Глава 4 · Еще одна причина

Я направляюсь к выходу, чувствуя, как стены резиденции наконец разжимают свои тиски. Но тишина холла взрывается, когда внутрь, подобно ядовитому вихрю, влетает Клара Деброс. Дочь главы пятой ветви выглядит непривычно растрепанной, но в ее взгляде горит опасная смесь торжества и застарелой злобы. Кайлан, как и всегда, возникает за моей спиной бесшумной тенью.

— Ты снова здесь! — голос вампирши срывается на визг. — Неужели у тебя хватило гордости убраться отсюда после того, как ты едва не сдохла на руках у моего мужа? Совету уже все известно и все ждут твоего решения, — произнося эти слова она поворачивается в сторону Верховного.

Я замираю, слово «муж» бьет под дых, но через руну вдруг начинаю чувствовать резкую, ледяную вспышку со стороны Кайлана.

— Разве вы поженились? — медленно задаю я вопрос. — Я помню только сорванную церемонию.

Клара делает шаг вперед, ее лицо искажается.

— Официально или нет — это не твое дело, дрянь! Он отдал тебе свою силу только из жалости, как брошенной собаке. Ты думаешь, это теперь делает тебя особенной? Это просто капля его благотворительности!

Девушка хватает со столика вазу и с дребезгом разбивает ее об пол.

— Убирайся на свой остров, в свою дыру! Кайлан останется здесь, со мной. Мы закончим то, что начали, как только ты перестанешь маячить у него перед глазами!

В этот момент за ее спиной, как грозовая туча, вырастает Верховный. Его присутствие через связь ощущается как удушающий гнев. Он не смотрит на Клару — его взгляд прикован ко мне.

— Клара, выйди, — его голос звучит так тихо, что становится страшно. Это тон человека, который готов уничтожить все на своем пути.

— Кайлан! Ты понимаешь, что она что-то задумала⁉ Пусть она забирает свои и сбегает отсюда сейчас же! — Клара оборачивается к нему, пытаясь схватить его за руку. — Скажи ей, что она никто! Скажи, что мы…

— Мы — ничего, Клара, — вампир резко вырывает руку. — Уходи. Сейчас же. Или я забуду о манерах.

Клара задыхается от унижения. Она переводит взгляд с него на меня, не замечая, как «Пламя крови» на плече пульсирует в унисон с тяжелым дыханием вампира. Она не знает про истинность, но ее женское чутье подсказывает: между нами происходит нечто, к чему ей никогда не прикоснуться. Ее глаза сужаются, губы искривляются в гримасе неависти.

Девушка выпрямляется, поправляя смятое платье. Она больше не кричит — она начинает угрожать.

— Ты думаешь, это просто интрижка, Кайлан? — она переводит ядовитый взгляд на Верховного, игнорируя мое присутствие. — Моя ветвь — старейшая в Совете. Наши юристы и маги уже подготовили документы. Расторгнуть помолвку сейчас, после того как Старейшина скрепил твое согласие перед всем залом… это не просто скандал. Это объявление войны. Совет не проглотит твой демарш. Они ждут Храма Судьбы! Исполни обещанное, Кайлан… Или я добьюсь того, что тебя признают нестабильным и лишат титула. Ты потеряешь все.

Этот аргумент Клары — ее последний козырь, политический шантаж. В Элвадоле союзы между вампирами заключаются не сердцами, а печатями родов, и разрыв с влиятельной ветвью может стоить Кайлану власти. Она делает паузу, наслаждаясь моментом, и победно смотрит на меня.

— А ты, девочка, станешь лишь причиной его падения. Ты готова взять на себя ответственность за то, что он потеряет все ради… чего? Ради нескольких ночей с той, что его уничтожила?

Кайлан замирает. Я чувствую, как внутри него закипает ледяная ярость, смешанная с горечью. Он знает, что она права — законы вампиров жестоки к тем, кто нарушает клятвы, данные Старейшине.

— Претензии твоей ветви… Совета… — Кайлан Вайтс медленно поворачивает голову в сторону Клары и его глаза вспыхивают первобытной силой, — … ничто по сравнению с тем, что я сделаю с империей, если они попытаются диктовать мне, кого впускать в свою душу!

Вампир делает шаг в мою сторону, закрывая своей тенью от взгляда девушки. Через нашу связь я чувствую его страх, но не за власть, а за то, что сейчас поверю Кларе и решу уйти навсегда, чтобы «спасти» его.

