Глава 19 · Перемены

Шесть месяцев пролетают незаметно, дни сменялись неделями и растворялись в череде жизни, которую я постигала вдалеке от Верховного. Живу я теперь в маленькой комнате простого общежития. Пока только такое жилье я могу себе позволить. Щит защищает меня от искателей силы «Пламени крови» и никто не беспокоит.

Каждый вечер, переступая порог бара, я ощущалаю, как нарастает уверенность. Рутина стала моей второй натурой: молниеносное протирание столешниц, ловкое жонглирование подносами, безупречное запоминание заказов. Бронс, поначалу строгий, теперь смотрит на меня с уважением, иногда даже с оттенком гордости. Он видит, как я стараюсь, как стремлюсь преуспеть, и это, похоже, подкупало его.

— Ты неплохо освоилась, Амбер,— сказал он однажды, когда мы остались вдвоем после закрытия, — Теперь ты не просто официантка. Ты — часть этого места. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо.

Эти слова прозвучали как награда за все лишения, за каждую бессонную ночь, за каждое мгновение тоски по Кайлану. Бронс предложил мне должность управляющей. Это был шаг вперед, возможность не только обеспечить себя, но и доказать, что я чего-то стою.

С этого времени я не просто разносила напитки, а руководила процессом. Я составляла график, следила за поставками, обучала новичков. Конечно, это было нелегко. Ответственность давила, но я справлялась. Научилась хладнокровной, принимать быстрые решения, видеть, что нужно каждому посетителю еще до того, как он сам это осознает. Моя улыбка стала искренней — я действительно находила удовольствие в своей работе.

Мысли о Кайлане Вайтсе и его образ ни на минуту не покидали меня. Но теперь расстояние между нами не казалось таким невыносимым. Я была занята, сосредоточена на своей новой жизни, и это помогало. Я знала, что делаю все правильно, что мое отсутствие — это необходимость, жертва во имя его безопасности.

Бар стал моим убежищем, моим вторым домом. Здесь я обрела новую себя — ту, которая не только выстояла, но и расцвела. Я научилась быть самостоятельной, сильной и ответственной. И, глядя на оживленную публику, на суету официантов, на Бронса, который иногда с улыбкой наблюдал за мной, понимала, что эти полгода были не просто испытанием, а важным этапом моего пути.

Моя комнатка в общежитии с отдельным душем и туалетом, после долгих поисков и разочарований, стала местом моего уединения. Небольшая, но уютная, с окном, выходящим на тихий двор.

В первый же день, когда заселилась, я познакомилась с соседками по этажу.

Едва я успела распаковать свои вещи, как дверь в комнату распахнулась. На пороге оказалась невысокая девушка с копной непослушных рыжих кудряшек и глазами, которые, казалось, светились изнутри любопытством.

— О, живая душа! — произносит она, — А я всё гадала, кто же займет эту квартиру.

Девушка забегает внутрь, принеся с собой запах яблочного шампуня и какой-то неудержимый вихрь энергии.

— Меня зовут Валия Стоунс, — сходу продолжает тараторить она, протягивая мне узкую ладонь.

— Амбер, очень приятно! — отвечаю я, пожимая ей руку.

Девушка улыбается и продолжает:

— Я тут вроде как местный путеводитель и главный специалист по выживанию. Ты новенькая, да? Вид у тебя такой, будто ты только что сбежала из триллера. Бросай всё, пошли пить чай! Мне брат из поездки привез изумительные конфеты — шоколадные, с какой-то ягодной начинкой.

Она заговорщицки подмигивает и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня под локоть, увлекая в свою квартиру. Как оказалось, это были апартаменты с двумя небольшими комнатами с небольшой гостиной. Здесь же присутствовала душевая и туалет.

Валия ведет меня к небольшому столу, заставленному разномастными кружками.

— У нас тут правило номер один: грустить в одиночку запрещено, — добавила она, уже вовсю гремя электрическим чайником. — Рассказывай, откуда ты и как тебя угораздило оказаться в нашей славной столице?

Дверь в квартиру внезапно отворяется и входит высокая, стройная девушка с идеально прямой спиной. Её тёмные волосы собраны в строгий пучок.

— Валия, ты снова пытаешься закормить человека конфетами до смерти? — звучит спокойный голос, с легкой прохладой, но в уголках губ мелькает тень улыбки.

Валия ничуть не смутившись, насыпет заварку в кружки:

— О, познакомься! Это Сантия Флетчер. Мой «голос разума» и будущий великий модельер.

Сантия внимательно оценивающе смотрит на меня. Она не начинает бросаться с объятиями, а подходит и молчаливо присаживается стол.

— Не слушай её, я просто люблю порядок. Добро пожаловать, — кивает мне Сантия, и в этом жесте столько спокойствия и достоинства, что я невольно выпрямляюсь. — Чай у Валии действительно неплохой, но конфеты лучше прятать.

Я перевожу взгляд на Валию:

— Я сирота из провинции и нужда привела меня в столицу, — коротко отвечаю я, надеясь, что соседки не кинутся допрашивать меня.

Девушки промолчали. Сантия перевела разговор на отвлеченную тему и мы еще долго сидели за столом и лакомились конфетами.

Так, наконец-то, в моей жизни появились подруги.

