Глава 22

Ветер тащил по небу растрёпанные рваные облака, будто зацепил их невидимыми крюками и тросами и они разлохматились, цепляясь за острые шпили и плоские крыши высоток Москвы. Отсюда город становился похожим на игрушечный или реалистичный макет, какой однажды Вика видела в Питере, куда летала на выходные с Ренатом пару лет назад. Это воспоминание было словно из прошлой жизни, или из какой-то параллельной вселенной, где жизнь текла совсем иначе, по другим маршрутам и лекалам.

Да и сейчас она чувствовала себя словно расслоившейся на две совершенно разные Виктории. Одна живёт на окраине Новой Москвы у самого леса и кормит бродячих кошек, гоняет на мотоцикле и сходит с ума по бывшему военному, ныне безбашенному огнеборцу. Другая стоит у окна-стены небоскрёба, завёрнутая в белые меха, пьёт африканский кофе из итальянского фарфора, пока в спальне наводит порядок прислуга.

Вторую она отчаянно ненавидела, но понимала, что столько лет жизни с Ренатом не могли не оставить в ней след. Она давно перестала быть дворовой бирюлёвской девчонкой, которая жгла костры в дендропарке ночью и орала песни под гитару с одноклассниками, потому что абсолютно никому не была нужна. Эта её ипостась тоже была фальшивой, вынужденной после разорения отца и развода родителей. Это были странные, тяжёлые, но безумно свободные времена. Вика теперь вообще не была уверена, что же у неё внутри настоящее.

Её вечно бросало в крайности. Из загородного дома в панельный спальник, из захолустной школы в знаменитый университет, из лохматой девчонки в папиной косухе в невесту в избалованного сынка воротилы строительного бизнеса, из двухэтажных хором в центре Москвы, в бетонный муравейник на окраине. И обратно.

Будто кукла на резинке, которая от каждого нового рывка вдруг улетает в самую неожиданную сторону.

От богача к пожарному. От пожарного в пропасть. Из пропасти в башню.

Куда теперь её бросит?

Вика поставила чашку на стеклянный столик в гостиной и поправила меховой плед на своих плечах. Куда подевалась её одежда, она так и не нашла, даже у женщины, которая убирается в квартире, спросила, но та её не видела. Наверное, Ренат забрал. Или сжёг, как, наверное, давно мечтал. Была бы у него возможность, он бы много чего сжёг из её «жизни понарошку». Так он её назвал. Все, что она добилась без него самостоятельно, было понарошку. Квартира, работа, даже Андрей…

О последнем было больно думать. Хотя чувства уже немного притупились, и из темноты тоски выросла хоть какая-то рассудительность. Вика понимала, что снова повела себя слишком эмоционально, и, устроив разборки с Андреем и Ольгой, и сбежав из дома. Не хватило ей опять самообладания. Возможно, был ещё шанс во всём это разобраться. Тогда…

А сейчас?

Сейчас она заперта в квартире Рената, который оставил утром записку на подносе с кофе и тостами о том, что ему нужно уехать по делам, и он скоро вернётся. Вика надеялась, что нескоро. Ей невыносимо сильно хотелось побыть одной и подумать. Пока он нависал над ней как заботливый муж, предугадывал каждое желание и почти носил на руках из одного конца квартиры в другой, не удавалось собраться с мыслями. Он заполнил собой всё пространство вокруг неё, заставлял есть, пить, лежать, сидеть, и даже думать в нужном направлении. Постоянно ей что-то рассказывал о событиях его жизни в одиночестве, вспоминал о том, как им было хорошо раньше вместе, как он скучал, как он страдал. Но ещё больше о том, как страдала она, как мучилась в той унылой дыре, где жила, как много потеряла, уйдя от него, как больно обижают её люди, которые её окружают, но не любят…

Ведь только он любит. И никто другой.

Дня три в таком ритме уже прошли, или может быть даже больше. Вика плохо понимала, потому что какое-то время у неё была высокая температура, и время слилось в один горячий вращающийся ком без начала и конца. Поэтому странные перемешанные как разобранный пазл воспоминания склеивались с настоящим так, что нельзя было разобрать, что когда происходило, или происходит прямо сейчас. Вика непозволительно мало участвовала в собственной жизни в эти дни, абстрагировавшись и отрешившись от того, что касалось её слуха и её тела.

