Глава 34

Недавнее прошлое. Поля гейзеров

Сонное фиолетовое марево стелилось над тундрой. За поросшей ягелем сопкой галдел, гремел и сверкал факелами лагерь ургламов. Слышалась ругань. Протяжно ревели носороги. Чадили костры. Но здесь, у источников, было тихо. Тихо и темно. Горячий белый пар поднимался высоко в небо.

— Ты серьёзно? — Рейнар уселся на валун и уставился на Лави.

Бывшая принцесса разоблачалась без малейшего стеснения. Стянула мантию, расшнуровала нагрудник, сбросила тунику…

Смотреть, конечно, было интересно. Особенно теперь, когда на Лавьен не осталось ничего, кроме благословения Сумрака. Но…

— Давай, теперь ты, — велела она.

— Ну, знаешь!.. — заупрямился Рей, и Лави подошла. Улыбнулась.

— Боишься замёрзнуть? — она лукаво вскинула бровь. Глаза её в полумраке делались ярче и мерцали, как две свечи. — Или ждёшь, что я тебя раздену?

Рей хмыкнул. Играть так играть.

— Второе, — уверенно изрёк он и не прогадал.

Лавьен освободила его от плаща и куртки, помогла снять тунику, разула. Тонкие пальцы ловко справились с завязками на штанах, и Рей поднялся, дабы избавиться от последнего элемента одежды. Выпрямился во весь рост. Лави же осталась сидеть у его ног, и от этого расклада Рейнар ощутил острый прилив… вдохновения.

Незамеченным вдохновение не осталось.

— Ух, ты, как всё интересно… — хрипло прошептала Лавьен. В золотых глазах плясали бесенята.

— Удивлена? — в тон ей ответил Рей.

— Вообще-то, мы пришли окунуться в целебный источник, а не предаваться похоти.

— Одно другому не мешает. — Он потянулся к ней.

— Ты прав. — Лави легко увернулась и плюхнулась в воду.

Усмехнувшись, Рейнар последовал за ней.

Вода оказалась восхитительной. Грела, но не обжигала. Густой пар создавал завесу от всего мира, на дне светились зеленовато-жёлтые водоросли, в тёмном небе переливалось северное сияние.

— Иди ко мне. — Рей притянул Лавьен к себе.

Поцеловал долго, нежно, и развернул спиной. Прошёлся губами по шее, лизнул под волосами, чуть прикусил солоноватую кожу. Повторил. Когда Лави начала дрожать и тихонько постанывать, Рей дал волю рукам и приласкал груди, а потом прижал бывшую невесту так, чтобы она в полной мере ощутила всю силу его вдохновения…

Здесь, у источника, можно было не закусывать костяшки: стоны и вскрики тонули в шуме бурлящей воды.

— У-уф… — Рей развалился в источнике, как на кресле. Откинул голову. — Хорошо!

Лави прильнула к нему. Провела пальцами по груди. Нежно коснулась губами небольшого застарелого шрама.

Рей погладил её по волосам. Молчание длилось целую вечность, и было на редкость уютным и правильным, но Рей всё же нарушил его.

— Знаешь… — прошептал он. — Я часто думаю о нас… в детстве.

Лави не напряглась, не вздрогнула и даже не вздохнула. Продолжила вычерчивать пальцем невидимые круги на его груди.

— И что же ты думаешь?

— Что незаслуженно обижал тебя, — признался Рей. — Был груб. Жесток. Иной раз старался поддеть нарочно, выбесить.

— У тебя получалось.

— О, да, — хмыкнул Рей. — В этом я мастер. — Он чуть повернул голову. — Ты простишь меня, Лави?

Она улыбнулась. Мягко. Ласково.

— Простила давно, — сказала она, и Рей прижал её теснее. — Во всех есть свои тёмные начала. Зло и добро перемешаны, но надо уметь видеть свет, и тогда не заплутаешь.

— Мудрые слова.

— Так говорил Улсадру, мой учитель.

— Улсадру? — Рей нахмурился. — Я думал, твоим наставником был какой-нибудь древний ишидари. На худой конец — изгнанник-смешенец. Но уж точно не урглам!

— Улсадру самый мудрый урглам на всём белом свете! — Лави перестала выводить круги и обняла его крепче. — Это он нарёк меня Пепельной девой и научил управлять силой Сумрака.

— И где он сейчас?

Лавьен пожала плечами.

— Отправился в тундру — искать смысл сущего.

— С чего он взял, что сущее обретается именно в тундре?

— Не знаю, — вздохнула Лави. — Но Улсадру не стал бы мне врать. Там, в глубинах Унылых равнин, есть нечто важное. И он собирается это найти.

— Ну а ты?

— А что «я»?

— Ты нашла свои смыслы?

— Возможно, — Лавьен улыбнулась с хитринкой и поцеловала его. Сначала легонько, потом понастойчивей.

Тонкая ладошка скользнула под воду, и Рей понял, что в ближайшие пару часов от источников они точно не уйдут. А если и уйдут, то недалеко и ненадолго.

Настоящее. Глубины Унылых Равнин

— Р-ра!

Рейнар ударил с разворота. Йордранг защитилась огромной дубиной — он так и не понял, где она её взяла. Может, нашла по дороге?

— Я не отступлю! — прорычала шаманка.

— Тогда умрёшь. — Рей снова атаковал.

Два мощных выпада, удар, разворот — и шаманка открылась. Подставилась. Рей замахнулся — рассечь её надвое, но сгусток магии ударил в грудину, и его отшвырнуло к скале.

«Она впитала силу!» — сообразил Рей.