Со временем я узнала их истории жизни. Валия Стоунс сбежала из «золотой клетки», выбрав свободу и общежитие вместо отцовских миллионов. Сантия Флетчер, чьи родители когда-то работали на семью Стоунс, не смогла оставить подругу одну и прошла с ней весь этот путь. Сейчас девушки на финишной прямой — последний курс факультета дизайна. Всё, что у них есть, — это талант и общая мечта о маленьком ателье.

Мы виделись почти каждый вечер, когда квартира девушек превращалась в творческую мастерскую. Валия и Сантия с азартом раскладывали передо мной свои эскизы — летящие ткани, смелые линии, лоскутки шелка — и с искренним интересом ждали моего мнения. После этого на столе неизменно появлялся ужин.

Мы ужинали, я рассматривала эскизы будущего бренда и чувствовала, как внутри растет колючее чувство неловкости. Я чувствовала себя почти самозванкой, недостойной их доброты. Мне отчаянно хотелось отблагодарить их, но что я могла предложить взамен? У меня не было ни дорогих тканей, ни денег на шикарные ответные жесты. Я была лишь тенью из прошлого, пришедшей в их яркий мир с пустыми руками.

Один вечер особенно врезался в память — он стал для меня той самой точкой, когда я окончательно перестала чувствовать себя чужой.

Прошло три недели после нашего знакомств, и у меня внезапно порвались единственные приличные туфельки — подошва просто предательски отвалилась после долгой прогулки по лужам. Денег до конца месяца едва хватало на еду и оплату за жилье. Я сидела в углу своей комнаты, пытаясь склеить их каким-то дешевым клеем, едва сдерживая слезы от бессилия.

— Так, — Валия, как всегда внезапно появившаяся, решительно подходит ко мне и отбирает из рук туфельку, — этот «пациент» мертв, смирись.

— У меня нет других, — тихо отвечаю я, уткнувшись в колени.

— Вставай, — командует подруга и, беря меня за руку, ведет в свою квартиру. Сантия, сидевшая в гостиной замечает мой расстроенный вид и переводит взгляд на Валию. Девочки переглядываются.

Сантия встает, кивает подруге и девушки без лишних слов начинают устраивать настоящую ревизию своих шкафов. Через пять минут на диване вырастает гора вещей.

— Смотри, эти мне жмут в подъеме, — Валия протягивает мне красивые черные лодочки на небольшом каблуке, — а эта куртка мне надоела, она слишком яркая для моей тонкой натуры. Бери и не спорь!

Мы провели весь вечер, устраивая импровизированный модный показ. Я примеряю чужие вещи, которые странным образом садились на меня как влитые, а девочки аплодируют, будто я модель на подиуме.

В эту ночь, засыпая, я впервые почувствовала, что моя беда — больше не только моя, и это было самым ценным подарком.

Получив от Бронса щедрую премию за квартал работы в баре — награду за все бессонные ночи и бесконечные смены — я уже знала, на что её потрачу.

Я влетаю в квартиру к подругам, едва сдерживая улыбку, и с грохотом ставлю на стол коробку с огромным шикарным тортом, украшенным свежими ягодами и золотистым кремом.

— Сегодня угощаю я! — объявляю и перехватываю их удивленные взгляды.

Потом я открываю пакет и протягиваю каждой по тяжелому футляру. Внутри лежат профессиональные, идеально сбалансированные ножницы для раскройки — мечта любого модельера. Валия ахает, коснувшись холодного металла, а Сантия замирает, боясь поверить, что это теперь её инструмент.

В тот вечер, разрезая торт, я наконец почувствовала себя равной. Я не могла ответить им шикарными нарядами, но я могла поддержать их мечту. Моя благодарность была не в деньгах, а в признании их таланта, и это сблизило нас сильнее любых слов.

Дружба с девочками стала тем самым фундаментом, на котором я начала строить новую «я» — не просто сироту из провинции, а человека, у которого есть имя, работа и люди, готовые подставить плечо.

Но стоило мне закрыть глаза и погрузиться в тишину, как из самых потаенных уголков души выбиралась боль по Кайлану Вайтсу. Эта любовь не уходила, она просто сменила форму — из острого крика превратилась в тупую, ноющую тяжесть в груди.

Каждое моё достижение — первая премия от Бронса, улыбки подруг, даже эти идеальные ножницы — подсознательно всё равно предназначалось ему. Я ловила себя на мысли: «А что бы он сказал? Увидел бы он, как я справляюсь?» Столица дала мне дом и друзей, но она так и не смогла вылечить ту дыру, которую оставил Кайлан. Эта боль была ценой моей преданности, и, кажется, я была готова платить её ещё очень долго.

Но самым болезненным испытанием было видеть его жизнь через экран телефона или на глянцевых страницах журналов, которые Валия регулярно покупала. Кайлан Вайтс теперь мелькал в светской хронике чаще, чем погода. Заголовки кричали о его триумфах: новые контракты, расширение империи, открытие очередного предприятия. Он выглядел на фото безупречно — холодный, уверенный, недосягаемый.

И, конечно, Клара. Она была его тенью на каждом приеме. На снимках она по-собственнически держала его под руку, сияя ослепительной улыбкой, а репортеры наперебой гадали дату их скорой помолвки.

Я смотрела на эти фото, и мир вокруг тускнел. Мои маленькие победы — казались крошечными песчинками на фоне его ослепительного блеска. В его жизни для меня не было места даже в сносках. Он строил будущее, в котором Амбер Лейнс просто не существовало.