Глава 55

Москва, ноябрь 2016 года

Коридор был все так же погружен во тьму. Макс перехватил пакет в другую руку и тихо закрыл за собой входную дверь. На улице подморозило, а он забыл перчатки и теперь почти не чувствовал пальцев. Он несколько раз сжал и разжал кулак, потряс рукой и стал расстегивать пуговицы пальто. В квартире стояла тишина, и это радовало. Прогулка немного взбодрила, однако он знал, что не пройдет и десяти минут, как усталость возьмет свое. Скорее всего, Лиза проснется через пару часов, а это значит, что на сон ему осталось всего ничего.

Лизина комната манила разобранной постелью, и Макс едва не соблазнился. Как было бы здорово забраться под ее одеяло и уткнуться в ароматную подушку. Ему вспомнились все многочисленные баночки в ванной, и уголки губ дрогнули. Стараясь не шуметь, он отворил дверь в свою спальню. Пакет качнулся в руке, и Самойлов запоздало сообразил, что нужно было оставить его в коридоре.

Он сделал шаг в комнату и сразу же увидел Лизу, сидящую на постели. Притянув к груди согнутые в коленях ноги, она смотрела в окно и не двигалась. В этой позе она казалась совсем крошечной, как Дюймовочка, которую можно удержать на ладони.

- Лизка, ты что голая сидишь? – произнес он негромко, боясь напугать ее.

Так оно и вышло. Лиза встрепенулась, вскинула голову. Как человек, застигнутый врасплох, она выглядела растерянной. Губы ее приоткрылись на вдохе, руки разжались и упали на кровать. И тут же она подобралась, дернула одеяло и прикрылась. На улице еще не рассвело, но даже в темноте Макс уловил ее попытку спрятать лицо. Он быстро подошел к постели, включил ночник, взял ее за подбородок и довольно резко поднял голову. Ее глаза горели злостью и обидой, губы дрожали, а щеки были мокрыми. Она отбросила его руку и отвернулась.

- Зачем ты вернулся?

- Куда?

Он не понял ее и нахмурился, стараясь уловить суть. Лиза криво усмехнулась и отползла к противоположному краю постели. Ее волосы совсем разлохматились, плечи нежно белели в тусклом свете ночника, лопатки походили на недоразвитые крылья. Она упрямо молчала, и Максу стало ясно, что он не добьется от нее ни слова. Ему хотелось дотянуться до ее спины и провести пальцами по змейке позвонков, но кровать была слишком широкой. Тогда он обошел ее и встал возле Лизы. Теперь он мог видеть ее профиль.

- Я утром уйду, - просипела она и вытерла слезы.

Макс похолодел. И внезапно ее слова обрели ясность. Ему и в голову не приходило, что она может проснуться и подумать, будто он решил наведаться к левой подружке. Да, он не раз уезжал ночью, даже после того, как они занимались восхитительным сексом, но чтобы бросить ее сейчас…

- Я тебя никуда не пущу.

Сев рядом, он обвил ее за талию. Но Лиза вместо того, чтобы прильнуть к нему, сжалась и постаралась отодвинуться. Максу показалось, что его ударили. Даже когда она наотмашь била его по лицу, было не так погано, как сейчас. Он, должно быть, подлинная сволочь, если сумел довести ее до такого состояния.

- Хватит! – Крик разрезал тишину и, звоном отразившись от стен, осыпался мелкими льдинками. Лиза всхлипнула. – Я не дверной коврик, чтобы ты мог вытирать об меня ноги. Ты еще не наигрался?! Тебе мало?!

- Я ходил в аптеку. - Он положил ладонь на ее бедро. Руки у него еще не согрелись, и Лиза вздрогнула. Она и без того замерзла, а от прикосновения холодных пальцев по телу и вовсе побежали мурашки. – У нас ни пластыря, ни марли для компрессов. Я подумал, что когда ты проснешься, нужно будет сразу обработать твои порезы. Ну и шоколад купил, ты же хотела…

Она с недоверием смотрела ему в лицо. Под его глазами залегли темные круги, взгляд был усталым. Лиза почувствовала себя глупой и всхлипнула. Подбородок у нее дрогнул, глаза наполнились слезами. Она отвернулась и опустила голову. Вздохнула. Плечи поникли, позвонки стали выпирать еще сильнее. Как ни пыталась, собраться и что-нибудь сказать она не могла, а бездействие Макса расшатывало нервы еще сильнее. Она начала замерзать, тихие всхлипы перешли в дрожь, и Лиза уже не отдавала себе отчет в том, от чего ее колотит. Она хотела услышать позади шаги и хлопок двери и боялась этого. Плеч коснулись сильные руки. Они развернули, укутали и обняли. Протяжно выдохнув, она позволила себе расслабиться. Почему-то она верила ему.

