Глава 64
Чехия, Острава, январь 2017 года
После проката короткой программы Лиза и Макс были четвертыми. От первой строчки их отделяло несколько баллов, тем более обидных, что уступили они их в том числе и паре из Франции.
Устроившись рядом с Максом в ожидании оценок за выступление, Лиза взяла его за руку и улыбнулась, мягко и светло, как умела только она. Ее нога касалась его бедра, от волос исходил знакомый запах, дыхание было шумным. Макс хмурился. Если бы не его падение… Сергей и Вивиана откатались без ошибок и конкурировать с ними можно было лишь при чистом прокате, к тому же нескольким сильным парам еще только предстояло выйти на лед.
- Прости, Лиз, - в ответ на касание он сжал ее пальцы.
- Завтра будет лучше.
Она не злилась. Действительно не злилась, и это стало для него откровением. На несколько секунд забыв про камеры, оценки, судей и зрителей, собравшихся не только на трибунах, но и у экранов телевизоров, он смотрел в ее глаза. Как мог он знать ее столько лет и не понять?! Не почувствовать?! Ласково погладив ее по щеке, он коротко дотронулся до ее губ. Лиза снова улыбнулась, перехватила взгляд тренера, сидевшего рядом с Максом, и немного смутилась.
- Помимо прыжка, все получилось неплохо, - негромко сказал Миронов своим подопечным. – Немного поторопились с входом в поддержку, и на выезде, Лиз, ты ногу, по-моему, все-таки недотянула…
Объявили оценки, и Женя замолчал. Текущее второе место, в перспективе грозящее стать третьим, а то и четвертым. И все же оставались неплохие шансы отыграться в произвольной. Лиза помахала в камеру рукой, улыбнулась. Их с Максом руки были по-прежнему крепко сцеплены, плечи и колени соприкасались. Она делала его сильнее. Само ее присутствие, поддержка, тепло ее руки. Прежде, ни с сестрой, ни с Алисой, он не испытывал подобного. Слышал, что такое бывает, но не верил, не думал, что это в самом деле возможно: черпать силу в партнере. Она стала для него маяком, светлым пятном в бескрайнем бушующем море, точкой, указывающей правильный путь.
- Надо же было так глупо сесть на задницу, - вздохнул Макс, обнимая Лизу за плечи. – Как я… м-м-м… - Он цокнул языком и сокрушенно покачал головой.
- Перестань. - Она взяла его за руки и всмотрелась в опечаленное лицо. – Ты как себя чувствуешь? Хорошо, что вообще не снялись с чемпионата, так что прекрати.
Макс не мог отвести от нее глаз. И вдруг он понял, что все происходящее вокруг не так уж важно. Станут они первыми, вторыми или третьими, обойдут ли Сергея и Вивиану. Главное, что Лиза с ним. И каждый выход на лед, каждый старт – всего лишь еще одна возможность раскрыть то, что происходит между ними, получить удовольствие от того, что они делают и подарить это удовольствие другим. И в этом, а не в чем-то еще – конечная цель, потому что без Лизы ничего уже не будет иметь смысла. Ни золотая медаль чемпионата Европы, ни гимн России, играющий в честь победителей, ни высшая награда Олимпийских игр. Амбиции никуда не делись, переживания – тоже, и верхняя строчка турнирной таблицы была все так же желанна, но наряду с этим появилось что-то еще: живое, пульсирующее, создающее вокруг двух людей мягкий святящийся кокон.
- Нормально, Лиз, - ответил он, выпуская ее руку. – Немного устал, но это пройдет. Завтра мы твоему братцу покажем, где раки зимуют.
- Не сомневаюсь, - она усмехнулась.
Этих двоих, верно, уже ничего не исправит, хотя, если уж говорить честно, для нее это тоже было важно – доказать себе, что она не вторая. И все же боролась Лиза не с Сережей и даже не с кем-либо из соперников, а, прежде всего, с собой. И теперь, когда на лед она выходила не одна, ей не было страшно. Взмывая в поддержке, она прикрывала глаза и испытывала наслаждение, недоступное ей ранее. Чувствуя прикосновения Макса, она наполнялась жизнью и, плененная земным притяжением, делалась свободнее птицы.