— Уходи, Клара, — чеканит Верховный. — Пусть твои законники пишут что угодно. Передай своим магистрам: я готов к войне. Но если ты еще раз приблизишься к Амбер… Я приду в резиденцию Деброс, и это будет последний день величия твоего рода.

Клара бледнеет, наконец осознав: Кайлан не блефует, он действительно готов швырнуть свою корону в огонь ради меня. Её ненависть становится почти осязаемой, она вибрирует в воздухе ядовитым маревом. Но затем она вскидывает подбородок, и её голос звучит пугающе четко:

— А если я беременна от тебя? Такой аргумент тебя устраивает?

Этот удар Клары оказывается точнее и болезненнее любого магического заклинания. В холле воцаряется такая мертвая тишина, что кажется, будто само время остановилось.

Этот удар оказывается точнее любого магического клинка. Секунды растягиваются в вечность. Я чувствую, как моя замороженная душа начинает оттаивать через невыносимую, режущую боль. Руна пульсирует золотым пламенем, транслируя мой шок в пространство. Я концентрирую каждую каплю силы, чтобы удержать лицо. Вампирша не увидит моей слабости. Она не поймет, что именно в этот миг, через эту агонию, я снова начала чувствовать.

Но самое страшное стало происходить внутри — реакция нашей связи Кайланом. В момент ее истерики я ощутила резкий, раздирающий импульс боли и со стороны Верховного. Это был ужас и омерзение, которые передались так четко, будто это были мои собственные чувства.

Клара Деброс стоит, тяжело дыша, ее лицо искажено торжеством. Она видит, как я побледнела, и это для нее— высшая награда. Но держусь

— Что, дрянь? — выплевывает она это слово с ядом. — Молчишь? Ребенок Верховного — это не просто наследник, это залог стабильности всей системы. Если я ношу его дитя, ты для него — лишь досадная помеха. Ошибка, которую он совершил, когда был не в себе.

Я закрываю глаза, делаю вдох и поднимаю глаза на Кайлана. Он замер, как каменное изваяние. Его лицо превратилось в маску из льда, но через связь я слышу его мысли — это хаос, крик, отрицание. Вампир смотрит на Клару так, будто она — самое отвратительное существо в мире.

— Ты… — голос Верховного звучит неестественно низко. — Ты лжешь. Мы оба знаем, что это физически невозможно.

— О, ты уверен? — Клара вызывающе вскидывает подбородок. — Забыл ту ночь, когда ты искал забвения на дне бокала и в моих объятиях? Магия крови не умеет лгать, Верховный. Она подтвердит каждое моё слово

Девушка начинает хохотать и этот звук режет воздух, как битое стекло:

— Кайлан, при всем твоем величии, ты порой поразительно наивен, — в ее глазах вспыхивает фанатичный блеск. — Ты верил в законы природы? Глупец. Существует древний, забытый рецепт зелья, открывающий вампиршам путь к материнству. И ты, мой милый, исправно пил его вместе с вином, даже не подозревая об этом. Теперь ты обладаешь редчайшим даром — способностью давать жизнь. И Совет уже празднует это событие, Кайлан. Твой триумф… и твой капкан.

Я стою неподвижно, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла: крохотная искра надежды в одно мгновение превратилась в опустошающий пожар. Я судорожно возвожу ментальные щиты, блокируя своё состояние — Кайлан не должен почувствовать этот ад. Глядя на него, я с горечью осознаю: он всё ещё слеп. Он не принял нашу связь, не впустил её в сознание, и потому сейчас он один в этом шторме.

Руна «Пламя крови» окрасилась в цвет свежей крови, пульсируя в такт моим израненным чувствам. Я скрыла это свечение магией, уходя в тень. Если Клара не лжет, то высшая милость природы обернулась для нас капканом. Истинная связь в мире, где он связан долгом с другой — это не благословение, а смертный приговор для моей души

Она не может лгать! В этом мире женщина никогда не станет лгать о ребенке — это слишком свято.

Слова Клары падают между нами, как гильотина, разрубая ту невидимую связь, которую начала ощущать только я, а ему теперь она и вовсе перестанет быть доступной.

— Женщина не шутит такими вещами, Кайлан, — мой голос звучит тускло и безжизненно. — Это конец. Твои поиски «особой связи» закончены, так и не начавшись. Считай это ошибкой или иллюзией. Забудь обо мне и не смей преследовать. Эти ответы тебе больше не понадобятся.

Я чувствую через связь как волна его дикого, яростного отрицания ударяет меня в грудь. Кайлан делает шаг ко мне, его рука тянется к руне, но я отбегаю к лестницу, ведущей на второй этаж.

