не так. И каждый раз, сталкиваясь с Максом взглядом, она первой отводила глаза. Было тяжело смотреть на него, зная больше, чем знает он, зная, что сегодняшнее утро, возможно, - последнее утро, которое они провели вместе.

Почему-то получилось так, что с катка они уходили последними, несмотря на то, что отпустил их Женя раньше обычного. Костя и Соня вечернюю тренировку пропустили, Полина с Антоном убежали, едва только тренер позволил это сделать, а самому ему кто-то позвонил, и он скрылся за дверью кабинета. Лиза стояла возле бортика, дожидаясь, пока Макс наденет чехлы на лезвия коньков. Она смотрела на бесстрастный лед, величественный и спокойный, и хотела, чтобы сердце ее хотя бы ненадолго стало таким же. Ей не было больно, она знала, что поступает правильно, и это придавало ей решимости.

- Идем?

Голос Макса заставил ее отвести взгляд от катка. Она повернулась к нему лицом и проговорила:

- Макс, скажи, у того, что сейчас происходит между нами, есть будущее?

Он разом помрачнел, взгляд сделался холодным и колючим, как и прежде, когда она спрашивала его об этом. Лиза ждала ответа. Ее уже не пугал ни этот взгляд, ни сомкнутые в линию губы, ни его напряжение.

- Мы уже с тобой об этом разговаривали и не раз, - раздраженно выговорил он.

- Значит, скажи мне еще раз.

У нее были чистые голубые глаза, открытый взгляд. Она смотрела снизу вверх, и это раздражало Макса еще сильнее. В этой ситуации его раздражало абсолютно все: и ее изящная шея, и ее волосы, зачесанные в небрежный коротенький хвост, и губы. Но особенно его раздражали ее глаза. Потому что он знал, что причиняет ей боль, а причинять ей боль, глядя в глаза, было трудно.

- Мне не нужны отношения.

- Макс, я так не могу. - Лиза сглотнула и неровно выдохнула. – Я очень устала. Это не для меня. Я не могу делать вид, что ничего не происходит, когда ты уходишь по ночам. Я пыталась, но не могу.

- И что ты от меня хочешь?

Раздражение трансформировалось в злость на нее. Ему хотелось развернуться и уйти, чтобы не видеть ее глаз, потому что когда он смотрел в ее глаза, раздражение становилось еще сильнее.

- Давай решим все. - Она пыталась говорить уверенно, но голос то и дело сипел. Лиза сама себе казалась жалкой и ненавидела себя за это. Зачем ему такая? Господи… - Я не могу так больше. И если… если ничего не может быть, отпусти меня, Макс.

- Что ты имеешь в виду?

Теперь он смотрел на нее с подозрением. Холод в его глазах становился невыносимым, у Лизы возникло желание распахнуть дверцу позади себя и выскочить на каток, лишь бы скрыться от этого взгляда, но она продолжала стоять на месте.

- Теперь ты будешь меня шантажировать? Знаешь ведь, что без тебя мне ничего не светит и…

- Я не уйду из пары, - поняв, о чем он, она дотронулась до его руки. И тут же отдернула кисть, словно опомнилась. – Я просто вернусь к себе. Я не могу больше, Максимилиан… Жить так, как мы. Ты говоришь, что отношения тебе не нужны… - Лиза нервно пожала плечами и отвела взгляд, ощущая, как уголки глаз начинает предательски жечь. – А что тогда у нас? Мы живем вместе, я готовлю, убираюсь в квартире… у нас… мы… для меня это не просто секс. Я не могу воспринимать это как ты. Неужели ты не видишь? Мне больно.

- Давай дома поговорим.

Когда Лиза снова подняла на него глаза, он не выдержал. Менять ничего не хотелось, он твердо решил, что с этой девушкой никаких отношений у него не будет. Никогда. И будь она хоть десять раз распрекрасная, она – сестра Меркулова. И… И почему-то сейчас доводы закончились. Она – сестра Меркулова, этим все сказано. И пусть хоть плачет, хоть скулит, ему нет до этого никакого дела.

- Знаешь, что я чувствую каждое утро?

Ее голос въедался в мозг, несмотря на то, что говорила она очень тихо. Макс смотрел, стараясь не замечать, но не замечать не получалось. И слезы, стоящие в глазах, и намокшие реснички, и дрожащие пальцы, которые она пыталась спрятать в рукавах толстовки, все это шарашило по нервам, заставляя все внутри переворачиваться.

- Мне страшно. Я чувствую себя той девочкой, которая пришла к тебе несколько лет назад. Я просыпаюсь и боюсь, что ты снова вышвырнешь меня, скажешь, чтобы я все забыла. Ты представить себе не можешь, что это такое – каждое утро просыпаться так. Макс… мне страшно… - Она снова не справилась, слезы потекли по щекам.