Казалось, что если она притворится, что это не она здесь застряла, а кто-то другой, иная какая-то безмозглая мушка попалась в липкий капкан, то и потом её не будет терзать совесть оттого, что она ничего не предпринимает, а просто смирилась.

Сегодняшнее утро отличалось от предыдущих. Сегодня к ней будто бы вернулось сознание, отклеило от себя паутину и позволило взглянуть на себя со стороны.

В квартире по какой-то причине не было никаких настенных часов, не было телевизора или компьютера, она была больше похожа на музей, чем на жильё. Странный музей, где основными экспонатами были зеркала, а учитывая, кто в ней жил, значило, что везде был Ренат. Он мог любоваться собой в любой точке да с нескольких ракурсов. Вику же коробило от необходимости всё время видеть себя, это действовало на нервы и заставляло желать спрятаться куда-нибудь.

Дикая, сбивающая с ног слабость, к счастью, уже прошла и перемещаться по апартаментам стало проще. Вика попыталась было поговорить с убирающейся женщиной, но она её избегала и каждый раз закрывала дверь в то помещение, которое мыла и пылесосила. Возможно, это Ренат запретил ей общаться с птичкой в золотой клетке, чтобы она, не дай бог, не упорхнула. А птичка уже собиралась.

Как бы Ренат ни радовался, что она у него дома, Вика не собиралась тут оставаться. Лучше уж она будет жить на своей полузаброшенной даче, чем здесь. Про квартиру уже вообще лучше не думать, потому что сразу перед глазами вставали картины счастливых Ольги и Андрея, гуляющих под ручку в ожидании рождения ребёнка. Пусть он и говорил ей, что не любит Олю, но к ребёнку он точно имел какие-то чувства, иначе не возился бы с его матерью так много. А последние события могли настолько перевернуть его сознание и представление о Вике, что и возвращение к бывшей не казалось такой уж безумной идеей.

Может оно и к лучшему, твердила какая-то рационально-аналитическая часть Виктории. Всё равно ничего не получилось бы из этого странного треугольника. Андрей не смог бы жить так, как он планировал, на двоих. Или скорей даже троих.

Женщина отперла дверь в спальню и оставила пылесос у прохода.

– Всё готово, можете вернуться в постель, – предложила она Вике. Интересно, что о ней сказал Ренат, что она болеет, и ей нужно постоянно находиться в кровати?

– Спасибо, – вежливо ответила Вика и обернулась, чтобы увидеть, как та забирает пустую чашку со стола. Быстро прячет виноватые глаза и уходит в сторону кухни.

Должно быть, любопытно выглядит женщина в пустой дорогущей квартире, одетая только в меховой плед с кровати. И никаких больше следов, ни вещей, ни телефона, ни-че-го. Хоть бы трусы ей оставил, сволочь!

– Подождите, – окликнула она женщину, вспомнив ещё об одной вещи, которую Ренату не имело смысла прятать, – а вы не видели чёрный махровый халат?

Женщина остановилась у поворота в дальний коридор, поставила пылесос к стене и обернулась. Засомневалась на мгновение, но всё же решилась.

– Видела, я сейчас принесу его вам.

Вика выдохнула с облегчением, халат намного лучше, чем ходить, завёрнутой в волочащийся плед как карикатура Снежной королевы. Она подобрала длинный конец и быстро побежала в ту же сторону, которую скрылась горничная. Выбежав к коридору, она увидела в самый последний момент, как та закрывает одну из панелей на стене, которая оказалась дверью и несёт ей чёрный халат.

– Спасибо большое! Вы так помогли мне! – она протянула руки, чтобы забрать халат, – совсем нечего надеть.

– Только не говорите ему, что я дала его, – попросила женщина, – скажите сами нашли, хорошо?

– Хорошо, обещаю! – согласилась Вика тут же сбрасывая покрывало на пол и заворачиваясь в халат.

Горничная быстрым взглядом скользнула по её наготе и отвернулась, спешно направилась к своему пылесосу, чтобы закончить уборку. Чем её мог так запугать Ренат, чтобы она боялась сделать хоть что-то поперёк его желаний?

Это только подтверждало мысль Виктории, что надо выбираться отсюда. Ни одни неприятности в жизни, даже в несчастной любви, не стоили того, чтобы возвращаться к Ренату.

