Глава 3 · Крутой поворот

До вылета оставалось еще достаточно времени. Что же, Кайлан Вайтс, я приму твое приглашение, пусть оно и больше походило на негласный приказ. Я спускаюсь в столовую, где Верховный уже занял свое место во главе стола — монументальный и спокойный.

Элис застыла рядом, словно натянутая струна, ожидая малейшего знака от своего господина. Наша новая реальность началась с обычного обеда, за которым скрывалась целая бездна невысказанных слов

— Можешь быть свободна, Элис, — холодно произносит Кайлан, — дальше мы справимся сами.

Когда дверь за девушкой закрывается, он коротким кивком указывает на стул напротив. Я сажусь, отмечая, что на столе уже ждет мой любимый вишневый сок и салат. Элис оказалась на редкость внимательной, и эта маленькая деталь — знание моих вкусов — приносит странное, мимолетное утешение.

В полной тишине мы приступаем к трапезенарушаемой лишь тихим звоном приборов. Но покой длится недолго. Кайлан откладывает нож и вилку, и его взгляд, острый, как скальпель, впивается в меня:

— Я хочу знать, почему твоя руна стала золотой… Что это за магия? Ты что-то сделала там, за гранью?

Он не понимает. Для него магия — это инструмент: меч или щит. Он и не подозревает, что, отдав мне каплю своего бессмертия, он совершил нечто куда более фатальное, чем просто спасение. Ему еще предстоит пройти этот путь: осознать и принять нашу связь или попытаться разорвать её навсегда. Для меня такой разрыв станет концом, окончательной пустотой, но я не стану бороться. Я не имею права диктовать ему выбор, который должен родиться в его собственном сердце. Истинная связь не терпит принуждения. Его выбор должен быть только его.

Я смотрю на Верховного и кожей чувствую его нарастающее смятение — оно вибрирует во мне, как эхо моего собственного. Но если он ищет логику в хаосе, то я уже знаю правду: природа просто взяла свое, перечеркнув все его расчеты.

— Кайлан, — мой шепот разрезает тишину. — Ты сделал больше, чем просто спас мне жизнь. Ты сорвал замки с двери, которую теперь не под силу запереть даже тебе.

Он замирает, и я вижу, как в глубине его расширенных зрачков вспыхивают алые всполохи первобытного пламени.

— Замолчи! — его приказ звучит резко, но в нем больше нет той сокрушительной стали. Это голос человека, который напуган собственной участью. — Я найду способ разорвать это. Я не позволю этой связи существовать. Этого просто не может быть…

Все мое сознание начинает бунтовать. Он не дал мне возможность даже объяснить! Что ж, Кайлан Вайтс, если ты выбираешь слепоту — пусть она станет твоей пыткой. В этом есть своя горькая справедливость: мучжина, который привык подчинять себе стихии и людей, теперь оказывается в ловушке чувств, которые не может ни объяснить, ни подавить.

Я продолжнаю молчать, лишь слегка наклонив голову, рассматриваю узоры на скатерти. Моя руна пульсирует в такт его сбивчивому дыханию. Я понимаю, что он борется с собой: его тянет ко мне, но его гордость сдерживает его.

Кайлан сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— Почему ты молчишь? — произносит вампир и в его голосе сквозит отчаяние, замаскированное под ярость. — Ты ведь видела что-то там, за гранью! Отвечай! Что это за связь, Амбер?

Он делает шаг ко мне и тут же одергивает себя, словно обжегся об мой холод. Его бесит, что я больше не трепещу.

Ты не получишь этой истины из моих уст, Кайлан. Ищи её сам в своих пустых залах. Пойми, что значит зависеть от каждого вздоха другого существа. Я прошла этот путь до конца, а ты только вступаешь на него. Мои чувства превратились в лед, и теперь твоя очередь гореть в этой тишине.

Кайлан резко сокращает расстояние между нами, его терпение лопается, как натянутая струна. Он не привык к тишине, которую не может взломать. Его глаза вспыхивают багровым, и я чувствую, как по комнате проносится волна его сокрушительной воли. Это не просьба — это ментальный удар, приказ, перед которым не может устоять ни один смертный, ни один подчиненный вампир.

