Глава 41

Настоящее. Подземный град

Проход охраняли три круга рунных заклятий. Пока Лави отвлекала внимание дозорной, Улсадру возился с ними, чередуя разнообразные чары снятия печатей. Наконец старый урглам сумел подобрать ключ к таинственным знакам: руны зажглись призрачным белым огнём — скала поддалась. Тщательно охраняемая расщелина была открыта.

Лави и Улсадру скользнули в темноту, глубже натянув на головы капюшоны заговорённых плащей.

— Веди, — велел учитель, и Лави уверенно двинулась вперёд.

Она знала, её глаза во мраке куда крепче глаз Улсадру, ведь в ней кровь ишидари. Рейнар говорил, они мерцают, как свечи. Пусть не горят белым пламенем, как у Эйла Си Даара, но хоть мерцают. Уже хорошо.

Подземье впечатляло. Лавьен отчётливо помнила, как оказалась здесь впервые. Лабиринты каменных переходов, исполинские гулкие залы, светящиеся голубоватым светом тонконогие грибы с нарядными шляпками, блестящий, похожий на иней мох, костистые мосты-хребты над подземными реками с чистейшей родниковой водой, уютные жилые каверны под сенью сталактитов, замысловатые строения, упирающиеся верхушками в тёмные своды и статуи такие огромные, что Лави с лёгкостью уместилась бы на мраморных ладонях.

В чародейском квартале стояла непривычная тишина, и Лави сразу сообразила, в чём дело.

— Святилище! — шепнула чуть слышно, чтобы не разбудить обитающее в глубинах эхо. — Весь город там!

Они с Улсадру заторопились в сакральную пещеру, где в жерле остывшего подземного вулкана обитало вечно голодное пламя Сумрака. Спускаться пришлось долго, почти час. Каменные ступени уводили всё ниже и ниже. Мрак делался гуще с каждым пролётом. Однако Лави не ошиблась: ишидари заполнили гигантскую залу так, что яблоку негде было упасть. Острые уши, длинные косы, руны на лицах, светящиеся глаза — белые, алые, золотые, фиалковые, льдисто-голубые…

Чародеи и чародейки стояли, молчали и слушали. С возвышения у алтаря вещала она.

Слепая Старейшина.

— Сумрак пел мне! — Её лицо казалось кипенно-белым в синих сполохах подземного огня. — Сумрак велит закрыть выходы! Все наземники — наши враги. Пустые и подлые. Опасные. Мы должны уберечь Подземье от вторжения! Наш мир здесь, внизу. А всё, что происходит сверху, ишидари не касается.

— Касается! — звучно пробасил Улсадру и, тяжело опираясь на посох, выступил вперёд.

— Ты⁈ — Старейшина гневно зыркнула невидящим взором. — Инородец! Предатель! Шпион! Убейте его! Убейте!

Однако никто из собравшихся на Улсадру не кинулся.

— Я — член совета Неспящих, — напомнил старый урглам. — Поднять на меня руку — измена. — Он добрался до алтаря и открыто предстал перед всеми. — Ну? Кто готов навлечь на себя гнев Сумрака? Как вижу, желающих нет.

Толпа зароптала, и Улсадру не стал терять времени.

— Ишидари! — изрёк он так громко, что со сталактитов сорвались стаи летучих мышей. Пронзительно пища и хлопая крыльями, твари разлетелись по соседним пещерам. — Бессолнечные земли в опасности. Ваш мир под угрозой. Драксус жаждет власти, и его не остановят ни скалы, ни руны. Вы можете спрятаться, как крысы в норах, но Драксус всё равно придёт. Придёт и уничтожит всё, что вам дорого. Разрушит Подземье, а вас обратит в бестий. Всех до единого.

Неспящие зашептались.

— Не верьте ему! — взвилась Старейшина. — Он лжёт!