Вика собрала в охапку большой пушистый плед и понесла его в спальню, чтобы бросить на кровать, но только она зашла в просторную комнату, как услышала хлопок входной двери. Бросила плед и метнулась в ту сторону. Блин! Горничная ушла, улучив момент, когда она будет далеко. А ведь Вика собиралась выскользнуть вслед за ней, когда та соберётся уходить. Не стала бы она с ней драться. Так хотелось надеяться. Но женщина ушла в самый неподходящий момент, будто специально ждала этого.

Вика глубоко вздохнула, почувствовав парфюм Рената на халате. Такое ощущение, что он стоит сзади и снова заключит её в вои тесные душные объятья и начнёт признаваться в любви. Что-то в этих признаниях не давало ей покоя, кроме того, что она мало в них верила. Будто бы она знает что-то ещё, но не может вспомнить. Какую-то причину, по которой ей нужно быть очень далеко.

Не успела Вика уйти в гостиную, чтобы усесться на диван, как магнитный замок на входной двери снова щёлкнул. Первой мыслью было, что это вернулся Ренат. Не хотелось его видеть. Но всё же она обернулась.

– Мама? – искренне удивилась она.

– Доброе утро, дочь! – с довольным видом произнесла её мать и захлопнула за собой дверь, убрала магнитную карточку в сумку.

– Как ты сюда попала? – Вика честно не могла поверить своим глазам, это был последний человек, которого она ожидала здесь увидеть.

– Ренатик попросил приглядеть за тобой, сказал, что ты болеешь и тебе нужен уход. – Она направилась сразу в сторону большой кухни слева от входа. – Какой же он всё-таки заботливый, настоящее сокровище.

Вика быстрым шагом двинулась за ней.

– Попросил приглядеть или не выпускать? – сразу догадалась она о цели визита матери, и что на самом деле мог попросить её Ренат.

– Какая чушь! Что ты на него наговариваешь? Он заботится о тебе, волнуется. Сказал, что у тебя два дня была температура под сорок и тебя нельзя оставлять одну, нужно поухаживать, полечить.

С этими словами она поставила сумку в кресло у стены и направилась к кофемашине, запустила программу, чтобы сварить себе капучино. Вика прислонилась к барной стойке сбоку от кухни, понимая, что сил стоять всё ещё мало.

– Ты никогда меня не лечила дома, этим папа занимался. С чего это ты такая вдруг заботливая стала?

– С того, что ты наконец-то взялась за ум и поступила правильно. Первый раз в своей жизни, – мама отошла от шумящей машины и уселась на высокий стул. – Я очень рада за вас.

– Чему рада? Я не вернулась к нему, он тебе наврал.

– Кольцо на твоём пальце говорит об обратном, уж не надо передо мной строить из себя саму невинность.

Вика вспомнила про кольцо. Эту заразу она пыталась снять, как только поняла, что Рената нет дома. Правда пока безуспешно, оно было ей откровенно мало и больно упиралось в сустав при попытках стянуть. Разозлившись на Рената, маму и кольцо в придачу, она прошла к раковине и нажала на мыльный диспенсер на краю, выдавила жидкое и скользкое средство на руку, чтобы размазать по пальцу и, наконец, избавиться от этого куска золота. Ренат не смог ничего придумать оригинальней, чем окольцевать её как дикую птицу, пока она была в невменяемом состоянии.

– Ты что! – мама была уже тут как тут и ударила Вику по рукам, включила кран и засунула с силой её пальцы под воду, чтобы смыть мыло, – уронишь в измельчитель такое кольцо! С ума сошла! Оно же стоит целое состояние!

– Да плевала я, сколько оно стоит! Не спрашивал он меня, хочу ли я его надеть! – крикнула Вика, понимая, что из-за болезни силы не равны и мама явно сильней.

– Дура безмозглая! – ругалась мама, вытирая её руку салфеткой.

Вика резко выдернула ладонь из её хватки.

– Я себе палец отгрызу, если не сниму его!

– Вот правильно он сказал, что ты не в себе. Ещё бы он не волновался оставлять тебя одну. Ты слышишь, что ты говоришь?

– Всё я слышу! – Вика резко развернулась и ушла в противоположную от кухни сторону. Дошла до гостиной и уселась на диван, подперев голову руками. Ренат придумал ей отличного тюремщика.

Мама появилась в дверях с чашечкой на блюдце, по комнате понёсся тяжёлый аромат крепкого кофе, от которого Вику сразу замутило. Или от присутствия мамы.