Йордранг — дочь ветра… Буран, едва не лишивший их жизни, стал для неё источником энергии. Но это ничего. И не с таким справлялись!

Рей мотнул загудевшей от встречи с гранитом головой, рванулся вперёд и обрушил на шаманку град ударов. Она прытко уворачивалась, но не успевала сплести заклинание. Пару раз, правда, крепко приложила Рейнара дубиной по хребту. Когда замахнулась в третий, Рей вертанулся и с силой толкнул её в бок. Йордранг потеряла равновесие, шатнулась и… сорвалась вниз.

Короткий вскрик, грохот камней — и стихло всё, кроме ветра: он скорбно завывал над скалами, трепал волосы и плащ.

Рей подошёл к краю и глянул вниз. Шаманка лежала ничком. Не шевелилась, не стонала, не пыталась отползти или подняться. Коса расплелась, и белое снежное крошево запорошило тёмные волосы. Кровь казалась чёрной.

— Не надо вставать у меня на пути. — Рей сунул меч в ножны. — Прощай, Йордранг.

Среди скал Рей отыскал неприметную тропку и, поскальзываясь на обледенелых камнях, заспешил вниз, в лощину. Блуждающая крепость тянула к себе магнитом, а сила, обитающая в ней, могла решить любые проблемы разом. Сразу и все.

Главное — добраться до источника быстрее Драксуса!

Прошлое. Инария. Королевский дворец. Комната для наказанных

Рейнар никогда особо не задумывался о любви. Размышления такого рода не к лицу мужчине. Даже, если мужчина не старше тринадцати вёсен.

Но иногда мрачные думы всё же одолевали. Особенно, когда приходилось дневать и ночевать в комнате наказаний, вот как сейчас.

Рей привалился спиной к стене и обхватил колени руками. Он смотрел на крупные снежные хлопья, что вальяжно сыпали с серых небес, а видел отца.

Элнар Справедливый был недоволен сыном. Опять.

Рейнар вздохнул. Повесил нос.

Он совсем не помнил мать, но отчаянно хотелось верить, что хоть она-то его любила. Нянька говорит, по-другому не бывает — матери всегда любят своих детей. Сыновей, дочерей… Даже, если они не шибко умны или красивы.

Рейнар не строил иллюзий — он нужен отцу. Нужен, как мощный политический инструмент. Наследник престола. Крепкий здоровьем, не урод, не полудурок. Отличная партия для выгодного союза… Но не более. Не более…

Если бы Рей хоть раз припоздал на церемонию встречи Ледийских гостей, его хватились бы сразу. Поднялся бы переполох, а потом прилетело так, что мама не горюй.

Зато, когда в обычные дни он не являлся к обеду, пропускал ученье или ночевал на конюшне, про него даже не вспоминали. Отец редко вызывал его к себе, а на охоту брал, только если компанию составляли важные гости. И всегда потом был недоволен. Всегда.

Рей иной раз вообще не понимал, чем именно расстроил короля, но явственно ощущал — в жизни отца он лишний. Прямо как пупок на спине.

От этого становилось гадко, и хотелось, чтобы чёрная дыра в душе хоть немножечко затянулась. Перестала болеть.

Возможно, брак решит эту проблему. Жёны обязаны любить и уважать своих мужей, ведь так?

Рейнар представил Серую и сморщился. Кто-кто, а уж она точно никогда его не полюбит. Так может, его полюбит народ, когда он сам станет королём? Но любит ли чернь королей взаправду или люди просто привыкли, что ими правит кто-то в короне? Загадка…

Рей вскинул голову и снова уставился на пляшущие за окном снежинки.

Становиться королём не хотелось. Не хотелось жениться на Серой и делать с ней то, что мужья делают с жёнами. Много чего не хотелось. Но в жизнь ворвалось слово «долг» и разом вытеснило всё остальное. Мечты, устремления, надежды — всё раскрошилось под многотонным прессом злополучного долга. Да так, что не собрать…

Рейнар подумал о друзьях. Он всегда считал, что дружба — навсегда-навсегда. Но Нико всё чаще хворал, Илрай постоянно на всё обижался и дулся потом неделями, а Танмар…

Танмар был не его круга. Это твердили все — и нянька, и воспитатели, и даже отец.

«Дружи с ним на заднем дворе, — наставлял венценосный родитель, — но не за его пределами».

Рей много читал об Ордене Алой зари и знал, туда принимают всех без исключения — знатных и простолюдинов, сыновей торговцев и даже бродяжек без роду и племени. Как-то он предложил парням отправиться туда и поступить на службу. Илрай отверг идею сразу, Нико сослался на слабое здоровье, а Танмар заявил, что не бросит отца, мать и целый выводок сестёр и братьев. В одиночку Рей бежать не решился и тонул теперь в пучине злополучного долга, хотя и не понимал, кому и когда задолжал.

Он лёг на пол и свернулся калачиком, подтянув колени к груди. Зажмурился. Стиснул зубы. Скрепил сердце.

Мужчине не к лицу слабость. Мужчине не к лицу слёзы. Мужчины не плачут. И уж тем более не страдают от одиночества и недостатка любви.

Никогда.

Снеговые хлопья медленно кружились. Зима кутала мир в белоснежный саван, а чёрная дыра в душе становилась всё больше и больше. Рана росла, саднила. Ныла. Не давала покоя. Казалось, ничто не способно унять эту боль.

Рейнар не выдержал. Вскочил и со всей дури жахнул кулаком в стену. Штукатурка посыпалась, костяшки сбились в кровь, но стало легче. Недолго думая, Рейнар ударил снова.

— Р-ра!