- Больше никого не будет. - Макс уложил ее на спину и легонько коснулся губ. Лиза смотрела на него широко-распахнутыми глазами и походила на куклу. Только дыхание было живым, оно дрожало, боялось и, казалось, само по себе могло говорить о том, что в данный момент она испытывает. – Я тебе обещаю.

Пакет зашуршал в ногах. Макс переложил его на тумбочку, стянул через голову свитер. Повернувшись на бок, Лиза смотрела за тем, как он раздевается. Говорить ей больше не хотелось, да и слушать тоже. Она дождалась, пока он заберется под одеяло, и придвинулась к нему. От него пахло женщиной. Лизе стало так нестерпимо больно, что она несколько секунд не могла дышать. А потом сделала вдох и внезапно осознала, что от него пахнет ее собственным гелем для душа. От него пахнет ею.

Из вязкого тумана сна Макс выплывал медленно и неохотно. Сознание потихоньку возвращалось, пробиваясь через блаженство утренней лени, и ему хотелось задержаться в этом состоянии как можно дольше. Он спал без сновидений, укутанный каким-то восхитительным теплом, но сейчас тепло исчезло, и вернуть себе прежнее безмятежное спокойствие уже не получалось. Он открыл глаза, прищурился от света, струящегося в широкую щель между занавесками, потянулся. И тут же на него всей своей беспощадной действительностью обрушилась реальность.

Лиза сидела рядом почти в той же позе, что и ночью. Руками она обвила ноги, согнутые в коленях, только теперь неотрывно смотрела не в окно, а на него. Ей удивительно шла его бледно-голубая рубашка, накинутая на плечи. Закатанные до локтей рукава подчеркивали красоту рук, под тканью едва угадывались очертания фигуры. Это было просто и откровенно. Пожалуй, еще ни одной женщине не удавалось выглядеть столь сексуально, ничего для этого не делая.

- Тебе идет.

Макс дотянулся до ее ноги и провел от лодыжки до колена. Кожа под пальцами оказалась гладкой и мягкой.

- Привет.

Она не улыбнулась. Смотрела серьезно, но без настороженности. Макс взял мобильный и негромко выругался. Он проспал гораздо дольше, чем собирался - часы показывали начало одиннадцатого.

- Давно не спишь?

- Не знаю, - ответила Лиза, пожав плечами.

- Надо было разбудить меня.

- Зачем?

- Я бы завтрак приготовил.

Макс поднял руки над головой и потянулся. Его торс оголился, обнажив широкую грудь с темными кружочками плоских сосков и порослью волос. Лиза смутилась и отвела взгляд, ее щеки вспыхнули. Просыпаться в одной постели с мужчиной для нее все еще было непривычно, и она радовалась, что Макс не заметил ее реакции.

- Я и сама могу.

С этими словами она резво встала с постели, намереваясь доказать, что вовсе не беспомощная. К тому же это был неплохой предлог, чтобы спрятаться от его взгляда, пока он, чего доброго, ее не раскусил. От резких движений ребра немилосердно заныли, даже дыхание перехватило, а стоило Лизе сделать пару шагов, как у нее зашумело в ушах. Она почувствовала, что ее ведет в сторону и поспешила вернуться обратно, благо, что отойти далеко от кровати она еще не успела. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Сердце колотилось, на шее и груди выступила испарина, ноги сделались ватными.

- Лизка, что с тобой? – Обеспокоенный Макс тут же возник рядом и ласково обнял ее за плечи. Она мотнула головой. – Плохо?

- Голова немного закружилась.

- Ничего себе немного.

