Глава 65

Москва, январь 2017 года

Макс нечасто бывал в суши-барах, все эти разрекламированные японские штуки его не очень-то привлекали, но Лиза умела уговаривать. Их самолет приземлился в московском Шереметьево всего несколько часов назад, оставив позади и Остраву, и чемпионат Европы две тысячи семнадцатого года. Все это было пусть и совсем недавним, но уже прошлым.

Первым, что сделал Самойлов, прислонив чемодан к стене в прихожей, - прошел в кухню и открыл холодильник. Лиза подошла сзади, пролезла под его рукой и, осмотрев полки, заключила:

- Сегодня я ничего готовить не буду.

И вот теперь они сидели за столиком, поедая палочками роллы с огромной тарелки, и вспоминали все, что случилось за последние дни. Лиза заказала мятный чай с клубничным сиропом, сладкий запах окутывал ее, и время от времени Макс вдыхал его, получая от этого удовольствие. Они сидели совсем близко, касаясь друг друга бедрами. В резном подсвечнике, стоящем на столе для антуража, горела маленькая свечка.

- Вот эту попробуй, - Лиза ткнула палочками в ролл с угрем и ловко подхватила точно такой же. Обмакнула его в соевый соус и отправила в рот. - М-м-м… вкуфно.

- Как по мне, так все они одинаковые, - усмехнулся Макс, но отказываться не стал.

- У-у.

- Ну эти и правда ничего, - прожевав, согласился он и, пока Лиза, сделав глоток чая, раздумывала, что ей съесть дальше, выхватил палочки у нее из рук.

- Эй, ну ты что?! – возмутилась она.

Руки Макса легли ей на плечи, опустились на талию, губы накрыли рот. От нее пахло клубникой, да и на вкус она была сладкая. Ему хотелось, чтобы все вокруг провалились к чертям, оставив их наедине. Властно раздвинув ее губы языком, он усилил натиск, заставляя сердце Лизы стучать чаще. Тело ее тут же сделалось послушным его желаниям, веки опустились сами собой, из груди вырвался тихий глухой стон.

- Лучше бы ты сварила нам пельменей, - просипел он, касаясь губами ее скулы, мочки уха, шеи.

Она разомлела, все внутри стало теплым, жадным, щекотным. Прежде в ее жизни не было ничего подобного, она училась чувствовать, училась принимать, открываться.

- У нас нет пельменей.

- Тогда макароны.

- И макарон нету.

- Ну и к черту все. Заказали бы эту твою дрянь домой.

- Ма-а-акс, - Лиза тихо засмеялась. Улыбнулась. Тепло, греющее ее душу, отражалось во взгляде, предавая глазам особенную красоту.

Максу нравилось видеть ее такой. Счастливой. Ему, оказывается, хорошо, когда она смеется, улыбается…

- Ешь давай, - проворчал он, напуская на себя строгий вид.

Но на Лизу это не подействовало, она быстро чмокнула его в губы и снова улыбнулась. Она боялась верить, что все это возможно. Будущее… мысли о нем неизменно цеплялись за настоящее и вызывали страх. И в который раз она гнала все прочь. Взяв палочки, она принялась за еду, ощущая, как время от времени Макс гладит ее по бедру, как пальцы его сжимают ее коленку сквозь плотную ткань джинсов.

После роллов они заказали по чашке чая, на этот раз самого обычного, черного с лимоном. Спешить было некуда, полумрак окутывал спокойствием, фоном лилась тихая музыка. Они редко выбирались куда-то вдвоем, хотя и проводили вместе практически все время. Сейчас же Макс понимал, что ему нравится сидеть вот так, рядом с Лизой, разговаривать с ней, нравится, что окружающие воспринимают ее, как его женщину.

Они снова заговорили о фигурном катании, и Макс спросил, что она думает о программах на следующий сезон.

- Давай вначале этот закончим, - Лиза отломила кусочек от его чизкейка и облизала ложку.

- Ешь, - он подвинул к ней блюдечко.