Миронов так и не выяснил, что же произошло между его спортсменами во время тренировки, и очень удивился, когда тем же днем уже к ужину они спустились вдвоем. Макс помог Лизе устроиться за столом и сел рядом с ней. Она выглядела жизнерадостной, от ее утренней замкнутости не осталось и следа.
И теперь, провожая фигуристов взглядом, Женя снова и снова размышлял над тем, к чему все это приведет. Макс придержал для Лизы дверь, когда они заходили в гостиницу, и она ответила ему благодарной улыбкой. Держась за руки, они прошли к лифту и совершенно синхронно обернулись, поджидая тренера и Лину.
- Встретимся за ужином, - махнул им Миронов. – У меня еще дела.
- Окей, - ответил Макс как раз в тот момент, когда двери разъехались в стороны.
Миронов видел, как Лиза, повернувшись к нему, что-то сказала, а потом створки закрылись, скрывая спортсменов от посторонних глаз.
- Она очень подходит Максимилиану, - заметила Лина.
- В каком смысле?
- Они друг друга дополняют. - Лина сняла с шеи шарф и обернулась к Жене. – Макс взрывной. Думаю, поэтому с Алисой у него так ничего и не получилось. Лиля… - Имя этой девушки Элина произнесла с сожалением. – Ей всегда не хватало характера. Она была очень талантливой девочкой, но ты сам знаешь, что этого недостаточно.
- Н-да…
- У тебя есть полчаса? Давай выпьем кофе? – предложила она, вопросительно взглянув на друга. – Мы так давно не разговаривали… Я знаю, что ты злишься на меня, Жень.
- Давай, - немного подумав, согласился он.
Они с Линой действительно давно не разговаривали просто так, как старые друзья, и он успел соскучиться по ней. За прошедшее время он не раз задумывался, имеет ли право вмешиваться в ее отношения с Егором, и все больше склонялся в сторону того, что это все равно ни к чему не приведет. Да, Женя все так же считал, что лучше бы брату держаться от этой женщины подальше, но, видимо, для каждого существует своя собственная неизбежность.
Элина улыбнулась.
***
На следующее утро, по дороге на каток, Лиза досыпала на плече Макса под тихо мурлыкающее радио. Она, вроде, выспалась, и все равно, устроившись рядом с ним, таким знакомым и близким, не смогла отказать себе в удовольствии прикрыть глаза. Все же спать одной было неуютно, она уже привыкла к тяжести его руки, лежащей на ее талии, к его теплу, к дыханию, и каждую ночь с сожалением думала о невозможности немного поговорить перед сном.
- Вы как сегодня кататься собираетесь? – кинув на них взгляд с переднего сиденья такси, спросил Миронов. – Лиз, ты чем ночью занималась?
- Уж не тем, чем мне бы хотелось, - не открывая глаз, отозвалась она, тычась носом в шею Самойлова. Макс ухмыльнулся. - И вообще, - продолжила она, - какой смысл селить нас в разные номера, когда мы живем вместе?
- Кстати, да, Жень, - вполне серьезно вставил Макс. – Намекни там наверху, чтобы в следующий раз нам дали один номер. Разница-то какая?
- Вы совсем с ума посходили?! – возмутился Женя и обернулся через сиденье. Но возмущение его на двоих, сидящих сзади, не возымело никакого действия. Лиза даже глаза не открыла. – Что я должен, по-вашему, сказать? Что вам неймется?!
Меркулова нервно выдохнула, предпочитая не отвечать, и взяла Макса под руку, отвернув от тренера лицо. По ее поджатым губам Женя понял, что она обиделась. Он еще, выходит, остался виноватым! Самойлов погладил ее по кисти и с упреком произнес:
- При чем тут это? В отношениях между людьми есть не только постель, и уж тебе это должно быть известно.