— Тебе ли обвинять других во лжи? — гаркнул Улсадру, и Слепая попятилась. — Ишидари! Старейшина годами обманывала вас. Уже много лет она не слышит гласа Сумрака! А я — слышу! И он велит бороться!

Ропот стал громче. Толпа взволновалась. Собравшиеся явно не знали, кому верить, и Улсадру продолжил гнуть свою линию.

— Со мной Бьёрг, Пепельная дева. Она — истинная дочь Сумрака. В её жилах кровь Ширайни Луум! — Он дал знак, и Лави поднялась на возвышение. Встала рядом. — Бьёрг разоряла лагеря смерти по всей тундре, истребляла некролитов и кадавров, дарила чистую смерть обречённым и вызволяла пленников. А что сделали вы для защиты родных земель?

— Ты… — яростно прошипела Старейшина, безошибочно развернувшись к Лавьен. — Ты погубила моего сына, тварь!

— Его погубила не я, — холодно и твёрдо отозвалась Лави. — Его погубила твоя подлость. И ты ответишь за всё.

— Ты угрожаешь мне, грязная получеловечка? Да как ты смеешь! Эйла Си Даар отправился за тобой и сгинул. Его смерть на твоей совести! Будешь это отрицать?

Лави промолчала. Слепая вознамерилась высказать что-то ещё, но слово взяли Неспящие.

— Мы услышали достаточно, — сказал первый мудрец.

— Обвинения серьёзные, — хмуро проговорил второй.

— Сумрак жестоко карает обманщиков, — напомнил третий.

— И есть только один способ узнать правду, — продолжил четвёртый.

— Судить будет Сумрак, — подвёл черту пятый. — Возражения есть?

— Нет возражений, — отозвался Улсадру.

Неспящие выстроились полукругом, и старый урглам занял среди них своё место.

— Испытание! — звучно изрёк первый мудрец, и Лави заметила, как Слепая вздрогнула. Боится? — Обе чародейки войдут в священное жерло, и да рассудит их Сумрак!

Одобрительный возглас разнёсся по пещере. Ишидари в едином порыве вскинули вверх кулаки.

Слепая нервно сглотнула. Украшенное рунами лицо сделалось мертвенно бледным.

— Опомнитесь! — выпалила она. — Я — старейшина! И я неприкосновенна! Вы не можете меня заставить!

— А мы и не будем, — спокойно сказал один из Неспящих. — Ты войдешь в огонь по собственной воле. Или ты боишься Сумрака?

Улсадру хищно улыбнулся.

— Приступайте, — приказал мудрец.

Лави без колебаний разделась на глазах сотен ишидари. Одежда тёмной бесформенной кучей осталась лежать у ног.

Старейшину пришлось ждать. Пальцы её дрожали, путались в завязках. Наконец, церемониальная мантия соскользнула с тщедушного тела. Худого, иссохшего, с выпирающими костями. Слепая выглядела точно скелет, обтянутый кожей.

«Сколько же ей веков?» — подумала Лави, мрачно взирая на соперницу.

Один из Неспящих приблизился к жерлу. Почтенно склонился, проговорил слова, и синий чародейский огонь вспыхнул с новой силой. Сполохи взвились до самых сводов.

— Кто пойдёт первой? — вопросил Неспящий.

— Я. — Лави уверенно шагнула вперёд.

Она не боялась. Теперь — не боялась.

Огонь лизнул пальцы ног, и она ступила дальше. Погрузилась в обжигающий кокон. Языки пламени ослепили, и мир вокруг изменился.

Мрачное Подземье расцвело яркими красками. Синее небо, пёстрые клумбы, сочное разнотравье…

И Ширайни Луум. Живая, счастливая, она протянула руки и улыбнулась.

— Бабуля! — захлёбываясь слезами, Лави бросилась к ней.

Ширайни обняла её крепко. Прижала. Погладила по волосам, как в детстве.