Она наградила Макса выразительным взглядом, отковырнула еще немного и отодвинула тарелку в сторону. Хотела сказать, что скоро о поддержках им придется забыть, но осеклась, заметив девушку, остановившуюся в паре метрах от их столика. Черты ее лица показались Лизе знакомыми, а через пару секунд она вспомнила, где видела ее. И не только это. Она вспомнила даже имя. Вика. Она медленно преодолела оставшееся расстояние, взглянула на Макса, потом внимательно осмотрела его спутницу. Лиза внутренне подобралась, Самойлов напрягся.

- Привет, - Вика улыбнулась.

Тяжелые завитки каштановых волос лежали на плечах, в уши были вдеты крупные золотые кольца, аккуратная кожаная сумочка вишневого цвета висела на тонком ремешке. Чем дольше Лиза смотрела на эту девушку, тем острее ощущала озноб. Она была действительно красива, и от красоты этой веяло восточным теплом, страстью. В приятном голосе слышались бархатные нотки, пухлые губы обещали удовольствие, движения сквозили опасной грацией. В голове у Лизы зашумело, мир вокруг пошатнулся, к горлу подкатила тошнота. К этой женщине Макс уходил, оставляя ее одну посреди ночи, к этой женщине…

- Здравствуй, Вика. - Взгляд Самойлова сделался холодным, стальным. Он не хотел видеть ее, не хотел встречаться с ней. Вернее, ему было все равно. Он не хотел, чтобы Лиза видела ее. Но Вика стояла, чуть склонив голову, и, похоже, никуда не спешила. - Тебя кто-то ждет? - В вопросе слышался подтекст.

Ее никто не ждал, она просто зашла выпить чашку кофе. Но теперь это уже не имело значения. В Москве миллион мест, где ей способны предложить сносный капучино.

- Рада была увидеть тебя.

Вика еще немного постояла возле столика, а потом медленно пошла к выходу. В дверях она снова остановилась и обернулась. Макс и его спутница о чем-то говорили, никто из них не смотрел в ее сторону. Рука девушки лежала в его ладони… Вика достала телефон и набрала короткое СМС. Нашла в адресной книге нужный контакт и отправила. Снова посмотрела на Макса. Он мельком глянул на дисплей своего телефона и отложил мобильный в сторону. Обнял девушку, прижался губами к ее волосам. Вика быстро зашагала прочь. Каблуки ее сапог стучали по плитке, которой был устлан пол, эхо шагов звенело в ушах. Она давно приняла их с Максом разрыв и не пыталась ничего исправить. Она и не хотела ничего исправлять. И все же сейчас ей было больно.

***

По дороге домой Лина заскочила в винный бутик и купила бутылку красного сухого Бордо. Поездка отняла у нее больше сил, чем она предполагала. Ставить программы и лично переживать за спортсменов, стоять у бортика, принимать участие во всем происходящем, оказалось совсем не одним и тем же. Прежде она работала в одиночку, на чемпионат Старого света же поехала, как часть команды. Это были странные ощущения, странные эмоции, и Лина пока не могла определиться, нравятся они ей или нет. Ей нужно было хотя бы два-три дня, чтобы спокойно обо всем подумать и понять свои внутренние ощущения. Пока же она думала о встрече с Егором, и это занимало все ее мысли.

В то время как в ванную набиралась вода, Лина разделась и откупорила вино. Она знала, что Егор вернется не раньше, чем через два часа, и решила воспользоваться этим временем, чтобы прогнать налет усталости.

Медленно, но верно сезон подходил к концу. Она знала, что следующие три месяца пролетят очень быстро. В ближайшее время она намеревалась встретиться с нужными людьми, обсудить планы на следующий сезон. Ее уже пригласили ставить программу для немецкой пары, кроме того, намечалась перспектива поработать со спортсменами из Канады и Италии. В большинстве своем программы ставились в конце сезона, перед тем как фигуристы отправлялись отдыхать, и Элина всегда любила эту пору. Работа захватывала ее, расширяла границы сознания, подпитывала и вдохновляла. Это был нескончаемый круговорот, обмен: вкладывая силы, душу, эмоции, она заряжалась энергией и тут же применяла ее для новых идей.