А он смотрел темными-темными глазами, взгляд его был непроницаемым. Стоял и молча смотрел на нее, тогда как она, с вывернутой в очередной раз душой, глотала слезы.

- Тут не место для разговоров. Если хочешь, поговорим дома.

- Просто скажи. - Она вытерла слезы рукавом, потихоньку шмыгнула носом и кивнула. – Я правда не могу так больше. Я хочу нормально жить. Хочу, чтобы меня любили, хочу строить планы на будущее. И если все, что есть между нами, это секс, ты должен меня отпустить, я хочу быть кому-то нужной.

- А со мной ты себя нужной не чувствуешь? – холодно хмыкнул Самойлов.

- А должна?

Он равнодушно дернул плечом и ничего не ответил. Лиза подождала несколько секунд, горько усмехнулась и прошла мимо, слегка задев его рукой.

- Ты куда?

Она остановилась, обернулась. Взгляд ее стал холоднее и жестче.

- Я тебе тоже все сказала. Решай. Либо мы что-то меняем, либо я сегодня возвращаюсь к себе.

В раздевалке Лиза тяжело опустилась на скамейку и накрыла лицо ладонями. Она не плакала, хотя чувствовала, что сейчас это было бы не лишним, по крайней мере, ей, наверное, стало бы легче. Она понимала, что надеяться не на что. Для того чтобы что-то потерять, нужно это что-то иметь. Отсюда следовал логический вывод, что терять ей нечего, но душа все равно болела из-за чувства потери. Она откинулась на стену и глухо застонала. Сделала глубокий вдох и расслабила плечи. Да, она все сделала правильно. Все правильно. Все. Правильно. П-р-а-в-и-ль-н-о. И ей, наверное, скоро станет легче. Только нужно чуть-чуть подождать, совсем немножечко.

Лиза хотела вспомнить что-нибудь хорошее, но почему-то ничего хорошего не вспоминалось. Она представила море, волны, раз за разом накатывающие на берег, облизывающие камни, шум прибоя и крики чаек. На миг ей показалось, что она ощущает умиротворение, но уже в следующее мгновение картинка рассыпалась, не оставив и следа от иллюзии спокойствия. Открыв глаза, она увидела белый потолок и ряд люминесцентных ламп, освещающих раздевалку. Вот она – реальность. Никакого моря, никаких волн. Лиза тяжело вздохнула и снова опустила веки. Ей казалось, что она может просидеть так целую вечность. Надо было расшнуровать ботинки, стянуть с ног коньки, переодеться… но для начала хотя бы просто открыть глаза, а как раз этого ей не хотелось. Потому что тогда она снова увидит всего лишь белый потолок и проклятые лампы с раздражающим ее светом.

Но долго пробыть в одиночестве у нее не получилось. Дверь раздевалки открылась, в помещении раздались голоса. Лиза лениво повернула голову на звук и увидела девочек из другой группы – Иру и Стасю. Они закончили занятия в хореографическом зале и шумно обсуждали какую-то повседневную ерунду, до которой Лизе не было никакого дела. Девушки тоже ее заметили и, поздоровавшись, подошли к своим шкафчикам. Это был удачный, нет, просто замечательный момент, чтобы нагнуться и расшнуровать ботинки. Лиза даже почти сделала это, но потом опять закрыла глаза и оперлась спиной о стену. Идти ей все равно некуда, торопиться – тоже. Накатила апатия, руки стали тяжелыми. Если бы у нее было одеяло, она бы замоталась в него до самого носа и не пошла бы вообще никуда.

- Лизка, ты что такая убитая?

Ира, уже натянувшая джинсы, но еще не успевшая их застегнуть, встала напротив. Пришлось в очередной раз открыть глаза. Первое, что увидела Меркулова, была розовая надпись на черной футболке «Я ВАС ВСЕХ EMAIL». Дальше, в расстегнутой ширинке джинсов, виднелся бантик зеленых трусиков. В другой ситуации Лизу бы это здорово позабавило, но сейчас она едва смогла вяло улыбнуться.

- Все хорошо, - бесцветным голосом проговорила она и опустила голову.

- Лиз… - Ира присела рядом. В руке она держала расческу, а запястье опоясывала широкая резинка. Темные волосы небрежными волнами лежали на плечах. – Вы с Максом поругались?

- С чего ты взяла?

- Мы его встретили, когда шли.

- М-м-м, - промычала Лиза и посмотрела на мыски своих коньков.