Он потрогал ее руки. Пальцы были ледяными, и он взял кисти Лизы в свои ладони, стараясь согреть. Она была очень бледная, даже глаза у нее стали светлее обычного. Макс подозревал, что она храбрится и старается казаться более бодрой, чем есть на самом деле. Он слегка злился, хотя волнение перекрывало все остальные чувства. Кому и что она пытается доказать?!

- Лиз, ложись в постель.

Не обращая внимания на ее слабые попытки протестовать, он помог ей устроиться и укрыл одеялом. Легко тронул ее губы своими. Она вздохнула и расслабилась, ей действительно стало лучше, несмотря на то, что слабость не прошла и жутко болели ребра.

- Такое и раньше бывало.

Легкая улыбка, призванная успокоить, скользнула по девичьим губам. Мягкость ее чувственного голоса обволакивала, а в сочетании с ласковыми прикосновениями пальцев к предплечью, действовала почти безотказно. Макс угрюмо посмотрел на нее, его бы воля, он, не задумываясь, отправил бы эту упертую девчонку на пару-тройку дней в больницу. Но какой там…

- Тебе нужно показаться врачу, - сурово глядя на Лизу, проговорил Макс. Она привстала, подобралась, собираясь возразить, но его мрачный взгляд заставил ее промолчать. – Я позвоню Жене и попрошу, чтобы он прислал Егора. - Лиза цокнула языком, повалилась на подушку и закатила глаза, выражая все свое неудовольствие. Однако спорить не стала – знала, что сделает только хуже. Макс нагнулся к ней, очень осторожно провел пальцем по щеке, возле пореза, потом легко поцеловал, а отстранившись, наткнулся на ее взгляд. – Все пройдет, Лиз. Я знаю, что тебе сейчас нелегко, хоть ты и стараешься этого не показывать.

- Ребра болят, - пожаловалась она, поморщившись.

Взгляд у нее был усталым, несмотря на то, что часы не показывали и одиннадцати. Макс понимал, что усталость эта вызвана не физическим состоянием, а тем, что творилось у Лизы в душе. Ночью, уже засыпая, он чувствовал, как она вздрагивает во сне, слышал ее тяжелый вздох. Быть может, стоило поговорить с ней о том, что случилось, вывести ее на эмоции, но ему становилось не по себе от мысли, что она снова заплачет. Да и уверенности, что она вообще захочет говорить об этом, у него не было.

- Я сделаю тебе компресс. Только чай вначале заварю и позвоню Жене.

- Угу.

Он все еще был не одет, его присутствие немного волновало. В его руках она испытывала непривычное чувство внутреннего умиротворения, словно время внезапно замедляло свой ход, становясь чем-то вроде абстрактной субстанции, неспособной существенно на что-то повлиять. Вот и сейчас всем компрессам на свете она предпочла бы минутку-другую в его объятьях. Тогда можно бы было ни о чем не думать, ни о чем не вспоминать. Перед мысленным взором четко проплыли Ирины часики с разбитым циферблатом и маленькими стрелочками, бегущими вперед. Дверь с Лизиной стороны заклинило, и все то время, пока спасатели не могли вытащить ее из машины, она смотрела на эти беспощадные стрелки.

Казалось, что этот циферблат, эти стрелки, мертвая Ирина рука, все это навсегда врезалось в память. И все же Лиза надеялась, что когда-нибудь наступит день, в котором она не вспомнит об этом.

Пока она, обхватив большую чашку ладонями, пила чай с молоком, Макс приготовил все необходимое для компресса. Лиза отметила сосредоточенное выражение его лица и четкие, умелые движения рук. Впрочем, последнее ничуть не удивляло: синяки и ушибы для них обоих не были чем-то из ряда вон, так что компрессы приходилось делать постоянно, и Макс в этом очевидно преуспел.