Кимер поставила наполненный бокал на бортик ванной, а сама опустилась в горячую душистую воду. Блаженно застонала и прикрыла глаза. Оставалось только дождаться Егора, впрочем, подгонять время она не собиралась.

***

Стоило Жене открыть дверь, Ксюша повисла у него на шее. От нее веяло домашним уютом, теплом, в больших шоколадных глазах блестели искорки радости. Он положил руки на ее раздавшуюся талию, и на лице его отразилось довольство. Ксения тоже улыбнулась.

- Поздравляю победителя. - Она коротко тронула губы мужа поцелуем.

Он пах зимой, морозом, куртка его была прохладной, и Ксюша чувствовала это через футболку, надетую на голое тело. Она помогла ему расстегнуть змейку, повесила куртку в шкаф и снова оказалась прижатой к его груди. На этот раз Женя сам обнял ее, зарылся носом в ее густые длинные волосы и с наслаждением выдохнул ей в затылок. Его большие ладони легли на ее круглый животик, исследуя, изучая, губы скользили по шее.

- Я соскучился.

- Сам виноват.

Она развернулась в его руках, вздернула носик. Но сдалась быстро, стоило только заглянуть мужу в глаза. Ксюше всегда казалось, что он смотрит не на нее, а вглубь, в сердце. Вот и сейчас она чувствовала, как взгляд его проникает внутрь, поднимая бурю, будоража, опьяняя, стягивая ее сущность жемчужными нитями нежности. Она прижалась к нему, требуя ласки, которую он не замедлил ей дать. Все в нем жило для этой женщины, все тянулось к ней. Губами к губам, соприкосновение языков, тихий стон, как порыв теплого летнего ветра.

- Ксеня… - шептал Женя, гладя ее по спине, по плечам. Руки его хаотично касались ее нежного гибкого тела, желая охватить разом и желобок позвоночника, и округлые плечи, и аккуратные лопатки, и мягкую выпуклость ягодиц. - Ксеня моя… Ксеня…

- Никуда тебя больше не пущу…

Она подставляла его губам щеки, подбородок, лоб. Шепот срывался с губ, веки были опущены, маленькие ладони нашли пристанище на груди. Она не думала ни о Лине, ни о других женщинах. Глупая вспышка ревности осталась в прошлом, забытая, никчемная, ненужная. Потому что не будет других. И, вдыхая ртом воздух, Ксюша чувствовала себя маленькой глупой девочкой, маленькой любимой девочкой, которую, она знала точно, этот мужчина никогда не предаст.

***

- Я в мае смогу пару недель урвать.

Лина растянулась на кожаном диване светло-бежевого цвета. Они допили оставшееся вино, и теперь она ощущала томную расслабленность. Из-под ресниц она наблюдала за Егором. Он только что сменил рабочую рубашку на простую белую футболку, и, надо сказать, в таком виде нравился ей куда больше.

- Давай махнем куда-нибудь. На Кипр или в Испанию… Куда хочешь?

- Егор… - Она вздохнула и спустила ноги с дивана. - У меня в это время самая работа. Какая Италия?

- Так отложи свою работу на пару недель. Ничего страшного не случится.

- Нет, Егор. Я не могу, и ты это прекрасно знаешь. Тут даже говорить не о чем.

- Ты опять? - Он начинал злиться, и Лине это не нравилось.

Ей не хотелось ссориться, но, похоже, он не был настроен на мирные переговоры. От его ожесточенного взгляда у нее неприятно засосало под ложечкой, и хотя она выдержала атаку с гордо поднятой головой, не выдав себя, по коже пробежал холодок. «Опять» - это слово пощечиной резануло слух. И только теперь Лина отчетливо поняла, что три прошедших месяца мало что изменили в их отношениях. Егор, похоже, только и ждал подвоха. Он не верил ей, не верил в ее чувства. Эта догадка поразила Лину, глаза ее сощурились, во рту пересохло. Она была рассержена, дезориентирована и, пожалуй, напугана. Сердце кололо тысячью мелких иголок, дыхание подкатило к горлу комком, вырвалось судорожно, надсадно. И, что самое страшное, Егор имел право на то, что он сейчас испытывал. Он имел право не доверять ей, подозревать ее. Имел…

- Что опять?!