Еще совсем недавно Макс и подумать не мог, что скажет что-нибудь подобное. Засыпать и просыпаться с Лизой, лежа в постели, переплетаться ногами, промокать ее влажные после душа волосы полотенцем, спорить с ней насчет того, что ему лучше надеть и заканчивать спор легким поцелуем… Бесконечная череда моментов, самых обычных, ничем не примечательных, день за днем складывающихся в жизнь. И жизнь эту он уже слабо представлял, да и не хотел представлять без девушки, прижимающейся сейчас к нему. Обходиться без ее присутствия становилось все тяжелее, и, если они не виделись хотя бы несколько часов, время превращалось в густую вязкую массу. Братислава казалась чем-то далеким, невозможным, хотя на самом деле прошел всего лишь год. Тогда его почти не трогали ее слезы, тогда он пытался доказать что-то силой и жестокостью, не желая признавать, что это путь в никуда. Он не заметил, когда чувство нежности, изредка просыпающееся в его сердце, стало неконтролируемым, завладело всем его сознанием, но сожаления Макс не испытывал. Оказывается, любить ее куда проще, чем ненавидеть. Мужчины пристально посмотрели друг на друга. Взгляд Жени пронизывал, испытывал, Макс отвечал твердостью и упрямством.
- Посмотрим, - отрезал Миронов и больше не сказал ни слова до тех пор, пока машина не подъехала к ледовому дворцу.
Мимолетному взгляду, которым обменялись спортсмены, находящиеся на льду, никто не придал значения: все смотрели на пару, возникшую буквально из ниоткуда за год до олимпийского сезона и взорвавшую мир фигурного катания. И все же этот взгляд являлся очень существенным элементом программы. Нет, ни для болельщиков, ни для зрителей, ни для судей – для самих фигуристов. Один взгляд, вселяющий спокойствие и уверенность, придающий силы. Они взмыли в воздух – две смелые птицы, красивые, идущие к своей цели, верящие в то, что они делают, а, главное, верящие друг в друга. Четыре оборота, касание льда лезвием конька, плавный, свободный выезд. И это был уже не домашний чемпионат, а один из важнейших стартов сезона, это был вызов соперникам, судьям и самим себе. Со всех сторон грянули аплодисменты, но Лиза отключилась от всего постороннего. Только музыка, она и Макс, только история, которую они проживали здесь и сейчас. Две тени, наполненные одной любовью, две тени, обреченные на одну боль, две судьбы, туго спаянные в одну.
Взгляд глаза в глаза, ладонь на щеке, поворот головы… Тонкий изгиб женской фигуры в руках мужчины. Сплетение рук, отчаянье, осознание неминуемой разлуки, неизвестность, страх, немые признания…
Все так же, как и в Челябинске. Почти. Музыка по-прежнему разносилась под сводами катка, и под плавную мелодию Лиза воспарила надо льдом. Всего лишь на миг, в тот самый момент, когда Макс поднял ее в поддержку, она позволила эмоциям овладеть ею. Восторг, наслаждение, чувство безграничной свободы, словно весь мир в это мгновение принадлежал лишь им двоим. В какой-то мере это, наверное, так и было.
С ней было легко, и Макс ощущал это даже во время проката. Соприкосновение пальцев перед заходом на каскад, чуть заметная улыбка перед выбросом… Непоколебимый и бесстрастный лед больше не обдавал холодом, химия, витавшая между мужчиной и женщиной, рассказывающими историю любви, окутывала каждого присутствующего на катке. Незримое пламя языками вырывалось из-под лезвий коньков, взметалось в небо, теплыми искрами отражалось от стен. В свое выступление они вложили душу, все, что звучало в биении их сердец, отдавалось в движениях, наполняло происходящее нежностью и чувственностью. Две тени, одна любовь…
С последними звуками музыки они опустились на колени и прижали ладони к невидимой преграде, разделяющей их. Взгляды, полные тоски и нежности, были устремлены друг на друга, за возможность прикоснуться они, казалось, отдали бы все. В глазах читалось обещание. Несмотря на боль, несмотря на страх, несмотря на время…
С трибун послышались громкие крики, сопровождаемые оглушительными овациями, взметнулись российские триколоры. Макс подъехал к Лизе и протянул ей ладонь, в которую она без промедления вложила свою. Пальцы у нее дрожали, в глазах стояли слезы, грудь тяжело вздымалась. Наплевав на все приличия, он порывисто прижал ее к себе, их щеки соприкоснулись, из груди Лизы вырвался протяжный вздох.
- Это невероятно, - просипел он. Голос срывался от переполнявших его чувств.
Не размыкая рук, они помахали болельщикам вначале с одной стороны трибун, затем с другой, третьей и четвертой, и направились к бортику, где их ждали Миронов и Элина.