— Говори! — выдыхает он, вкладывая в это слово всю мощь своего внушения.

Я замираю, ожидая, что мой разум сейчас разлетится на осколки, подчиняясь его силе. Но… ничего не происходит. Внутри меня по-прежнему царит невозмутимая, ледяная тишина. Его внушение скользит по моей коже, как вода по стеклу, не находя ни единой зацепки. Золотая руна на шее вспыхивает ярким, торжествующим светом, поглощая его ментальную атаку.

Кайлан замирает в нескольких дюймах от моего лица. Его рука, занесенная для властного жеста, мелко дрожит. На его лице отображается истинный, первобытный ужас. Он повторяет попытку, еще яростнее, еще отчаяннее, но я лишь спокойно поднимаю на него взгляд.

— Ты больше не можешь приказывать мне, Кайлан, — мой голос звучит ровно, почти сочувственно. — Твоя сила больше не имеет надо мной власти.

Он отступает, словно от удара в грудь. Его зрачки расширены до предела, а лицо бледнеет еще сильнее. Он осознает страшное для себя: на меня ментальная магия больше не действует. Мы стали равными в этой связи, и теперь он не хозяин, а лишь половина единого целого, лишенная права на принуждение.

— Успокойся, Кайлан, — произношу я с абсолютным спокойствием и поднимаюсь со стула.

Глаза Верховного снова вспыхивают, его челюсти сжимаются.

— Ты приказываешь мне? В моей собственной резиденции? — в его словах еще звучит прежний Верховный, но в глазах — смятение.

— Я предлагаю выход, — произношу и позволяю себе легкую, холодную улыбку. — Я уеду, и твоя жизнь снова станет понятной и предсказуемой.

Кайлан смотрит в мои глаза. Я вижу, что в нем происходит борьба с бешеным желанием остатновить меня и потребовать ответов. Но наша связь сейчас работает против него: мое отторжение отзывается в его груди тяжелым, давящим чувством. Не выдержав этого давления, он резко разворачивается и направляется к дверям.

У самого порога вампир останавливается, не оборачиваясь.

— Я прекращу это, Амбер, — бросает он через плечо, не глядя на меня. — Я выжгу эту связь из своей крови.

Дверь за ним захлопывается, и я остаюсь в тишине. Я победила в этом раунде, а он ушел, подчинившись связи, которую так отчаянно отрицает.

Выпив кофе, я возвращаюсь в свою комнату. Через некоторое время Элис приносит мне письмо. Мартин Станс, глава моей компании, сообщает: документы уже в аэропорту Витавиля, а меня ждут на острове для подписания контракта с крупным заказчиком.

Ситуация накаляется до предела. Это письмо — мой единственный шанс вырваться из удушающего плена резиденции и близости Кайлана. Я лихорадочно бросаю вещи в сумку, чувствуя, как внутри нарастает паника. Я знаю: наша связь — это обоюдоострый меч. Кайлан наверняка ловит волны моего волнения, и пробить мой щит для него — лишь вопрос времени. Спускаясь в холл, я кожей чувствую его присутствие: Верховный вряд ли позволит мне уйти без последнего боя.

Я замираю у самой двери, кожей чувствуя, как за тонкой преградой кабинета затаился Кайлан. Он не двигается, но я слышу его тяжелое, сбивчивое дыхание так четко, словно оно звучит в моей собственной голове. Наша связь работает безжалостно: мой всплеск адреналина бьет по нему наотмашь, а его ответное смятение обжигает мою грудь ледяным пламенем. Я отчаянно выстраиваю ментальные щиты, пытаясь закрыться от этого чужого шторма, но понимаю — это бесполезно.

Дверь распахивается с оглушительным грохотом. Кайлан замирает на пороге, и его вид лишает меня дара речи: растрепанные волосы, расстегнутый ворот рубашки и глаза, в которых плещется темная, лихорадочная бездна. Он больше не похож на ледяного Верховного — передо мной мужчина, чьи чувства стали для него непосильной ношей.