- Для тебя всегда имело значение все, кроме наших отношений, Лина. Твои интересы, работа, друзья… Ты не готова жертвовать чем-то ради меня. Так зачем все это?!

- Я готова!

Она не заметила, как вскочила на ноги. Крикнула яростно, зло, ощущая, как глаза печет от злых слез. Он был несправедлив, он мерил ее прошлым. Люди остаются прежними, прежней осталась и она, но меняется отношение, меняется восприятие, даже ценности меняются, приоритеты. Та Лина, которую Егор знал прежде, никогда не сложила бы на алтарь любви собственную гордость.

- Нет, Лина, не готова!

- Да что ты знаешь?!

У нее задрожали губы, слезы брызнули из глаз, грудь сдавило. Ей хотелось кричать, истерить. Ночи, дни, месяцы без него… стены, улицы, чужие дома, тиканье настенных часов, капли воды из крана… Все это было без него, все это наполняло ее одиночество. Спасала только работа, работа лечила, исцеляла, помогала заполнять жизнь верой во что-то настоящее и важное. И Лина была готова драться за эту веру, защищать ее. Потому что вера принадлежала к ее собственному миру, в который она могла спрятаться, в котором находила утешение.

- Почему нельзя подвинуть твою работу на две недели?! Почему?!

- А почему нельзя перенести твой отпуск?!

- Потому что от меня зависят жизни людей!

- От меня тоже, Егор! Представь себе! Может, я и не вправляю кости, но… Что я тебе должна сказать?! Это жизнь, понимаешь?! Там, на льду! Для меня, для тех, с кем я работаю. Может быть, странная, но жизнь.

- А я тогда для тебя что?! – в упор глядя на нее, холодно процедил Колосов. - У тебя жизнь везде, только не со мной. Тебе же не нужно ничего! Тебе хорошо и так, разве нет?

- Нет! - Ей вдруг захотелось ударить его. Неужели он не видит, не понимает?! Или… не хочет понять? Она заставила себя успокоиться, сделала глубокий надрывный вдох, проглотила слюну. - Если бы мне было хорошо, я бы не искала тебя. Я бы пальцем не пошевелила ради того, чтобы найти тебя, Егор. Но я не готова отказаться ради тебя от всего, что мне дорого. Не потому, что ты значишь для меня меньше, нет. Ты значишь для меня… - она качнула головой. - Это ненужный разговор.

- Почему же? По-моему, очень нужный.

- Потому что нам не по двадцать лет, когда можно было ломать друг друга.

- Я не собираюсь ломать тебя.

- А что ты сейчас делаешь? - Лина приблизилась к Егору и посмотрела на него снизу вверх. - Что, Егор? Мы могли спокойно все обсудить, а ты просто нашел, за что зацепиться.

Он смотрел ей в глаза и понимал, что она права. Он сорвался на ровном месте, вышел из себя. Он ждал подвоха. Постоянно ждал. Просто не мог поверить в то, что на этот раз у них все получится, что он и Лина… что это все-таки возможно. Подсознательно он искал доказательства обратному. Куда проще было в очередной раз закончить все некрасивым расставанием с криками и взаимными обвинениями, чем оставить прошлое в прошлом. Подсознательно он ждал, что Лина взбесится, наговорит ему гадостей и уйдет, хлопнув дверью, оставив ему на память те немногочисленные шмотки, что она успела перетащить в его квартиру. Тогда бы у него снова появился повод ненавидеть ее. Ведь в прошлый раз так оно и было. Теперь он бы не ждал ее по вечерам, прислушиваясь к шорохам за дверью, теперь он бы без сожаления избавился от ее вещей, теперь…

- Хочешь поговорить? Давай. Только нормально поговорим, Егор. Да, я во многом виновата перед тобой. Прости. Прости меня. - Она взяла его крупную широкую ладонь и крепко, не по-женски сжала. - Это последний раз, когда я прошу у тебя прощения за прошлое. Потому что нельзя так. Прошлое… оно убивает, травит. Ты же сам чувствуешь.