Усевшись в широкое кресло с другой стороны столика, мама отпила кофе и поставила чашку на подлокотник, слегка придерживая.

– Как ты можешь быть такой неблагодарной? Одумайся же! Ты же согласилась выйти за него замуж! Позавчера только! Сама же руку подставила, чтобы он кольцо на тебя надел!

– Да с чего ты взяла? Я вообще не помню, чтобы он мне предложение делал, – Вика выглянула из-под рук.

– Это из-за температуры. Ничего страшного, потом вспомнишь! Главное, что дело сделано. Всё произошло как нельзя лучше, как я и планировала.

Вика медленно повернулась в её сторону, в голову ползли странные мысли, будто бы не принадлежащие ей…

Твоя мама, Вика, однажды придумала гениальную схему.

– Что ты сказала? – переспросила она мать, но та не торопилась отвечать, попивая горячий кофе с большим удовольствием.

– Я сказал, что от температуры у тебя мозги сварились, сейчас подлечим тебя, и ты сразу поймёшь, что сделала всё правильно. Что ты именно этого и хотела всю свою жизнь. Ренат станет тебе отличным мужем!

– А тебе зятем, да? А его отец… – Вика одёрнулась, почему она вдруг приплела сюда отца?

Мама вдруг изменилась в лице, поставила чашку на блюдце и подозрительно уставилась на неё.

– Что его отец?

Виктория внезапно потеряла мысль, будто и не она вовсе её думала только что. Какая связь может быть между мамой и отцом Рената? Они вроде бы всего пару раз встречались на семейных торжествах, не более того. В висках застучало эхо головной боли, но она не стала обращать на неё внимание.

– Ничего, – исправилась она, не собираясь продолжать то, чего сама не понимала.

Мама долго на неё смотрела с сомнением, но потом продолжила пить кофе. Повернулась к окну, чтобы насладиться видами с высоты.

– Как здесь красиво! – восхитилась она, – как в раю на облачке!

– Или в тюрьме в башне, – вставила Вика.

– Опять ты за своё? – мама злилась на неё. – Намного лучше, чем то захолустье, куда ты съехала, – на удивлённый взгляд Вики, мама решила дать объяснение, – мне Ренат всё рассказал о твоих похождениях. И где ты жила тоже.

– Не жила, а всё ещё живу. И что значит похождениях?

– Про того сумасшедшего бывшего военного, который ещё и женатым оказался. Попользовался тобой и бросил. Я всегда говорила, что ты самостоятельно себе только отбросов можешь найти.

– Андрей не отброс! – Вика резко встала, – не смей так говорить! Ты ничего не знаешь ни о нём, ни о том, как я жила! Просто… – она сжала губы, – просто лучше молчи!

– Ты что не понимаешь, от чего Ренат тебя спас в очередной раз? От каких страданий? Эти спятившие вояки только и могут, что доживать свою испорченную убийствами жизнь на дне! Он бы начал пить или ещё хуже – наркотики употреблять, они все поголовно скатываются! А потом в итоге доходят до ручки и кончают собой, или в подворотне на морозе подыхают от передозировки! Он мог и тебя замучить! Убить в неадекватном состоянии! Где твои глаза были? Где мозги твои были?

– Он пожарный! Он не отброс! Он герой! Настоящий!

– Ещё лучше, прибавь к этому ещё сто один способ закончить свою жизнь и твою сломать навсегда!

– Господи… как я могла родиться у тебя… – Вика сжала голову руками. Привет, мигрень, давно не виделись.

– Как-как? Папашка твой безмозглый не умеет презервативами пользоваться, вот и залетела! Я вообще не собиралась!

Вика развернулась и ушла в спальню. С силой хлопнула дверью, так что зеркала на стенах задрожали, упала на кровать лицом вниз. В ушах шумело и звенело, и мамины слова отбивались эхом. Вот уж лучше бы сам Ренат тут остался. Это было бы хоть не так мучительно, он разве что домогался бы до её тела, но не насиловал душу вот так, раскалённой кочергой.

По своим причинам, но мама заставила её вспоминать Андрея, всё, через что он прошёл в жизни, что он для неё сделал, сколько раз спасал её и поддерживал. Сколько говорил и обещал. И как сильно это не вязалось с тем, как он от неё быстро отвернулся.

Нет. Она не сможет жить вот так, не зная наверняка, что он её больше не любит.