Лиза откинулась на подушку, прислоненную к спинке кровати, и расслабила плечи. Миронов дал им три выходных. На самом деле, это было условностью, за которую все они с готовностью зацепились. Три дня на то, чтобы взять себя в руки и выйти на лед с гордо поднятой головой, три дня, чтобы зализать раны и понять, что жизнь идет дальше. Никто не сказал бы ни слова, если бы по прошествии этих трех дней последовало бы еще три, но она знала, что уложится в отведенное ей время. Если она позволит себе погрузиться в болото переживаний, ничего хорошего из этого не выйдет. Если они не возобновят тренировки, все труды, положенные на то, чтобы достойно показать себя на чемпионате России, пойдут насмарку. Лиза, задумчиво глядя в никуда, поражалась цинизму собственных мыслей. Разве об этом она должна сейчас думать? Устыдившись, она заставила себя воскресить в памяти Ирино лицо, ее взгляд, глаза с игривыми смешинками. Образ получился нечетким, подернутым рябью, как изображение телевизора с перебитой антенной. Какие-то слова, фразы, жесты… С каждым мигом что-то бесследно исчезало, терялось. Они никогда не дружили, да и общались от случая к случаю, пересекаясь в раздевалке или коридорах школы. Поначалу Ира, как и некоторые другие ребята, и вовсе открыто демонстрировала свое отношение к тому, что Лиза перешла к Миронову. Считала, что в одной группе с Максом ей не место. Это уже позже отношение поменялось, а первое время Лиза постоянно ощущала перешептывания за спиной и знала, что многие ей тут не рады.

Короткие разговоры, ничего не значащие диалоги… И опять часы с разбитым циферблатом. Эти часы остались самым ярким воспоминанием об Ире, хотя сама Ира на тот момент была уже мертва.

Звонок мобильного выдернул Лизу из трясины скомканных мыслей. Чашка в ее руках остыла, и она с удивлением поняла, что выпила весь чай. Надо же, а она и не заметила… Сотовый Макса лежал на тумбочке с ее стороны и продолжал звонить. Недолго думая, Лиза взяла телефон, собираясь передать его Самойлову. На сотовом почему-то не было чехла, и взгляд невольно скользнул по экрану. В глаза бросилась фотография красивой девушки с длинными каштановыми волосами, вьющимися крупными кольцами.

- Вика звонит, - глядя Максу в глаза, проговорила Меркулова и отдала телефон.

Мельком взглянув на дисплей, он положил сотовый на стол. Отвечать он явно не собирался, и почему-то это вызвало у Лизы горькую усмешку. Неприятный холодок обжег душу, отразившись в глазах спокойным стальным блеском. Вот он, настоящий Максимилиан Самойлов. И эта Вика всего лишь мотылек, один из многих, обжегшихся о его пламя. Такой же мотылек, как и она сама.

- Раздевайся.

Макс взял в руки марлю и подошел к постели. Мобильный умолк и снова разразился мелодией.

- По-моему, женщина, с которой ты спишь, достойна хотя бы того, чтобы ты взял трубку, - ехидно заметила Лиза. В ее взгляде читались вызов и насмешка.

- Я ей ничего не обещал, – в смятении сказал Макс и сразу пожалел о своих словах.

Лиза громко, почти вульгарно рассмеялась. Хриплые нотки, звучащие в ее смехе, царапали душу, словно маленькие колючие репейники. Она покачала головой, усмехнулась и встала с постели. В ее руках тяжелая керамическая чашка казалась огромной, рубашка болталась на тоненьком теле. Макс преградил ей дорогу.

- Дай пройти, - холодно сказала она, глядя в стену.

- Послушай, Лиз…

- Не хочу, - просто ответила Лиза и подняла на Макса равнодушный взгляд. – Не хочу больше ничего слушать.

- Между нами с Викой действительно ничего нет.

- Дело не в Вике, Максимилиан. Дело в тебе. Ты получаешь, что хочешь, а что потом, тебя не волнует. Ты думаешь только о своих желаниях.

- Хочешь, чтобы я с ней поговорил?

В очередной раз она умудрилась разозлить его. С Викой разговаривать ему не хотелось. Они не виделись уже больше недели, и Макс был почти уверен, что уже никогда и не увидятся. Выслушивать бабские упреки… Боже упаси! Вика – не дура, сама обо всем догадается. И если уж она имеет на него какие-то виды, он тут ни при чем. Об отношениях речи у них никогда не заходило, и она, скорее всего, осознавала, что подобный вариант развития событий маловероятен.