- И ты прости меня, Лин. - Он обнял ее и вздохнул. - Ты права. Давай начнем все заново.

- Заново не получится. - Она уперлась лбом в его грудь и с сожалением улыбнулась. - Давай просто… не знаю…

- Давай поженимся, - внезапно сказал Егор, и слова эти слетели с его губ совершенно просто.

Лина задрала голову, пытаясь понять, не шутит ли он. Голубые глаза ее распахнулись, губы приоткрылись. Егор смотрел на нее пристально, и в его лице не было ни намека на то, что он сказал что-то необдуманное, несерьезное. Он ждал, и каждая секунда промедления неизбежно все дальше отшвыривала их друг от друга. Лина осознала, что ответить она должна здесь и сейчас, не думая ни о будущем, ни о прошлом. Голова у нее вдруг стала тяжелой, комната завертелась вокруг, предметы потеряли четкость. И только взгляд Егора, пристальный, почти суровый, крепко держал уплывающее сознание.

- Давай. - Ей показалось, что она отвечает громко, четко, но с губ слетел лишь шепот.

Она вдохнула, руки Егора крепко держали ее, а губы его потихоньку растягивались в улыбке. Взгляд теплел, в уголках глаз появились лучики морщинок, как ни странно, делающих его похожим на мальчишку. Элина смотрела на него, и чувствовала, как на сердце у нее становится радостно и легко, так легко, как не было уже много лет.

***

Лиза стянула джинсы и небрежно бросила их на компьютерное кресло. Следом полетели водолазка и лифчик. У нее получалось разводить кавардак даже там, где это казалось невозможным. Лифчик висел на самом краю стула, готовый в любой момент свалиться на пол, и Макс мог видеть маленький розовый бантик между чашечками. Она, вроде бы, вела себя так же, как и всегда, но он чувствовал, что Лиза напряжена. В таком состоянии она пребывала с того самого момента, как они встретили Вику, и поделать с этим он ничего не мог. Ни беззаботная болтовня, которой он пытался ее отвлечь, ни совместный поход за продуктами не подействовали. Лиза, вроде бы, улыбалась, смеялась, но он интуитивно ощущал, что ее что-то гложет. Прежде он и не обратил бы на это внимание, а сейчас…

Она стянула с постели халат и хотела надеть его, но Макс ухватился за краешек шелковой ткани и дернул обратно.

- Тебе и так хорошо.

Он неспешно ощупал Лизу взглядом, задержался на ее коленках, а потом и на груди. В глубине глаз полыхал дьявольский огонь, жгучий, пожирающий, и Лизу тут же обдало жаром. Она смутилась, но прикрыться и не подумала. Ей нравилось, когда он смотрел вот так, нравилось это голодное пламя в его глазах. Макс встал, подошел вплотную, провел ладонями по ее бедрам, большими пальцами под грудью, подул на соски. В животе у Лизы стало щекотно. Он еще толком и не касался, а тело уже предавало ее, откликалось на провокацию. Соски тут же напряглись, затвердели, и Макс, играясь, поддел один из них пальцем.

- Мне нравится, когда они так торчат. - Снова подул и, довольный результатом, прижал ее бедра к своим.

- Дурак ты. - Она слегка толкнула его в грудь ладошками. - И торчат они из-за тебя.

- А это мне нравится еще больше, - самодовольно заявил он, и Лиза закатила глаза. Он отпустил ее, и она все-таки накинула халат. Макс обнял ее со спины, поцеловал в шею. - Ты в душ?

- Угу.

- Можно с тобой?