— Как же так, бабуля? — всхлипнула Лави, пряча лицо у неё на груди. — Почему ты оставила меня? Зачем умерла?

— Ничего в этом мире не умирает насовсем, — шепнула бабуля. — Я всегда буду жить в твоём сердце, милая. Мои черты ты будешь узнавать, глядя в зеркало. Моя мудрость будет звучать в твоих речах. Мы одна кровь, Лави. Одна семья.

— Но зачем ты скрывала от меня это?

— Хотела уберечь от боли и невзгод. Прости, что не вышло.

— Прости, что не успела вовремя остановить отца… — слова отозвались горечью.

— В моей смерти нет твоей вины, запомни это крепко.

— Запомню, — пообещала Лави.

— Ты — моя гордость, Лави, — сказала Ширайни Луум, и её объятия начали таять, как лёд по весне. — Ты — моя радость. Моё наследие. В тебе живёт моя сила!

Видение исчезло, и Лави, невредимая, выбралась из жерла. Встала. Выпрямилась во весь рост, гордо вскинув голову.

Ишидари ликовали. Кричали, свистели, хлопали. Разноцветные искры разлетались фонтанами тут и там.

— Истинная! — звучало повсюду. — Истинная дочь Сумрака! Бьёрг, Пепельная дева!

Лави поймала взгляд Улсадру. Старый урглам улыбнулся и едва заметно кивнул.

— Твоя очередь. — Мудрец из Неспящих легонько подтолкнул Старейшину к бушующему пламени.

Слепая медлила. Пауза затягивалась. Возмущённый шёпот прокатился по рядам ишидари тревожной волной, и кто-то из Неспящих нетерпеливо кашлянул.

Наконец Слепая решилась. Несмело ступила в огонь и… завопила от боли.

Кожа её начала стремительно чернеть и лопаться, волосы вспыхнули, белёсые глаза провалились в чёрные глазницы, растеклись. Слепая металась, горела, и запах палёной плоти стремительно заполнял святилище.

Сумрак не пощадил её. Спалил дотла. Остались только обугленные кости.

Настоящее. Инария. Королевский дворец. Тронная зала

Магистр не просто нервничал. Он был в панике. Рей понял это сразу. По напряжённой позе, по взгляду, по судорожно стиснутым кулакам и желвакам, гуляющим на скулах.

Новоиспечённые протектор Инарии прилип к окну и смотрел, как ургламы рубят рыцарей в капусту. Как чародейские волны ишидари сметают антимагические печати и заслоны. Как люди с криками «Смерть прислужникам Драксуса!» срывают со стен стяги Алого Ордена. Столица пылала — магистр, предвидя отступление, приказал жечь арсеналы, склады и амбары. Это стало роковой ошибкой: клубы дыма заволокли небо чёрной пеленой, и ишидари без промедления ринулись в атаку — солнце более им не мешало.

Алые отчаянно защищали дворец, но все полегли. Шестерых Рей зарубил лично. Дюжину скинул со стен Натрог. Скольких убил Будгра, сосчитать не удалось — вождь орудовал секирой с бешеной яростью, и гора изрубленных тел стремительно росла у его ног.

Защищая пресветлого магистра, паладины заперли все двери до единой… но Рейнар слишком часто сбегал из замка, чтобы не суметь в него проникнуть: все тайные лазейки он знал, как свои пять пальцев.

— Ты… — Магистр мазнул по нему устало-равнодушно-разочарованным взглядом.

— Я. — Рей запер дверь в залу и краем плаща стёр кровь с острого лезвия — тех, кто выше по званию, следует убивать чистым клинком.

— Ты должен быть мёртв.

— Прости, что подвёл.

Магистр хмыкнул. Кивнул за окно.

— Этот нелепый бунт — твоих рук дело?

— Это не бунт, — сказал Рейнар. — Мы просто возвращаем себе своё. — Он шагнул к магистру. — Возвращаем то, что у нас отняли. Мир. Свободу. Дружбу и благодать.