— Что это? — он указывает на письмо в моих руках, которое я захватила с собой. Его голос звучит как треск ломающегося льда. Вампир делает шаг ко мне, и я физически начинаю ощущать, как его сила тянется к моей, пытаясь слиться.

— Мой билет отсюда, — выпрямляясь произношу я, прижимая письмо к груди. — Контракт «Антола». Наш клиент — очень крупная фирма, Кайлан. Они ждут меня завтра.

Верховный издает короткий, злой смешок.

— Ты никуда не поедешь. Я не позволю тебе уйти,— он осекается, хватаясь за воротник, будто ему не хватает воздуха. —

— Ты не понимаешь, — я делаю шаг навстречу, и золотая руна на моем плече вспыхивает, заставляя его зажмуриться. — Дело не в твоем позволении. Дело в том, что я должна быть там. И если ты попытаешься меня запереть, эта связь… она просто выжжет нас обоих изнутри. Разве ты не чувствуешь этого?

Кайлан резко сокращает расстояние между нами, его ладонь зависает в сантиметре от моего плеча, словно вампир хочет схватить, встряхнуть, подчинить — но его пальцы замирают.

— Это ловушка, — хрипит Верховный, глядя мне в глаза. — Кто-то узнал… кто-то понял, что я влил в тебя свои силы. Они выманивают тебя, чтобы добраться до твоей силы!

— Или они просто хотят подписать контракт с лучшим специалистом, — я нахожу в себе силы улыбнуться, глядя на этого всесильного мужчину, который сейчас выглядит совершенно беспомощным. — Я ухожу, Кайлан. Если ты действительно хочешь моей безопасности — не мешай мне.

Вампир смотрит на тебя так, будто я только что вонзила ему нож под ребра. Но самое странное — через связь чувствую не только его ярость, но и… восхищение, словно моя сила и смелость манят его больше, чем любая покорность.

— Я не отпущу тебя одну, — наконец произносит вампир, и в его голосе снова прорезается властный тон. — Если ты ступишь на этот остров, я буду там. В тени или за твоей спиной, но я буду чувствовать каждый твой вдох.

Мой взгляд впивается в его глаза, а голос разрезает сгустившийся воздух.

— Я поеду одна, Кайлан, — чеканю я кажое слово и эта фраза зыучит какприговор его контролю.

Я делая шаг назад, чтобы разорвать ту физическую близость, которая сейчас душит меня. Верховный замирает, его лицо бледнеет. Я ощущаю, как меня накрывает волна его протеста — это почти физическая боль, колючий холод, который требует выхода

— Ты… ты не понимаешь, на что обрекаешь нас обоих, — голос вампира срывается на хрип. — Расстояние… я не знаю, как далеко эта нить может натянуться, прежде чем начнет вырывать мне сердце. Ты хочешь проверить это? Хочешь посмотреть, как я буду медленно сходить с ума, не имея возможности вмешаться?

Я смотрю на него, и «Пламя крови» вспыхивает ровным, спокойным светом, контрастируя с его хаосом.

— Именно это я и собираюсь сделать, — тихо отвечаю я. — Если ты действительно влил в меня свою силу, значит, ты доверял мне тогда. Доверься и сейчас. Мне нужно понять, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. Остров — это мой выбор. Мой контракт. Моя жизнь.

Кайлан резко отворачивается к окну, его плечи тяжело вздымаются. Чувствую, как в верховном борется зверь, привыкший доминировать, и мужчина, который впервые в жизни по-настоящему чего-то боится.

— Иди, — бросает он, не оборачиваясь, но я ощущаю, как его буквально трясет от этого слова. — Но запомни: если я почувствую, что твой свет гаснет… я сожгу этот остров дотла, чтобы добраться до тебя!

Вампир замолкает, и через руну доносится горькое, почти умоляющее послевкусие его мыслей: «Не заставляй меня чувствовать твою смерть снова».