- Я даже не знаю, что сказать, - довольный наставник покачал головой.
Выглядел он так, будто сам только что побывал на льду: блестящие глаза, волнение, даже голос звучал глухо. Макс усмехнулся, обнимая Лизу за плечи.
- Лучше дай воды.
В руках фигуриста тут же оказалась бутылка минералки, которую он в несколько глотков осушил на две трети. Лиза облизнула губы, в горле у нее першило, язык прилипал к небу. Поймав ее жалостный взгляд, Самойлов отдал ей остатки воды, и она тут же опустошила бутылку.
Вчетвером они прошли к уголку слез и поцелуев и уселись на диванчик. Макс взял Лизу за руку, она прижалась к его боку, заглянула в глаза, улыбнулась. В камеру полетели воздушные поцелуи, приветы друзьям, благодарности всем преподавателям и членам команды, оставшимся в Москве, а в отдельности Ксюше, которая, ребята это знали, жадно следила за соревнованиями у экрана монитора. Макс передал привет родителям, Лиза же предпочла просто сплести свои пальцы с его. Все, кто был ей дорог, находились рядом, не хватало только Ксюши и Стефана, хотя в том, что в объятья друга она попадет уже через считанные минуты, Лиза не сомневалась ни секунды.
- Спасибо тебе, - она подняла на Самойлова сияющие глаза, – Макс…
Слова кончились, и она сжала его руку. Ей хотелось смеяться и плакать, хотелось кинуться к нему, замереть в его руках. Почувствовав его пальцы на своей щеке, она затаила дыхание. Ласковый, почти невесомый поцелуй в уголок рта, отклик в каждой секунде…
- Елизавета Меркулова и Максимилиан Самойлов за произвольную программу получают сто пятьдесят один и пятьдесят семь сотых балла, общая сумма двести тридцать один и шестьдесят пять сотых балла, - разнеслось над катком.
Лиза взвизгнула и повисла на шее у Макса. Он чувствовал, как быстро и сильно стучит ее сердце и, обнимая ее хрупкое тело, испытывал неведомый ему до сих пор коктейль эмоций: эйфория усилилась в десяток раз, и причиной этому была Лиза. Ее восторг, ее радость, ее руки, запах, губы…
Взбудораженный зал гудел, российские болельщики с нарисованными на щеках флагами страны ликовали, поддерживая пару, весь сезон неизменно приковывающую внимание. И если поначалу в них никто не верил, если после чемпионата России большинство относилось к ним весьма скептически, сейчас стало ясно, что пара Меркулова-Самойлов – новая история фигурного катания, история с большим будущим.
Вивиана и Сергей уже вышли на лед и готовились к старту. После удачного выступления соперников кататься было сложно. Сергей слышал оценки за прокат сестры и понимал, что для того, чтобы остаться на первой строчке, им с партнершей нужно очень постараться. Он осознал, что до этого момента воспринимал выходку сестры, как нелепый каприз, нечто совершенно несерьезное, не заслуживающее особого внимания. Теперь же… Вивиана взяла его за руку и потянула к изначальной точке.
- Ну, с Богом, - она скрестила пальцы.
Сергей отбросил все размышления. Что же, теперь Лиза для него не только сестра, но и соперница. Самая достойная соперница из всех возможных.
- Я чувствую себя счастливой, - Лиза улыбнулась. Короткое интервью давалось ей непросто: от эмоций, бьющих через край, горло то и дело перехватывало, руки дрожали. Красная дорожка, по которой призерам чемпионата Европы предстояло пройти к пьедесталу, была уже расстелена.
- В прошлом году ты стала победительницей среди одиночниц, в этом – в парном катании. Есть разница?
- Есть. - Они с Максом обменялись взглядами. – Я рада, что могу разделить этот момент со своим партнером. Для меня это имеет огромное значение. Сегодня я получила большое удовольствие от катания, это здорово.
- Золото в одиночном катании отличается от золота в парном?
- Не знаю, - она засмеялась. – Я не думала об этом… Спасибо большое нашим болельщикам за поддержку, спасибо нашему тренеру, нашей команде. Без них бы ничего этого не было.
Трибуны отозвались аплодисментами, вызвав у Лизы новую улыбку.
