Глава 17 · Выхода нет

С мыслями о своей истинной паре я встречаю очередной вечер в библиотеке, когда внезапно дверь открывается и в ней появляется Элис.

— Мисс Амбер, — звучит взволнованный голос девушки, — в холле вас ожидают. Господина Вайтса нет дома, поэтому я не знаю, как правильно поступить.

Я улыбаюсь девушке и отвечаю:

— Успокойся Элис, я приму гостя, — встаю и, откладывая книгу, выхожу вслед за девушкой.

Кайлан Вайтс не в резиденции — это меня не удивило. Куда он отправился, можно лишь гадать. Вампир в последнее время появлялся в резиденции только ближе к вечеру. Возможно, он в офисе и решает насущные дела, а может быть встречается с Кларой. Она давно не появляется в этом доме. Верховный, скорее всего, решил, что девушка — ненужный для меня раздражитель. Поэтому, их встречи теперь проходили где-то на другой, более нейтральной территории.

В холле меня ждал Дейв. Заметив меня, он одарил меня ослепительной улыбкой, но в его голубых глазах отразился хищный блеск. Я не знала, чего в этом взгляде больше — страсти или жажды контроля, но точно понимала одно: передо мной враг, пришедший за моей магией.

— Ты получала мои подарки? — спрашивает он мягким бархатным голосом, способным вскружить кому угодно голову.

— Они прекрасны, Дейв, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не выдал моей лжи. — Но скажи, зачем тебе все это?

Блондин делает шаг в мою сторону.

— Ты нужна мне, Амбер, не только твоя сила, — говорит он, протягивая руку, и проводит пальцами по моей щеке. — Мы должны быть вместе, чтобы обрести новую жизнь. Я — твоя единственная истинная пара. И, если ты еще этого не поняла, то я докажу. Ты должна пойти со мной.

Он делает последний шаг, сокращающий расстоянием между нами до пары сантиметров. Блондин наклоняется ко мне и его губы, ждущие поцелуя, как безмолвного согласия с моей стороны, тянуться к моим.

Я резко отшатываюсь. Мое сердце начинает биться быстрее. Я понимаю, что он не остановится ни перед чем. Его слова — лишь красивая обертка для его истинных намерений. Мне нужно найти способ освободиться, пока не стало слишком поздно.

— Дейв, я знаю кто мой истинный…

Но он обрывает меня на полуслове. Его черты каменеют, а в глазах вспыхивает гремучая смесь ярости и чистой ненависти.

— Это не Кайлан Вайтс! Даже не смей об этом думать! — выплевывает он. — Моя ветвь сотрёт его в порошок вместе со всей его ничтожной родословной, если ты не примешь моё предложение. Твой выбор определит их судьбу

Я чувствую, как кровь завтывает в жилах.. Это был не блеф, а прямой приговор. Ужас за судьбу Верховного обжигает изнутри, заглушая мой собственный инстинкт самосохранения. Но я заставляю себя сжать волю в кулак. Нельзя поддаваться эмоциям — сейчас время для быстрого и точного хода

— Дейв, — шепчу я, отчаянно цепляясь за остатки спокойствия, пока внутренний щит вибрирует от напряжения. — Ты не понимаешь. Я не принадлежу ни тебе, ни Вайтсу…

Его неприятный, сухой смех обрывает меня на полуслове.

— Ты живешь в мире грез, милая. Очнись, — его голос падает до опасного шепота. — Ты — моя собственность. И я пришел забрать то, что по праву принадлежит мне

— Я… я не могу быть с тобой, Дейв, — шепчу я, чувствуя, как силы покидают меня.

Мужчина снова делает шаг ко мне и приближает свое лицо к моему, его глаза загораются лихорадочным огнем.

— Я докажу тебе, Амбер, что ты ошибаешься. Я покажу тебе такую любовь, такую страсть, что ты забудешь обо всем. Ты будешь моей, и никто не сможет тебя отнять. Ты будешь принадлежать мне одному, — его слова обжигают и пугают.