Вика перевернулась на спину. А он ведь не говорил, что любит. Ни разу. Может, это вообще её больная фантазия?

Краем глаза, Вика увидела нечто новое в своей спальне, между панелями и зеркалами открылась не видная до этого щель. Горничная что-то плохо закрыла? Какой-то шкаф? Вдруг там её одежда?

Вика встала и, поборов мимолётное головокружение, прошла к той щели, потянула на себя и убедилась, что это действительно дверь. За ней совсем небольшой коридорчик и ещё одна стеклянная раздвижная дверь. Вика потянула за ручку, и она легко открылась, пропуская её в широкую комнату с окном во всю стену, как и спальня. Только Вика шевельнулась, как зажёгся свет, как и во всей квартире, судя по всему, от датчиков движения. Яркие светильники на мгновенье ослепили, но когда Вика сфокусировалась, то удивлённо открыла рот. Это была большая гардеробная комната с множеством полок по стенам и с креслами у окна, но больше всего её удивило то, что стояло в самой середине помещения.

На высоком пьедестале стоял безликий женский манекен жемчужно-белого цвета одетый в свадебное платье. Тонкое, едва ли не полупрозрачное, с глубоким декольте и длинным шлейфом, искрящимся пришитыми на него кристаллами. Вика удивлённо обошла это чудо, стараясь не наступить на расшитый камнями край платья, разложенный полукругом возле постамента и напоминающий хвост кометы.

– О боже, какая красота! – позади неё появилась мама, которая явно пошла за Викой в комнату, а затем и в скрытую гардеробную. – Просто слов нет, Вика! Ты только посмотри на это? Какое платье он тебе приготовил! Оно же стоит миллионы! Сколько кристаллов! Настоящие от Сваровски!

Мама задыхалась от восторга. В отличие от Виктории, для которой это выглядело, как будто она попала в комнату с любимой коллекцией какого-то маньяка. Пусть хоть с бриллиантами будет это платье. Но её начинало отчётливо коробить от увиденного. Он даже не собирался дожидаться её ответа, убеждать, завоёвывать согласие. Просто всё решил и подготовил. Кольцо вот уже на палец надел с полной уверенностью, что никуда она от него не денется.

И ведь по его мнению никто бы не делся, да? А она тем более, особенно при том, какая перспектива её ожидает дома. Разбитое сердце и «нищета» на взгляд Рената – хороший повод выйти за него замуж. Интересно, когда он собирался показать ей платье?

Вика прошлась по комнате, пока мама щупала и восхищалась платьем. Тут было полно одежды и обуви, беглый взгляд на неё говорил о том, что всё это похоже на её размер. Правильно когда-то сказала Маша о Ренате, он относился к Вике как кукле, наряжал и играл, хвастался перед всеми. Правда, раньше его одержимость не выглядела так пугающе, как сейчас, и здесь. Быть может, потому, что она жила вместе с ним и привыкла к проявлениям этой привычки, покупать ей вещи на свой вкус. В её отсутствие Ренат продолжал это делать, просто складывал купленное в шкаф.

Вика покачала головой, глядя на ряды разноцветных нарядов и даже вечерних платьев, которые он наверняка собирался надевать на неё на любой выход в люди. Даже ящик с бельём обнаружился, Вика любопытства ради достала несколько штук, чтобы рассмотреть. Ничего нового – минимум ткани, всё прозрачное и кружевное, кое-где кожаное, сетчатое и даже из одних ленточек. И бельём то назвать нельзя, одно название, такое только для сексуальных игр надевать.

От мысли о том, что у неё был секс с Ренатом, Вика выронила бельё на пол. Она почти забыла про это. Точней не про сам секс, а про его рассказ о нём, в который совсем не хотелось верить. Не могла же она действительно это сделать? Опять двадцать пять? Её амнезия теперь распространяется исключительно на секс? Как и с Димой?

Может у неё и вправду проблема с головой.

Вика пола в сторону выхода.

– Вот ты неряха неблагодарная! – мама начала собирать бельё с пола. – Такое красивенькое и на пол! – возмущалась она, и Вика по-быстрому сбежала из гардеробной.

Что же ей делать? Она ходила по квартире и нервно дёргала за кольцо на пальце, как ей быть? Это безумие надо прекращать, никто не спрашивает её мнения, никто не интересуется, чего она хочет. Все решили без неё.