- Макс, каково тебе кататься с Лизой?
- Отлично, - так же, как и партнерша, улыбаясь, ответил он на безупречном английском, рука его лежала на талии Лизы. – По-моему, это и так заметно.
- Вы – первые, кто исполнил четверной прыжок в соревновательной программе. Как решились?
- Да как-то… - Макс усмехнулся. – Нам хотелось сделать что-то, что еще никто не делал, а Лиза давно учила этот прыжок. Вот и попробовали, а там пошло-поехало.
- Это было удивительно. Я рад, что увидел это собственными глазами. Спасибо! Поздравляю вас с победой.
- Спасибо, - смущенно отозвалась Меркулова, щеки ее чуть порозовели, глаза сверкали.
Макс кивнул и пожал протянутую руку.
- Встречайте! Новые чемпионы Европы – Елизавета Меркулова и Максимилиан Самойлов!
Слова отразились от стен, смешались с хлопками сотен рук, зазвенели в сознании маленькими колокольчиками. Лиза глубоко вдохнула и сжала горячую руку Макса, сердце ударилось в ребра, по коже пробежали мурашки. Они вышли на красную дорожку, расстеленную прямо на льду, где еще совсем недавно лучшие пары Старого Света боролись за медали, и, держась за руки, направились к пьедесталу.
Обхватив Лизу за талию, Макс приподнял ее и поставил на верхнюю ступеньку, а следом встал рядом, у нее за спиной. Лиза чувствовала его совсем близко, чувствовала его запах, спина ее касалась его груди. На мгновение она закрыла глаза, отдаваясь на волю ощущений, пытаясь навсегда заклеймить в себе этот момент. Вице-президент международного союза конькобежцев подошел к подиуму, чтобы надеть на шеи спортсменов ленточки с медалями, и Лиза склонила голову. Золотой кружок лег в выемку меж ее грудей, на руке осталось воспоминание о рукопожатии. Судорожно глотнув воздух, она порывисто обернулась к Максу, в глазах ее стояли слезы, причину которых она и сама не могла понять. Он провел ладонями по ее плечам и сжал их.
- Я горжусь тобой, - тихо сказал он, и Лиза, всхлипнув, улыбнулась.
Эти слова для нее значили не меньше, чем медаль, висящая на шее. Цветы девушкам вручил президент чешской федерации фигурного катания.
Зазвучал гимн России, и Лиза, расправив плечи, гордо подняла голову. Этот миг стоил того, чтобы за него бороться, всех ссадин, синяков, падений и слез. Теперь она точно знала, что будь у нее возможность все изменить, прожить одну из тысяч других реальностей, она бы ни за что не сделала этого. Ее жизнь тут, в том, кто она есть, в том, что она делает, рядом с теми, кого она любит, и другая жизнь ей не нужна.
***
Два дня пролетели, словно мгновение: поздравления, показательные выступления, after party… И снова аэропорт. Лиза, медленно потягивая горячий шоколад, болтала со Стефаном. Рейсы их вылетали практически в одно и то же время, что очень радовало ее и действовало на нервы Максу. Ему до безумия хотелось втиснуться между Лизкой и этим швейцарским хмырем, а еще лучше подправить ему физиономию, так, на всякий случай, чтобы знал свое место. Но вместо этого Макс отошел подальше, хотя отвлечься все равно не получалось, и взгляд то и дело впивался в Лизу. Выглядела она уставшей, но довольной, волосы были убраны простеньким черным ободком, губы чуть тронуты розовым блеском. Стоило Максу подумать, что этот недомерок касался ее, как руки стискивались в кулаки с такой силой, что на них взбухали вены, а желание врезать ему усиливалось в несколько раз. Останавливало только осознание, что ни к чему хорошему это не приведет. А еще, как бы там ни было, но в глубине души он отдавал себе отчет, что именно Стефан оказался рядом с Лизой в тот момент, когда она нуждалась в поддержке, именно он не давал ей опускать руки, он вытаскивал ее из бездны одиночества. Макс, не отрываясь, смотрел на Лизу, и она, почувствовав его взгляд, обернулась, помахала рукой. Она не делала ничего такого, за что можно бы было ее упрекнуть, и все равно дикая, необузданная ревность, не поддающаяся доводам разума, кипела в крови, заставляя его сжимать челюсти.