Он сказал это так, что у Лизы задрожали коленки. Бархатный, вкрадчивый, чуть сиплый голос проник в сознание, опьяняя, сбивая с толку. От мысли, что он составит ей компанию, по телу разлилось тепло, внизу живота снова щекотнуло приятным волнением. Макс накрыл ладонями ее грудь, сквозь тонкую ткань отчетливо чувствовались твердые соски. Еще раз поцеловал в шею, переместил ладони на ее плечи, властно, по-хозяйски, провел вниз по рукам и, найдя поясок, развязал его.

- Ну что ты делаешь?

Она накрыла его кисти своими, потом повернулась к нему лицом и потерлась носом о грудь. Тронула кожу губами. Он закрыл глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не стиснуть ее хрупкую фигурку. Касание нежных, ласковых губ отдалось в нем мощным разрядом, заставившим напрячься каждый мускул, взвинтившим нервы. Он чувствовал ее тело, и его накрывало от осознания того, какая она по сравнению с ним маленькая, тоненькая. Собственные руки казались ему огромными. Сжав ее слишком сильно, он запросто мог сломать ей ребра, он мог удержать оба ее запястья одной рукой, мог пригвоздить ее к стене или постели. Он столько раз пользовался своим превосходством над ней… Самойлов прижался губами к виску Лизы, потерся щекой о ее волосы. От нее как всегда вкусно пахло, под пальцами он чувствовал нагретый ее телом шелк.

- Пойдем, спинку тебе потру. – Он заставил себя выпустить ее из рук. Она тут же поправила халат и как-то странно посмотрела ему в глаза. Без улыбки, внимательно, так, что его от этого ее взгляда снова пробрало. Как будто почувствовала что-то. Но он умело скрыл мечущиеся в нем чувства за привычной усмешкой, погладил Лизу по щеке. - Иди, я сейчас приду к тебе.

Когда в ванной зашумела вода, Макс прижался лбом к стене. Вздохнув, потер лицо руками. Лизка любит его. Давно, нежно, искренне. Какая же он все-таки скотина…

К тому моменту, как он отодвинул шторку и забрался в ванную, Лиза уже успела вымыть голову. Остатки пены белыми ручейками стекали по ее бедрам, воздух наполнился насыщенным фруктовым ароматом. Макс тут же прижал ее к себе и пропустил намокшие, потяжелевшие волосы сквозь пальцы, потянул, заставляя ее запрокинуть голову. Струйки воды бежали по ее лицу, шее, груди, кожа под пальцами была нежной и теплой. Глаза его потемнели, мгновенно возникшее желание стало осязаемым. Оно витало в воздухе, текло по венам, будоражило, манило и пугало. Но Лиза не боялась. Ее тело ныло, губы ждали прикосновений, между ног нарастало влажное возбуждение. Ей нравилось ощущать себя слабой, безвольной в его руках, нравилось подчиняться ему и нравилось безумие в его глазах. Ее пальчики пробежались по его плечам и груди, перебирая завитки темных волос, почти невесомо коснулись живота. Макс напрягся. Чернота его зрачков манила, затягивала, влекла, и Лиза без раздумий бросилась в эту бездну. Она облизнула губы, собирая кончиком языка капельки воды, выдохнула, ладонь ее скользнула ниже. Он сильнее потянул ее за волосы, впился губами в нежную шею, исследуя языком, прикусывая кожу. Она закрыла глаза и тихо застонала, дыхание у нее перехватило, живот стянуло горячим спазмом, грудь ныла. Ей хотелось, чтобы он трогал ее везде, хотелось его напористых наглых рук, грубости и нежности. Она соскучилась. В Остраве было не до того: все сконцентрировалось на достижении главной цели, постоянно не хватало времени, силы, остающиеся после тренировок и выступлений, уходили на то, чтобы справиться с волнением. Да и побыть наедине удавалось не так часто. Они бы, наверное, могли найти укромный уголок, перепихнуться впопыхах, урывая скудные ласки, но…

Лиза положила ладошку на твердую плоть Макса, ощутила, как он дернулся, как окаменели его мышцы. Там, под ее рукой, он был твердым и большим, таким большим, что она едва могла обхватить его. Пальцы ловко прошлись по всей длине, погладили головку, вернулись к основанию. Она прижалась к Максу, его плоть уперлась ей в живот, вызвав у нее протяжный стон. Спустя еще мгновение она оказалась прижатой к кафельной стене. Ее щека коснулась плитки, пальцы заскользили в поисках опоры, из раскрытых губ вырвался судорожный выдох. Она хотела выпрямиться, но Макс не дал, надавил на спину, заставляя прогнуться, раздвинул коленом ноги. Ладонь его со шлепком опустилась на ее ягодицу, и Лиза вскрикнула.