- Мне все равно.

Правдивость ее слов не вызывала сомнений. И этот спокойный, ровный тон вводил его в еще большее смятение. Он схватил телефон, несколько раз ткнул пальцем в экран и поднес сотовый к уху. Хотел сделать это, глядя Лизе в глаза, но она не стала дожидаться начала разговора. Вышла из комнаты тихо, и не подумав обернуться. А Макс, слушая бьющую по мозгам танцевальную музыку, стоящую у Вики вместо гудков, запоздало подумал о Лизиных голых ногах.

Однако сколько бы Лиза ни убеждала себя, что ей все равно, в действительности это было далеко не так. Она вымыла чашку, достала пачку геркулеса, налила в кастрюлю молоко и включила плиту. Знать, о чем говорит Самойлов, ей не хотелось. Или хотелось… Лиза выключила воду и напрягла слух. Хорошо, что она сумела сдержаться и не показать ему лишнего, ни к чему это. Маленькая влюбленная девочка внутри нее готова была броситься ему в объятья, забыть прошлое и начать все с чистого листа, а женщина с пустыми выцветшими глазами устало качала головой. Лизе очень хотелось верить девочке, легкой и жизнерадостной, но в глазах женщины она видела отражение своего прошлого, и это не давало ей сдвинуться с места.

Руки тряслись от ревности, изображение с экрана телефона так и стояло перед глазами. Девушка совсем не походила на саму Лизу, и она затруднялась ответить хорошо это или плохо. Может, ему вообще все равно?! Блондинка, брюнетка, рыжая… Есть же такие мужики, которым без разницы. На благодатной почве эмоциональной подавленности искра злости очень быстро превращалась в полыхающий костер. Вода в кастрюле закипела, и Лиза, не глядя, сыпанула овсянку. Хлопья разлетелись по плите, в кастрюле их оказалось тоже куда больше, чем следовало. Она постаралась ложкой выловить из воды лишнее, психанула и вовсе выключила газ. Из комнаты все еще доносился голос Макса, и она прислушалась.

- Да… Я рад, что ты меня поняла… Уверен, у тебя все будет хорошо. Спасибо…

Наступила тишина. Лиза догадывалась, что Макс вот-вот появится в кухне. Взяв другую кастрюлю, она жестом фокусника вывалила в нее разбухший геркулес и включила электрический чайник. Пару чашек кипятка и все придет в норму. Разве что каши получится раза в три больше обычного…

Ближе к обеду пришла Элина. Принесла огромную корзину фруктов и пакет с всякими полезными вкусностями. Лизу она обняла крепко, но осторожно, прижалась щекой к ее щеке и погладила по плечам, как старшая сестра.

- Как же я рада, что с тобой все хорошо, милая, - прошептала она, глядя на Меркулову влажными голубыми глазами.

Элине Лиза искренне обрадовалась, да и Макс вздохнул с облегчением. После звонка Вики между ними повисла напряженная неловкость, которая усиливалась еще больше из-за того, что они находились наедине. Стоило, наверное, поговорить, но начинать никто не хотел.

Каша у Лизы вышла вполне съедобная. К тому моменту, как Макс появился в кухне, она уже вытерла плиту и накрыла на стол. Заметив непривычно большую кастрюлю, Самойлов удивленно приподнял бровь, но предупреждающий Лизин взгляд пресек все дальнейшие расспросы.

- С Викой мы все решили.

Он положил ладони ей на бедра. Она промолчала, вывернулась из его рук и, наполнив тарелки овсянкой, уселась за стол. Он, вздохнув, последовал ее примеру. И почему из всех возможных женщин в его квартире, в его мыслях и сердце оказалась именно эта?!

Наказав Лизе побольше отдыхать и ни о чем не беспокоиться, Лина вышла в прихожую. Провожал ее Макс: у Лизы разнылись ребра, и Лина запретила ей вставать с постели. Дверной звонок трелью разнесся по коридору как раз в тот момент, когда Макс потянулся к замку, чтобы отпереть его.