Распустила хвостик. Волосы у нее были еще совсем короткие, и она едва могла собрать их. Вздохнула, стукнула одним ботинком о другой, уперла локти в колени и накрыла лицо руками. Горло сдавило, и наконец захотелось разрыдаться. Но она сделала глубокий вдох и судорожно выдохнула, запрещая себе плакать.

- Лиз, ну ты что? - Ира участливо погладила ее по спине. – Как поругались, так и помиритесь. Не переживай ты так.

- Не в этом дело, - Меркулова, не убирая рук от лица, покачала головой.

- Все мужики время от времени превращаются в козлов, - заявила Стася и протянула ей воду. – Держи.

- Не хочу, - ответила Лиза, взглянув на бутылку.

- А я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет. Просто возьми и выпей несколько глотков. – Лиза нехотя подчинилась. – Так, теперь переодевайся. Нечего тут сидеть, мы с Иркой собирались съездить посмотреть мне платье к маминому юбилею. Поехали с нами? Заодно и подарки к Новому году глянем.

- Правда, - с готовностью поддержала подругу Ира. – Давай, собирайся.

- Да не волнуйтесь вы, со мной все в порядке.

- Не сомневаюсь. - Ира снова принялась расчесывать волосы. – Но развеяться тебе все равно не помешает.

- Не знаю… А сумку куда?

Немного поразмыслив, Лиза поняла, что в чем-то девочки правы. Ей действительно нужно хоть ненадолго отвлечься, хотя бы до того момента, пока она не вернется домой и… Если она останется тут, наедине с самой собой, то мысли об этом «и» скорее всего доведут ее до истерики. И тогда она явится к Самойлову с красными, зареванными глазами и искусанными губами. Можно было бы поехать к себе и переночевать, но она не подумала взять ключи, а ехать к Максу прямо сейчас ей не хотелось. Им обоим нужно время подумать. А может, и не нужно… Но какая разница?

- Вообще-то я на машине. - Стася натянула свитер и тряхнула головой. У нее были короткие светлые волосы и голубые глаза. Яркая и красивая, она притягивала к себе внимание. Лиза вдруг вспомнила, что она и в самом деле приезжает в школу на серебристом Форде, к заднему стеклу которого прилеплено красное сердечко. – Ну или оставь Самойлову. Все равно вы завтра увидитесь. По-моему, он еще на катке.

Домой Макс не поехал. Знал, что там, в четырех стенах, будет чувствовать себя загнанным в угол. И по большому-то счету это являлось истиной: Меркулова приперла его к стене, и выйти из этой ситуации без жертв у него вряд ли получится. Еще совсем недавно ему казалось, что он все для себя решил, но на деле выяснилось, что только казалось. И теперь, оставшись на катке в одиночестве, он нарезал круги, снова и снова думая о разговоре с Лизой. И чем больше он думал, тем отчетливее в его сознании вырисовывалось понимание, что он действительно должен ее отпустить. Пусть она живет своей жизнью, а он будет жить своей. Их не должно связывать ничего помимо льда, и это правильно. Как бы ни был силен в нем эгоизм, он вынужден был признать, что Лиза и в самом деле отдает ему намного больше, чем может дать ей он, чем он хочет ей дать. И если раньше он мог относиться к этому с безразличием, теперь что-то в нем поменялось. Макс остановился и мрачно оглядел пустые трибуны. Сегодня же вечером он отвезет Лизу домой. У них нет никаких шансов, их просто не может быть. Потому что… потому что она сестра Сергея. Этот довод составлял основу убеждений Макса, был фундаментом. Все, что накручивалось поверх, могло двигаться, изменяться, переходить из одного состояния в другое, поддаваясь его собственным настроению и желаниям. Лиза – сестра Меркулова. Вот это Макс и повторял себе, продолжая наматывать круги по катку. Чтобы выпустить пар, он сделал два простых прыжка, но это не помогло. Тогда он зашел на четверной тулуп, который они весь день отрабатывали с Лизой, и оттолкнулся ото льда мыском левого конька. Взмыл в воздух, выкрутил положенные обороты и приземлился на правую ногу. И снова, несмотря на то, что элемент был сделан совершенно чисто, он не ощутил никакого внутреннего удовлетворения. Лиза застала его врасплох, это злило. Вообще с тех пор, как она перешла тренироваться к Миронову, злость для Макса стала состоянием перманентным, прежде ни одна женщина не выводила его из себя с такой легкостью. У Лизы же это получалось играючи. И играючи вызывала она у него не только злость. Да, прежде он ни к кому не испытывал такого сильного влечения. Природа щедро наградила его внешними данными: высокий рост, широкие плечи, крепкое спортивное тело, закаленное годами тренировок, мужественные черты лица. Он с юношеских лет понимал степень своей привлекательности и, не задумываясь, пользовался этим. Девушки сами шли на уловки, чтобы обратить на себя его внимание, тогда как он выбирал тех, которые удобны ему. Лиза же вела себя совершенно естественно и даже выглядеть эффектно на том или ином мероприятии стремилась, в первую очередь, для себя самой. Она тяжело переносила одиночество и при этом была самодостаточна. Талантливая, красивая, умная и сексуальная. И Макса бесило, что, несмотря на то, что она открыто призналась ему в своих чувствах, подмять под себя он ее не сумел. Она вроде бы приняла его условия, но в то же время совершенно им не подчинялась.