Я старалась держать себя в руках, подавляя страх. На кону безопасность ветви Кайлана и его жизнь. Сознание выдает подсказку: я должна сделать вид, что согласная со всем и увести Верховного из под удара, пресечь любые возможности возникновения столкновения между ветвями.

— Хорошо, Дейв, — произношу я, голос звучит на удивление ровно. — Но если ты хочешь забрать меня отсюда, сделай это красиво. Дождись завтрашнего дня, когда Кайлан покинет резиденцию. Я соберу вещи, навсегда покинем этот дом.

На его лице мелькает ухмылка, полная триумфа. Он наклоняется и, прежде чем я успеваю отшатнуться, невесомо целует меня в губы.

— Договорились, детка. Завтра днем. Ты увидишь, что я готов на все ради тебя. Ради нашей с тобой безумной и всепоглощающей любви. — Блондин отстраняется и уходит, оставляя меня дрожащей в пустом холле, с каждым ударом сердца я начинаю чувствовать, что роковой час приближается.

Проводив его взглядом, я тут же бросаюсь в свою комнату и судорожно начинаю собирать самые необходимые вещи, закидывая в свою сумочку. Одежду — в небольшую спортивную сумку, которую я нахожу в углу гардеробной. Вот и все, теперь я готова ко второму акту этой безумной игры. Осталось сделать так, чтобы Верховный сам решил разорвать со мной все отношения. Придется снова притвориться дурой.

Наступил вечер и пришло время для очередной встречи с Кайланом Вайтсом. Пока мы разбираем главы старинного тома, я ловлю каждое его движение. Мой взгляд скользит по его чертам, пытаясь запечатлеть невидимый портрет, — я жадно запоминаю его профиль, зная, что этот образ скоро станет моим единственным утешением

Его лицо — это скульптурное совершенство, вылепленное, казалось бы, самой природой с безукоризненным вкусом. Скулы словно подчеркивают точеный профиль и придают мужественности и благородства.

Взгляд его глаз подобен прикосновению ледяной стали — он проникает под кожу, вызывая мурашки, не страха, а скорее какого-то странного, необъяснимого восхищения. В них читается выдержка, закаленная годами, не сломленная болью, но несущая ее тяжесть. Как отполированный клинок, они обещают остроту ощущениям, готовность к действиям.

Его губы, тонкие, но упрямые, сейчас чуть тронуты легкой усмешкой, и эта усмешка выжигает меня изнутри. Я хочу запомнить эту усмешку, эту игру света на его коже, эту едва различимую тень под глазами, говорящую о бессонных ночах.

Его руки… Я наблюдаю за ними: длинные, сильные пальцы сейчас кажутся такими спокойными, но я знаю, какую бурю они могут вызвать, если коснуться моей кожи. Я растворяюсь в этой красоте, в этой гранитной мощи.

Боль и отчаяние, что я должна расстаться с ним, словно убивают меня. Каждый вдох сжимает грудь, каждое биение сердца отзывается глухой болью. Кажется, само время замедлило свой ход, давая мне возможность впитать этот образ, этот запах, эту ауру, которая меня окутывает. Но выхода нет. Реальность стучится в двери, и ее дыхание уже ощущается на затылке.

Этот вечер — последний. Последний шанс прикоснуться к нему, почувствовать тепло его кожи, услышать его голос, обещающий защищать и помогать. Я буду помнить каждую секунду, каждый взгляд, каждое слово. Этот образ, выжженный в моем сознании как клеймо, станет моим единственным утешением в грядущей пустоте. И я знаю, что никогда его не забуду.

— Поцелуй меня, Кайлан, — внезапно обрываю я монолог вампира и обращаюсь к нему по имени. Мне хочется услышать, как его имя звучит из моих губ.

Верховный, останавливается как вкопанный у камина, в этот момент он стоял около него и что-то рассказывал из истории империи. Его спина напрягается, Вайтс медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, поворачивается. Его лицо в лунном свете кажется высеченным из камня — жестким, непроницаемым. Но в глубине стальных глаз бушует настоящая буря: ярость, разочарование и что-то, похожее на боль.