А ещё Андрей…

– Никогда бы твой пожарный такого для тебя не сделал! – возмущалась мама, выходя из спальни в гостиную, где Вика вытаптывала пол. – Как ты могла вообще запасть на какого-то нищеброда, когда у тебя есть Ренатик? Всё-таки я неправильно тебя воспитывала!

– Меня папа воспитывал, – себе под нос пробормотала она, потирая виски. – Тебе было некогда.

– Оно и видно! Вырастил непонятно что. Иди, найди нам что-нибудь поесть, – не дождавшись от Вики ответа, позвала её. – Ты слышишь меня, Вика? Найди нам поесть, скоро обед!

– Не тебя ли за мной ухаживать прислали? – съязвила она.

– Поговори мне, всё Ренатику расскажу, он тебя научит мать уважать! – она развернулась в сторону ониксовой ванной комнаты, – я пойду приму ванну, я тут увидела джакузи, хочу отдохнуть с дороги. У тебя будет время хоть что-то для меня полезное сделать.

Вика покачала головой на это, но промолчала, глядя ей в спину. Понадеялась, что сумку с карточкой внутри она оставила в комнате, но она забрала её с собой, чем несказанно расстроила. Чёрт!

Пока её мать включила воду в ванне, Вика прошлась по квартире в поисках комнаты, которую она могла не видеть раньше. По её прикидкам, если квартира симметричная, то с левой стороны гостиной тоже должны были находиться какие-то помещения. Ощупав панели в коридоре, ведущем на кухню, она и вправду нашла ещё одну дверь. За ней оказалась вторая спальня с большим окном, практически отражение той первой светлой, но в тёмных тонах благородного красного дерева и меньшим количеством зеркал. Постель была застелена чёрным шелковым бельём, про которое как-то раз ей напоминал Ренат. Он что спит в этой спальне? А та белая тогда для кого? Хотя… гардеробная в ней отвечает на этот вопрос.

Вика ощупала стены, за деревянной панелью нашлась дверь, а за ней и вторая гардеробная комната. Строгая тёмная, в тон спальне, и с большим количеством зеркал, точно принадлежит Ренату. Рубашки и костюмы стройными рядами на вешалках это тут же подтвердили. Себя он тоже одевал и наряжал от души. Даже та самая розовая рубашка висела, в которой он был в своём ресторане. Интересно, почему этот ресторан выбрал Дима…

Дима и меня удивил, если честно. Но не могу сказать, что неприятно.

Вика замерла на месте от всплывшего в её больной голове воспоминания. Дима! Чёрт возьми, Дима продал её Ренату за… за деньги и…

Она часто задышала и оперлась рукой за стойку шкафа. Она вспомнила! Дима обманул её, он подыгрывал Ренату, портил её отчёты в рабочей программе, подстроил их встречу в ресторане… Взамен на вечер с ней!

Дима заказал правильный десерт.

Он её опоил тогда! Ренат ему что-то дал, чтобы Дима опоил её, отвёз домой и… занялся сексом, пока она ничего не соображает! И снял это чёртово видео! Которое каким-то образом попало к Ольге! Это был не сон тогда, это была реальность, в которой она не принимала участия из-за каких-то наркотиков, а Дима потом воспользовался снятым видео! Вот о чём он говорил, обещая, что она пожалеет!

Господи, зачем они всё это делают?!

Вика сползла на пол. Осознание этого факта было болезненным, но ещё хуже было то, что даже Вика поверила в то, что изменила Андрею, а уж что говорить про него. Но всё это случилось задолго до того, как они сошлись. Они с Андреем тогда ещё не были вместе, это было даже до ограбления! Это было… это было на том самом постельном бельё, что они отдали Разумову для анализов! Вот о чём он тогда сказал! Следы другого мужчины! А она-то думала, что это был бред! И презервативы, скорей всего, тоже были забыты Димой в тот день.

Это какое-то безумие. Неужели всё это придумал Ренат?

Вика поднялась с пола. Надо выбираться отсюда. Ей нужно поговорить с Андреем.

Она протянула руку и сдёрнула с вешалки одну из рубашек Рената, потом нашла короткие спортивные шорты на резинке и надела на себя вместо белья. Не могла она пойти в женскую гардеробную и взять одежду оттуда, это было так омерзительно и неправильно, будто бы она приняла его подарки или даже, согласилась на цену. Поэтому она застегнула рубашку почти на все пуговицы и закатала слишком длинные рукава. Бросила чёрный халат на пол и обернулась, собираясь уходить. Увидела странный свет за одним из рядов вешалок. Подошла и заглянула за них.