- Наверное, Егор пришел, - пояснил он, открывая дверь. – Двоюродный брат Жени. Он хирург, заведующим в клинике работает, Лизку посмотрит хоть. – Не обратив внимания на внезапную бледноту Лины, Макс распахнул дверь. – Привет, - поздоровался он с гостем, пропуская того в квартиру.

В руках Егор держал здоровенный пакет, из которого торчал стебель ананаса. Почему-то это оказалось первым, что увидела Элина. Медленно подняв глаза, она встретилась с взглядом Егора и похолодела. Прежде он смотрел на нее с добротой, страстью, нежностью, любовью, сейчас же… Почему-то она рисовала себе эту встречу совсем иначе. В другом месте, в другое время… У нее имелось наготове миллион слов, аргументов, доводов, но сейчас все они оказались неуместными. Егор сдержанно кивнул и отвернулся.

- Пока, Макс, - выдавила Элина и выскользнула за дверь, не дожидаясь ответа.

Она стремглав сбежала вниз по лестнице и оказалась на улице. Вдохнула морозный воздух. Руки дрожали, а щеки горели. Глаза щипало от слез, сердце выскакивало из груди то ли от бега, то ли от чего еще. Все такой же красивый: темные глаза с густыми ресницами, мужественные черты лица. Только волосы на висках посеребрила седина, и в глазах не осталось ни капли от того прежнего, что казалось привычным и постоянным. Элина доплелась до лавочки и плюхнулась прямо на снег, лежавший еще с минувшего вечера.

- Тебе нужны витамины, - усмехнулся Егор, когда Лиза вытащила из пакета ананас, а следом за ним крупный грейпфрут. Убедившись, что она цела, он заметно расслабился. Неподдельная тревога, сквозившая во взгляде, сменилась простым желанием помочь. Он погладил Лизу по голове, а потом мягко обнял. – Все будет хорошо.

Она позволила себе прижаться к его плечу. Тепло, пусть и совсем не такое, как в руках Макса. Способна ли она почувствовать хоть половину того, что чувствует с ним, рядом с другим человеком? Отвечать на этот вопрос она не стала, хотя и знала ответ.

Состояние ее показалось Егору вполне удовлетворительным. Ушибы и ссадины опасения не вызывали, в физическом плане все обстояло совсем неплохо, а вот с эмоциями было сложнее. Но разговаривать об этом при Лизе он не решился. Уже в коридоре Егор попросил Макса быть с ней повнимательнее и лишний раз не волновать.

- Она держится, - сказал он, задумчиво качнув головой. – Но пережить такое… Ей тяжелее, чем она хочет показать. Присмотри за ней. Будет кричать или плакать – пускай, эмоциям нужен выход.

Мужчины пожали друг другу руки. Договорились, что Макс привезет Лизу на осмотр в клинику дня через два-три, на том и порешили. И уже у самой двери Егор вдруг спросил:

- Элина работает с моим братом?

- Что-то типа того.

Самойлову вспомнилась странная заминка возле двери и непонятный побег Элины. Словно она приведение увидела. И тут же он едва не чертыхнулся. Надо же было настолько погрузиться в собственные проблемы и переживания, чтобы потерять связь с реальностью! А реальность заключалась в том, что в объяснениях, кто такой Егор, Элина совсем не нуждалась. Об их отношениях никто толком не был в курсе, слухи ходили разные, но Макс никогда особо в это не вникал. Так, знал кое-что, но, в сущности, его это не касалось. Именно поэтому сейчас он добавил просто, без какого-либо намека или подтекста, хотя и не удержался от вопроса в конце:

- Она ставила нам с Лизой программы, а сейчас помогает Ксюше. А что?

- Да так, - небрежно ответил Колосов. – Жду вас с Лизой в клинике. И звони сам в случае чего. В любое время, Макс, хоть днем, хоть ночью.

***

Ксюша застелила постель мягким пледом в коричнево-рыжеватую клетку и тут же уселась, вытянув ноги. Завтрак она уже пропустила, и логичнее всего было перейти сразу к обеду, но при мысли о супе будущую мамашу начинало подташнивать. Почти невесомым движением она дотронулась до живота, лицо ее приобрело мягкое одухотворенное выражение. Тяжелая ночь выдалась… И если поначалу первородный, элементарный страх гнал вперед, парализуя мысли и отключая все ненужное, то после думать уже ничего не мешало. И чем больше проходило времени, тем сложнее Ксюше становилось выносить тишину. Женя спал, во сне по-прежнему крепко прижимая ее к своему телу, и среди бесконечной суеты только это имело значение. Она прикасалась щекой к теплой Жениной груди и ловила удары его сердца. Она лежала и думала о том, что если вдруг все остальные звуки исчезнут, это не такая уж великая потеря. Главное – слышать этот негромкий стук.