Магистр посмотрел на него… и расхохотался, запрокинув голову.

— Благодать? — От смеха на глазах аж слёзы проступили. — Дружбу? Посмотрим, что ты запоёшь через пару лет, когда нелюди вырежут половину твоих подданных!

— Не вырежут, — спокойно возразил Рейнар. — Я об этом позабочусь. А вот ты прилично задолжал мне. И даже Драксус не помешает взыскать с тебя долг.

— Он тебя уничтожит! — с яростью прошипел магистр.

— Возможно. — Рей крутанул меч на запястье, принимая боевую стойку. — Настоящий воин всегда готов к смерти. Так нас учили в Ордене. В том самом, идеалы которого ты предал, а ценности извратил.

— Я не хочу драться, — примирительно изрёк магистр. — Давай договоримся.

Рей усмехнулся.

— Собираешься воскресить моего отца?

— Это мне не под силу, — магистр шагнул чуть в сторону. — Но твоя мачеха и братья всё ещё в моих руках. Или тебе не важны их жизни?

Ответить Рейнар не успел.

Неуловимым отточенным движением магистр метнул в него кинжал. Метнул грамотно, прицельно. Узкая сталь коротко блеснула в отсветах бушующих за окнами пожарищ. Рей резко отклонился, лезвие вонзилось в стену, а магистр нырнул за гобелен.

Проклятье!

Рей рванулся следом, но опоздал: пальцы магистра сомкнулись на потайном кольце, и секция пола, грохотнув, ушла вниз вместе с куском каменной кладки.

— До встречи в аду, щенок!

Гобелен опал, скрывая проход.

Рей выматерился. Выдернул чужой кинжал из стены и, поколебавшись меньше секунды, спрыгнул вниз. Каменные зубы механизма едва не прокусили насквозь, шершавая стена оцарапала кожу, а приземление вышло жёстче, чем хотелось бы. Боль мгновенно отозвалась в едва сросшихся костях, но Рей стиснул зубы и двинулся вперёд, в промозглую гулкую темноту.

Сырость, вонь, покрытые плесенью низкие своды, хлюпанье нечистот под сапогами. Рейнар блуждал по катакомбам, прислушиваясь к каждому шороху. А шорохов хватало…

Магистр ждал в тёмной нише. Он напал внезапно, со спины, и Рей чудом отразил атаку, резко крутанувшись.

— Самое время сдохнуть! — Магистр обрушил град ударов.

Он наступал. Теснил. Бил сбоку, снизу. Фехтовал мастерски — каждый выпад грозил смертью. Сталь звенела, высекая искры.

Рей отбивался. Уворачивался. Разрывал дистанцию и снова резко сокращал. Он ждал момента…

Выпад, поворот, рывок — и магистр открылся. Всего на миг, но этого хватило: Рейнар замахнулся…

…но магистр впечатал латный сапог ему в колено. Рей взвыл от боли и едва не пропустил удар — клинок чуть не рассёк плечо. Рей чудом блокировал атаку и с силой оттолкнул врага.

Магистр потерял равновесие, упал, но тут же перекатился. Его меч описал дугу и прошёлся по доспеху, вспоров бедро. Рей зашипел. Нога подогнулась, и он упал на колено. Встать не получилось — вместе с кровью уходила сила.

— Забавно. — Магистр навис над ним. — Твой отец перед смертью тоже стоял на коленях.

Он мощно замахнулся.

Удар должен был стать последним. Но не стал. Рей вскинул меч. Закрылся. Вскочил, превозмогая боль, и яростной контратакой выбил оружие из руки противника. Клинок с лязгом отлетел в сторону.

Магистр попятился. Упёрся в стену.

— Надо было сгноить тебя в тундре! — выцедил он.

— Надо было, — не стал спорить Рейнар и полоснул наискось.