Там оказалась ещё одна совсем маленькая комната, тёмный кабинет без окон с письменным столом посередине. На нём стоял компьютер, а рядом лежал серебристый тонкий ноутбук, который Ренат не выпускал из рук в машине. Но на него она мало обратила внимания, потому что на экране отображалось нечто более интересное. Разделенный на прямоугольники широкий экран отображал квартиру Рената, в прямом эфире передавая то, что творится во всех комнатах. Почти во всех, нет гардеробной и спальни Рената. Зато есть ониксовая ванная, где в джакузи с пеной разлеглась мама с бокалом вина, кухня, гостиная и белая спальня. Последняя отображалась сразу с нескольких разных ракурсов, причём самые большие приближения были на кровати со смятым белым пледом.

Вика попятилась. Чёртов извращенец! Зачем он следил за всем этим? Он будет знать всё, что тут происходило? Вика часто задышала, не в силах справиться с эмоциями. Она потянулась было курсором мыши на полоску иконок под экранами, где были видны папки с записями, но силы духа не хватило их посмотреть. Лучше не знать, что он там снял. Не видеть глубины собственного падения! Тогда ведь не останется никакого утешения! Никакой надежды!

Вика сбежала из кабинета и вырвалась, спотыкаясь, в коридор, сразу же направилась в ванную к маме.

– Мама! – ворвалась она туда в спешке.

Мама вздрогнула и поглядела сначала неодобрительно, потом довольно улыбнулась.

– Молодец, что надела его рубашку, мужчины это очень любят, заводятся.

Вика сжала зубы, чтобы пропустить это мимо ушей, от одной картины, как Ренат начнёт до неё домогаться, увидев в своей рубашке и заведясь, ей захотелось убежать ещё быстрей.

– Мама, я нашла в холодильнике икру! Чёрную и белужью!

– Икру? – глаза мамы заблестели.

– Да, много. Но нет ни хлеба, ни крекеров, ничего. Дай мне свою карточку, я закажу по-быстрому? А то скоро Ренат вернётся, хочу приготовить закуски. Он любит, когда я ем икру у него на глазах.

– Это хорошо… – мама замялась, – только давай сначала мне сделай крекеры с икрой, а потом сама с Ренатом поешь. Не хочу портить вам интим.

Вика закатила глаза, ну конечно, не хочет она.

– Он забыл мне оставить карточку для мелких расходов, дай свою, я закажу.

– Ладно, возьми в сумке! – мама почти видимо облизнулась от мысли об икре, – вон она стоит.

Она указала на мягкую банкетку в углу ванной комнаты, где стояла её сумка, и Вика спокойным шагом пошла и опустила в неё руку. Нашла кошелёк и достала оттуда одну из карт. Показала её маме, чтобы та убедилась, что она взяла правильную, но когда клала кошелёк обратно, подцепила и магнитную карточку от двери. Задумавшись на мгновение, и телефон засунула в рукав рубашки.

– Всё, мама, расслабляйся, я сейчас закажу крекеры, а ты выйдешь принять заказ, когда приедет курьер.

Мама довольно кивнула и махнула рукой, чтобы она поторопилась. Вика же не собиралась мешкать, она сразу рванула к дверям, отперла магнитный замок и босиком побежала через длинный коридор сразу к лифтам. Едва затормозив, вызвала один из них, и почти подпрыгивала от нетерпения, глядя на то, как на табло меняются цифры. Но так далеко и медленно!

Казалось, мама сейчас выберется из ванны и бросится вдогонку, или Ренат окажется внутри этого лифта. Сердце стучалось в горле и в висках.

Двери лифта распахнулись, и она впрыгнула в пустую кабину. Нажала на первый этаж и как только лифт тронулся, стала набирать единственный телефонный номер, который помнила наизусть. Хорошо, что мама не догадывалась заблокировать свой телефон отпечатком пальца. Не любила она это.

– Маша! – почти закричала она в трубку, – приезжай на машине быстро на Пресненскую набережную! Туда, где вертолётная площадка!

– Вика?! – изумлённо вскрикнула подруга.

– Нет времени объяснять, срочно приезжай за мной!