Мужа Ксения нашла в кухне. Унюхав запах кофе, она недовольно скривилась, но говорить по этому поводу ничего не стала. Кофейный аромат в последнее время вызывал у нее тошноту точно так же, как и запах рыбы.

- Открыть форточку? – засуетился Женя, заметив супругу.

- Переживу как-нибудь, - проворчала она и нырнула в холодильник. Полезных продуктов там поприбавилось, а вот сосиски, сырокопченая колбаса и прочие вкусности исчезли начисто. Ксюшу это расстраивало, но в данном вопросе спорить с мужем не имело смысла.

- Выспалась? – спросил Миронов, когда она, подогнув одну ногу, уселась на диванчик и стала чистить банан.

Никогда прежде она не ела их с таким удовольствием, теперь же могла прикончить несколько штук за день. Она пожала плечами, прожевала и, подтянув к себе его чашку, принюхалась. Поморщилась и отодвинула кофе подальше.

- Вроде да. Но голова тяжелая. Надеюсь, до вечера пройдет.

Они замолчали. Поначалу это молчание разбавлялось шумом текущей воды и не особо давило на уши, но когда Женя закрыл кран, тишина стала просто невыносимой. Шкурка банана шмякнулась о стол. Миронов взял заранее подготовленный заварной чайничек и насыпал в него любимую Ксюшину заварку, потом поставил кипятиться воду.

- Макс утром звонил, - как бы между прочим проговорил он.

Ксения сразу же вскинула голову. Тишина рассеялась, словно утренний туман. Подбираться к тому, что случилось, нужно было как-то осторожно, плавно, и у него это, кажется, получилось.

- Как они? – нетерпеливо поинтересовалась Ксюша.

Беспокойство затаилось в глубине ее больших карих глаз, длинные волосы свободно падали на плечи, спину и грудь. Нежность, поселившаяся в сердце Жени еще много лет назад, сдавила грудную клетку сладкой, ни с чем несравнимой болью. Всего на мгновение, на сотую долю мгновения он представил, что на месте Лизы могла оказаться его жена, и тут же тело обдало таким холодом, словно в окно влетели десятки северных ветров, закружили и завертели в разные стороны. Он вспомнил почерневшие глаза Макса, надтреснутый, сиплый голос. Вспомнил, как тот нес Лизу, завернутую в плед, к машине, с какой осторожностью пристегивал ее ремнем безопасности…

- У Лизы утром голова закружилась. Вроде ничего страшного, но Макс попросил меня позвонить Егору. Хочет, чтобы тот ее посмотрел.

- Лишним это точно не будет, - согласилась Ксюша. – Надо было еще раньше его попросить. Блин, он как узнает…

- Я ему позвонил уже.

- И как?

- Как-как… - Женя взял чайник и стал не спеша заливать кипятком заварку. – А как может быть?

- М-да… - выдохнула Ксения и потупилась.

Все они переживали за Лизу, и Егор не был исключением.

- Ты во сколько хочешь к ним поехать?

- Не знаю. - Мягким, наполненным небрежной грацией движением, она откинула волосы за плечи. – Ближе к вечеру. К ним еще Элина собиралась сегодня заглянуть.

- Элина? – Миронов поменялся в лице. Глаза вспыхнули, черты стали жестче. Он как будто испугался, хотя Ксюше это предположение показалось нелепым. – Ты ей звонила, что ли?

- Так ты же сам попросил меня сказать ей, что сегодня тренировок не будет, - удивилась она.

- Черт, - выплюнул Женя и пошарил по карманам в поисках телефона. Не обнаружив мобильного, осмотрелся. Телефон лежал на подоконнике. – Он, наверное, уже у них. Во сколько Лина собиралась ехать?