— Нет, — звучит его голос, низкий и безжалостный, как удар хлыста. — Мы обсуждали это. Поцелуй? Это то, чего ты хочешь? Мимолетное ощущение, чтобы заглушить боль от того, что ты не воплотила свои мечты в жизнь? Чтобы снова не чувствовать желания обрести счастье, создать семью или что ты там еще хотела?

Вампир подходит ко мне и наклоняется, его лицо оказывается так близко, что я чувствую его дыхание.

— Я дам тебе не поцелуй, Амбер. Я дам тебе выбор. Прямо сейчас. Его взгляд прожигает насквозь. Ты можешь развернуться, уйти. Искать свои поцелуи, свою любовь, свои ответы где угодно. Или… — он отступает на шаг, создавая между вами пропасть, — ты можешь перестать вести себя снова как ребенок. Сжать зубы. И пройти через эту ночь. Через эту тишину. Через эту пустоту внутри тебя самой. Не для меня. Для себя. А с утра понять, что была не права и продолжить наше общение.

Вайтс отступает на шаг и скрещивает руки на груди, его поза — вызов и ожидание одновременно.

— Выбирай!

Я обязана доиграть свою роль до конца. Внутренняя боль разрывает меня на части. Но на лицо я надеваю маску капризной неадекватной девушки и кричу на весь кабинет:

— Я больше не могу так! Я хочу жить. А не тренироваться. Делать ошибки и рыдать по ночам в подушку, осознавая их. Я хочу смеяться. Плакать. Просыпаться с любимым. Плевать, что меня хотят убить. Лучше прожить час. Но прожить. С эмоциями. Чем быть просто жертвой…., — я перевожу дыхание и продолжаю. — Ты так ничего и не понял, господин Вайтс! — в моем голосе мелькает издевка. — Оставайся в своем склепе. А я пойду жить! Кайлан…

Мои слова разрывают в ночную тишину и разбиваются о его неподвижную фигуру. Он не моргает. Не отступает. Кажется, он даже не дышит. Проходит несколько долгих секунд, наполненных только звуком моего собственного прерывистого дыхания.

И вдруг… угол губ Верховного приподнимается. Это не улыбка, это нечто горькое и печальное.

— Наконец-то, — произносит вампир тихо, и в его голосе нет ни гнева, ни разочарования. Только странное, почти уважительное облегчение. — Наконец-то ты сказала это. Не то, что, как ты думаешь, я хочу услышать. А то, что чувствуешь на самом деле.

Он медленно разводит руки в стороны, в жесте, который можно принять за капитуляцию, но в нем нет слабости. Есть… освобождение.

— Иди, — говорит Верховный. — Иди и живи. Смейся. Плачь. Кричи. Найди своего любимого, свою пару. Проживи свой час. — Его взгляд становится пронзительным. — Но запомни одно, Амбер. Ты не убегаешь от меня. Ты убегаешь от самой себя. От той силы, что дремлет в тебе. И она никуда не денется. Она будет ждать. В тишине между смехом и слезами. В пустоте после объятий. И когда она проснется — а она проснется — тебе некому будет задать вопрос «почему?». Тебе придутся искать ответы самой.

Вайтс поворачивается, чтобы уйти, но на мгновение задерживается.

— Я не буду тебя искать. Не буду останавливать. Дверь моего «склепа», как ты его назвала, будет закрыта, обратной дороги ты не найдешь. — Он бросает последний взгляд через плечо, и в нем немое предупреждение. — Иди. И надейся на удачу — теперь это всё, что у тебя осталось вместо моих правил.

Спектакль окончен. Вампир исчезает в ночи, и я наконец остаюсь наедине со своим замыслом. Поднявшись к себе, я решаюсь на шаг, в котором жизнь граничит с гибелью: призываю «Пламя крови». Острием булавки я вскрываю плоть прямо поверх руны, высекая на коже два слова: «Я — тень». Этот знак должен стереть меня из чужой памяти и укрыть от взглядов тех, кто жаждет моей силы.