- Вот что ты со мной делаешь? – хрипел он, жадно исследуя ртом ее плечи, лопатки, собирая капельки воды с бархатной кожи, языком вырисовывая узоры на позвонках. Руки шарили по груди и животу, сжимали, давили, мяли, гладили, пальцы пощипывали, покручивали, терли твердые соски. Она коротко выдыхала, всхлипывала, ныла и постанывала, желая лишь одного - чтобы он наконец овладел ею. Шум бегущей воды превратился в монотонный гул, пульсация внутри стала невыносимой, Лиза чувствовала, что еще немножко, и она расплачется от чего-то непонятного, нестерпимого, превращающего ее в ведомое инстинктами существо. – Лизка… Господи, какая же ты…

Он взял ее быстро, резко, проникнув внутрь одним движением. Пальцы впились в бедра, оставляя красные следы, из груди вырвалось звериное рычание. Лиза снова всхлипнула, он видел, как она, пытаясь удержаться, цепляется за стену, слышал ее шумное, сбивчивое дыхание, смешанное со стонами. Голова у нее шла кругом, она слабо понимала, где находится, перед глазами все плыло, темнело, вспыхивало красно-золотистыми огнями и меркло. Тела ударялись друг о друга, наполняя помещение звуками первородного таинства, гортанные женские стоны смешивались с грудными мужскими, нежно-пошлый шепот срывался с губ Макса, окутывая ее и без того помутившееся сознание черно-розовой дымкой. Он заполнил ее всю, без остатка. Большой, сильный, властный, снова и снова он овладевал ею, приближая их обоих к грани.

- Тебе хорошо? - Пальцы его очертили ореол ее соска, дыхание жгло кожу между лопаток. – Скажи… Как ты хочешь? Лизка… Лиза…

- М-м-м…

Он проникал так глубоко, что она забывала, что должна дышать. Кулачок ударил о стену, Лиза все чаще всхлипывала, на связные ответы у нее не хватало сил. Макс накрыл ее ладонь своей, прижимая к стене, и усилил темп. От каждого толчка она, оглушенная всепоглощающей страстью, вскрикивала, хватая воздух ртом. Она чувствовала, что вот-вот сойдет с ума, на лбу и висках выступили капельки пота, в воздухе витал запах желания и секса. Он часто говорил ей, что она пахнет сексом…

Пальцы его гладили низ ее живота, доводя до предела и так обезумевшие эмоции, потом и вовсе тронули нежную плоть, надавили на маленький чувственный бугорок, вырывая из груди Лизы новый стон. Он ощущал, как дрожит ее тело. Еще немного… секунда, две… Он ждал ее, хотел, чтобы ей было так же незабываемо сладко и жарко, как и ему. Лиза… Лиза… Лиза… Она впиталась в него, въелась, стала частью его мира. Центральной, важной частью. И пути назад не было. Макс понимал: это конец. Но, что главное, он сам не хотел возвращаться назад, туда, где в его жизни не было ее. В его постели побывало много женщин, но ни с одной из них он не был по-настоящему близок. Он думал, что знает все, а на самом деле ни черта он не знал! Ни черта!