- Часам к двум… - не понимая, в чем дело, отозвалась Ксюша.

- Черт, - повторил Женя. – Ксеня… - с досадой процедил сквозь зубы и покачал головой.

Обвинять жену ему было не в чем. Часы показывали половину третьего, Егор не брал трубку… Женя попробовал еще раз, но результат оказался тем же, только минутная стрелка едва заметно передвинулась вперед.

- Да в чем дело? – не на шутку встревожилась Ксения.

Она терялась в догадках и никак не могла найти логическое объяснение тому, как вел себя ее супруг. Если только… Если только он боялся того, что Лина и Егор могут встретиться. Внезапная догадка потрясла ее. Она тряхнула волосами, прищурилась и обратилась к мужу:

- Так, либо ты мне сам все расскажешь, либо я спрошу у Егора. Что происходит, Женя?

Отмалчиваться дальше не было никакого смысла. Миронов отложил телефон, кинул взгляд в окно, а потом посмотрел на жену. Молча вернулся к раковине, достал из подвесного шкафа чистые чашки и выставил на стол. В вазочку посыпались квадратные крекеры из шуршащей упаковки. Несколько штучек он намазал плавленым сыром и положил на отдельное блюдце рядом с Ксюшей, туда же отправил горсть помидоров черри и веточку петрушки. Один помидор упал на стол и покатился маленьким красным шариком. На этот шарик Ксюша не смотрела, она смотрела на мужа и чувствовала, что потихоньку начинает закипать. Ее руки, изящные и ухоженные, крестом лежали на коленях, белая домашняя футболка обтянула увеличившуюся грудь. Разлив по чашкам ароматный чай, Женя наконец сел напротив. Он пытался вспомнить, с чего все началось, но почему-то никак не мог. Да и какая, собственно, разница? Ксюшей потихоньку овладевало бешенство, а это не сулило ничем хорошим. Следовало просто рассказать ей все, как есть. Давно уже следовало. И все же - нет, это было бы не честно по отношению к брату. Но сколько не таскай судьбу за хвост, рано или поздно все встанет на круги своя. И сегодня, похоже, этот самый хвост судьба откинула. Почти как ящерица. Помидор остановился на самом краю стола. Женя усмехнулся собственным мыслям и начал свой рассказ:

- С Элиной мы познакомились, когда мне было…

***

Замерев на верхней ступеньке, Егор прислушался. Никаких шорохов или других признаков того, что он не один. Идиот! А чего он думал? Что кто-нибудь выскочит из-за угла со страшным криком и вцепится ему в горло? Ну нет, с горлом это он точно перегнул…

Быстро и уверенно Колосов сбежал на пару пролетов вниз. А она изменилась, повзрослела. Смешно. Она же не девчонка, чтобы взрослеть. И все же это слово как нельзя лучше определяло перемены, произошедшие в Элине. Егор предпочел бы о ней не думать, но отогнать мысли не стоило и пытаться. Постояв у окна между этажами, он пошел дальше уже не спеша. Поначалу он планировал пообедать где-нибудь недалеко от клиники, а потом вернуться и заняться делами, но теперь о работе не могло быть и речи. От дурманящего запаха ее духов у него все еще плыло перед глазами. Он, наверное, вначале почувствовал ее, а потом уже увидел. Стоило ему унюхать знакомый аромат, как сердце екнуло, ослабели ноги, а в паху сделалось тяжело. А он то, дурак, думал, что рецидивов не будет…

- Егор, стой!

Окрик застал его у самой подъездной двери. Хрупкая фигурка в шоколадном пальто отделилась от угла. Торопливый цокот каблуков гулким эхом отражался от стен подъезда, и Егор понимал, что именно с этим звуком в крышку его гроба заколачиваются гвозди. Тук-тук-тук… Десяток-другой гвоздей, и вот он, последний. Элина подняла к нему голову, взгляд блестящих голубых глаз жадно скользил по его лицу. Егору казалось, что он ощущает не только запах ее дорогущих духов, но и клубничный аромат блеска для губ.

- Ну, здравствуй, - сказал он, чувствуя, как последний гвоздь плавно и незаметно вошел по самую шляпку.