- Она хорошая. - Сергей подошел к бывшему другу и встал рядом.
Спортсмены французской сборной только прошли регистрацию и теперь, так же как и остальные, коротали время в ожидании своего рейса. Макс посмотрел на Меркулова, но ничего не сказал и снова уперся взглядом в Лизу и Стефана. Сергей тоже не сводил взгляд с сестры. Он думал о маленькой девочке с заплаканными глазами, до которой ему никогда не было дела. Тогда она нуждалась в нем, теперь же у нее своя жизнь, свои проблемы, с которыми она прекрасно справляется без его вмешательства, свои радости, которые она делит с дорогими ей людьми, свои мечты и желания. Когда-то ей нужен был старший брат, но в его жизни для нее не находилось места, теперь же Сергей ощущал потребность в этой девчонке, в своей младшей сестре, но осталось ли в ее сердце место для него? И все же кое-что он еще должен был для нее сделать. Прошлое проносилось в памяти потрескавшимися, померкшими картинками, воспоминания на несколько секунд заглушили все звуки. Прежде чем он нарушил молчание, прошло не меньше минуты. В воздухе витало напряжение, но никто из мужчин не сдвинулся с места.
- Позаботься о ней, Макс, - наконец проговорил Сережа. - О твоей сестре я позаботиться не сумел. Может, струсил, может, еще что, - слова давались трудно. Этот разговор слишком запоздал, сейчас в нем не было смысла. Если бы не Лиза, Сергей вряд ли бы стал теребить прошлое: чересчур болезненным оно было. Но он задолжал сестре слишком много, и сейчас хотел сделать для нее то, что должен был.
- Лиза любит тебя. Она всегда умела любить, умела отдавать. - Макс все так же молчал, но Сергей знал, что он его слышит. Что же, оба они понимали, что прошлого не вернуть. - Если Лиза действительно нужна тебе, перестань искать в ней меня. А я знаю, что она тебе нужна. И ты ей нужен. Береги ее.
Он не ждал ответа. Он сказал все, что хотел, все, что смог. Сейчас он жалел, что между прошлым и настоящим разверзлась пропасть из времени, которого уже не возвратить. Слишком поздно. Он уже хотел вернуться к Вивиане, когда услышал негромкое:
- Нужна. - Макс по-прежнему не сводил с Лизы взгляда.
Она допила горячий шоколад и выбросила картонный стаканчик в урну. Стефан тронул ее за плечо, что-то сказал, и Лиза солнечно улыбнулась. Макс ощутил новую вспышку ревности, и в то же время ему нравилось, что она снова улыбается. В последнее время это случалось все чаще, все чаще он видел в ее глазах жизнерадостный блеск.
- Знаешь, - он усмехнулся, на миг склонил голову, а затем посмотрел на бывшего друга. - Это уже давно началось. Я хотел ее ненавидеть, но не смог. Думал, что это пройдет, что пересплю с ней несколько раз и успокоюсь. Не прошло. А я уже и не хочу, чтобы проходило.
- А если бы прошло?
Взгляды скрестились. Пристальные, цепкие, наглые. Время со свистом отмоталось назад и, не задерживаясь, вернулось обратно. Ответ на этот вопрос знали оба. Они всегда получали то, что хотели, не слишком заботясь о чувствах других. В этом они были очень похожи. Время не меняет людей, людей обтачивают обстоятельства. Ошибки учат жить, слезы того, кто дорог, заставляют задуматься, смерть переворачивает сознание. Время не меняет людей, но оба они изменились.
- Мудак ты все-таки.
- Это уже не имеет значения, - глядя в глаза Сергея, проговорил Макс. - Не волнуйся, я позабочусь о Лизе. Не потому, что ты попросил, потому что иначе не выйдет.
- Тем лучше.
Они смотрели друг на друга еще несколько секунд. Ничего уже не исправить, у них теперь разные жизни, разные дороги, даже воспоминания разные. И все же было кое-что, что делало их похожими: они любили одну и ту же женщину. Любили по-разному, но сильно, горячо, искренне. И эта любовь сделала то, что казалось уже невозможным: Макс протянул руку, и Сергей, ни секунды не колеблясь, крепко пожал ее.