Самойлов несколько раз объехал каток по периметру и сделал каскад. Настроение было отвратительное, но мыслил он вполне ясно. Он не привык, чтобы решали за него, а Лиза именно это и сделала. И все-таки мысль о том, что теперь между ними не будет ничего, кроме фигурного катания, неприятно скребла душу. Макс понимал, что уже привык к этой девчонке. Возвращаться каждый вечер домой, ужинать вместе, вместе пить по утрам кофе и смотреть по выходным телевизор было вовсе не так уж и плохо. Возможно, что-то у них все же могло бы получиться, но нет.

Лизе нужны чувства, нужны отношения, ей нужно, чтобы ее любили. Что же… Она этого достойна. И он бы тоже мог дать ей все это. Мог бы, но… нет. Только вот стоило представить ее в чьих-то руках, как кровь начинала стучать в висках, а кулаки непроизвольно сжимались. Добровольно отдать ее кому-то…

Миронов, одетый в пальто, прошел вдоль бортика и остановился, чтобы попрощаться. Через несколько секунд к нему подлетела Ксюша. Она на ходу наматывала шарф, одновременно ища что-то в сумочке.

- Готова? – спросил Женя у супруги и, когда та утвердительно кивнула, снова обратился к подопечному: - Все, Макс, мы поехали. Ты давай тоже езжай домой. Нечего тут торчать. Сегодня вы и так хорошо поработали.

- Да, я тоже скоро поеду, - ответил Самойлов, чтобы поскорее отделаться от тренера. Ему хотелось остаться в одиночестве и еще немного обо всем подумать.

- До завтра, - сказала Ксюша.

Она взяла Женю под руку, и они вместе пошли мимо трибун к выходу. Макс проводил их взглядом и, не дожидаясь, пока они скроются из вида, отвернулся. На душе у него было муторно, наблюдать за чужой семейной идиллией не хотелось.

Он пересек каток, доехал до противоположного бортика и вернулся обратно. Теперь, когда он остался один, можно было не притворяться, будто его интересуют прыжки и вращения. Плюхнувшись на первое попавшееся сиденье, он уже собирался отдаться на растерзание недавних размышлений, когда увидел стремительно приближающегося к катку Женю. За ним почти бежала бледная, как полотно, Ксения, ее темные глаза были широко распахнуты, словно у изумленного ребенка. Миронов держал у уха розовый мобильный телефон, а она ловила каждое слово из разговора, казалось, она даже не дышит. Осмотрев каток и трибуны беглым взглядом, Евгений заметил Макса и тут же направился к нему. Ксюша же продолжала смотреть на лед, словно Макс мог затаиться где-нибудь в углу и вот-вот должен был появиться из своего укрытия. Такой испуганной Самойлов не видел ее, наверное, ни разу в жизни. Даже когда Лиза получила травму и лежала с пробитой головой примерно на том же месте, где она сейчас находилась, подобного страха на ее лице не было.

- Макс!

Резкий, словно свист плети, окрик Ксюши полоснул по нервам неприятным предчувствием. Максимилиан поднялся на ноги и напряженным взглядом уставился на тренера. Ксюша уже успела заметить его и ринулась навстречу. На ее лице двумя жгучими угольками блестели огромные глаза, белые обескровленные губы были приоткрыты. Она подлетела к Самойлову и остановилась, жадно, с какой-то отчаянной мольбой и надеждой глядя на мужа.

- Да… да… Если что-то станет известно, перезвоните, я Вас очень прошу. Да… Спасибо.

Женя сжал трубку в кулаке. За несколько минут, прошедших с того момента, когда Ксюша взяла его под руку, и они вместе пошли к выходу, его взгляд изменился до неузнаваемости. Сейчас в его глазах не было и тени улыбки, лучики морщинок стали заметнее.

- Что случилось?

На секунду в воздухе повисла глухая, звенящая тишина. Эта тишина предвещала беду. Макс смотрел на тренера, а предчувствие, зародившееся ранее, крепло с угрожающей скоростью и, что самое страшное, вокруг ощущалась неотвратимость чего-то… чего-то непоправимого.

- Макс, где Лиза?