— Не трогай меня! — выкрикиваю я и «Пламя крови» вспыхивает багровым, отражая моювнутреннюю агонию. — Ты слышишь? У нее будет ребенок. Твой наследник. Твоя кровь. А я… я просто ошибка в твоих расчетах. Твой инструмент, который сломался.

Змеиный смешок Клары разрезает тишину. Она видит мой крах и смакует его. Но внезапно её лицо искажается от подозрения. Она подается вперед, вглядываясь в сияние на моем плече:

— Что это у тебя там? — её голос звучит как стальной захват. — Какая странная метка для простого инструмента… Совет обязан во всем разобраться!

Клара подается вперед, указывая на сияние у меня на плече, но Верховный оказывается быстрее. Он делает резкий выпад вперед, и его ладонь тяжело ложится на мое плечо, накрывая пылающее багрянцем «Пламя крови». Его пальцы сжимаются до боли, буквально вдавливая свечение обратно под кожу, скрывая его от ядовитого взгляда вампиирши.

Кайлан разворачивается в сторону вампирши, его глаза горят красным огнем ярости:

— Ты не посмеешь, Клара! — шепот Кайлана звучит как предвестник бури.

— О, поверь, сейчас я посмею всё… — вампирша уже готова нанести последний удар, но я обрываю её на полуслове.

— Я уезжаю на остров прямо сейчас, — шепчу я, поднимая на Верховного глаза, полные ледяной решимости. — И если ты попытаешься остановить меня… клянусь, я выжгу твою силу из своих вен, даже если это убьет меня.

Через связь я чувствую, как его сердце буквально разлетается на куски. Мое недоверие ранит его сильнее, чем яд Клары. Вампир стоит, раздавленный правдой, которую не может опровергнуть здесь и сейчас, и твоим решением, которое не может изменить.

Я бегом поднимаюсь в комнату. Схватив булавку, я вывожу на руне единственное слово: «Блок». Каждая буква сопровождается шепотом древнего заклятия — я запечатываю нашу связь, о которой он только начал догадываться. Связь, которая стала ненужной….

Затем хватаю свои вещи и выбегаю из резиденции. Дикая боль чувствуется во всем теле… словно по телу, вместо крови, растекается огненная лава… Эта боль не похожа на обычную рану. Она синхронная, блокировка еще не наступила. Его лицо искажается от муки.

Недоверие и отчаяние сплелись в узел, превращая связь в колючую проволоку.

— Перестань… — хрипит Кайлан, едва держась на ногах. — Твоя боль… она убивает меня…. Блок… зачем?

Его сила бунтует, отказываясь принимать отторжение той, кто стала его частью.

Клара в ужасе отступает к стене. Она не видит наших уз, но чувствует, как воздух в холле накаляется до предела, а свет становится невыносимо ярким, пульсирующим в такт нашей агонии.

Боль от руны становится невыносимой, она пульсирует в такт моему бегу. Каждый шаг прочь от резиденции — это физический разрыв живой ткани. Я чувствую ломку Кайлана, который начинает ощущать отторжение от блокировки связи, но я не оборачиваюсь.

В аэропорту я покупаю кофе и несколькоми глотками выпиваю его. Объявляют посадку, я занимаю свое место в салоне. Самолет набирает высоту. Расстояние между нами увеличивается, связь словно растягивается в едва уловимую нить, и она сопротивляется, впиваясь в плоть. Я буквально разрываю себя надвое, полностью блокируя ее. Огненная лава в жилах затихает, сменяясь мертвенным холодом. Верховный остался в прошлом. Он не почувствует моего возрождения, не узнает о плодах своей силы. Теперь мы — два осколка одного целого, разбросанные по разным мирам.

В ту самую секунду, когда я заблокировала связь и расстояние между нами превысило предел магической выносливости, Верховный рухнул на колени прямо посреди холла. Его руки судорожно вцепились в ворс ковра, а из груди вырвался хрип, похожий на предсмертный вздох.

Для него мир внезапно стал абсолютно, мертвенно бесшумным. Пропал фоновый гул моих мыслей, исчезло тепло моего присутствия, которое он только начал осознавать. На месте живой, пульсирующей связи образовалась черная дыра, засасывающая в себя все звуки и смыслы. Клара что-то кричала ему, размахивая руками, но он не слышал ни слова. Для Кайлана Вайтса, Верховного, главы третьей ветви наступила вечная полночь — холодная и пустая, как вечность.