Она напряглась, мышцы ее стали быстро сокращаться. Запрокинув голову, Лиза несдержанно застонала, изогнулась, задрожала, сжимая внутри себя его естество. Он почувствовал, как у нее подкосились ноги, как она, обессиленная и расслабленная, стала оседать, удержал ее, двигаясь с рыком, сильно, резко, вбивая себя в ее податливое тело, догоняя, продляя ее удовольствие. Она всхлипывала, вытягивалась, шептала его имя, цеплялась за его руку, которой он упирался в стену, царапала гладкий кафель. С последним толчком Макс навалился на нее, с удовлетворением зарычал, низко, глухо, словно сытый, довольный зверь, прижался губами к ее влажному душистому затылку. Вокруг все плыло, он боялся, что еще немного, и раздавит ее. Уперся в стену второй рукой, и тут же под его ладонью что-то хрустнуло, задребезжало. Раздался дикий грохот, в ванную посыпались баночки, тюбики, пузырьки… Макс, еще не пришедший в себя, тупо смотрел на этот хаос и хмурился. Лизкина дребедень валялась на дне ванной, свернутая полка висела на одном болте…

Ноги Лизу не держали, и она, раскрасневшаяся, пьяная от страсти, опустилась на бортик, осмотрелась и вдруг рассмеялась своим неподражаемым смехом. Беззаботно, весело, по-девчоночьи. На душе у Макса стало легко. Он потянул ее за руку, прижал к себе, уперся спиной в стенку.

- Повесим с другой стороны, - посмеивался он, обнимая ее за талию. - А то опять свернем.

Номер Вики он удалил, но помнил последние цифры, да и содержание СМС не оставляло сомнений в отправителе. Всего один простой вопрос: «Чем она лучше меня?». И вот уже минут пятнадцать он пытался найти нужные слова для ответа. Пытался и не находил. Это сообщение снова заставило его задуматься, чем же, в самом деле, Лиза лучше тех, что были до нее. Ведь были разные: красивые и просто интересные, ласковые и холодные гордячки, стервозные и милые, умные и не очень. Каждая со своими плюсами и минусами, мыслями и мечтами, желаниями и проблемами. И он мог выбирать. Любую мог выбрать, но не хотелось, не екало, не прельщало. А ведь по большому счету Лиза не была лучше ни одной из них. Ничем не была. Даже секс с ней по сути своей был тем же самым, обыкновенным. Вот только ощущения другие. С ней у него башню срывало, ее поцелуи заводили так, что перед глазами плясали черные точки, запах дурманил, пропитывал его насквозь, завладевал им. Это было все равно, что сравнивать черно-белое кино на маленьком экране с красочным фильмом в летнем кинотеатре ночью под открытым небом, запись с живым звучанием симфонического оркестра. Ноты, вроде как, одинаковые, да только ни хрена не так!

Так чем же все-таки она лучше Вики? Страстной, совсем не глупой и безумно красивой Вики, прекрасно знающей себе цену? Ничем. Он мог бы пуститься в длинные пространные объяснения, но не видел в этом смысла, не хотел разводить бестолковый диалог. Для него Вика осталась где-то в прошлом, незначимым, несущественным эпизодом, практически стершимся из памяти. Лиза не лучше Вики, просто Вика не нужна ему, а Лиза нужна. Вот и все.

Лиза вздохнула, уткнулась в него носом, и Макс легонько погладил ее по руке. Она спала, прижавшись к его боку, ее волосы немного завивались после душа, голое плечо выглядывало из-под одеяла. Чем она лучше? Ничем. Но Вика ему чужая, холодная, далекая. А Лиза… Лиза его.

Она уснула почти сразу, по-прежнему нагая, прильнула к нему, несколько раз тронув губами плечо, грудь, шею. И от того, что она лежала рядом, ему было хорошо. Она больше не думала о произошедшей днем встрече, почему-то он знал это, понял, посмотрев в глаза. Доверчивая нежность, с которой она смотрела, выворачивала нутро, и Макс понимал, что расшибется, землю грызть станет, лишь бы не разрушить, лишь бы сберечь этот ее взгляд.

Он снова погладил Лизу по руке и натянул одеяло выше, пряча ее плечико. Взял отложенный в сторону телефон, открыл сообщение и, подумав еще несколько секунд, удалил. Нечего ему ответить ей, да и не нужно это. Потому что Вика не дура и сама прекрасно знает ответ на свой вопрос.